Мой Бессмертный полк

Памяти дедушки

Дедушка Сергей Антонович Дедушка Сергей Антонович

Наши близкие, родные наши, те, кого уже нет с нами! Ваши дорогие лица на черно-белых фотографиях с отломанными уголками, на маленьких размытых военных карточках, в которые я вглядываюсь с трепетом и нежностью. На них вы выглядите серьезными и цельными. Целомудренными. Мы не такие. Наше поколение другое, хлипкое и измельчавшее. Мы – поколение «селфи».

Помню одну фотографию моего дедушки: ему 25, а он уже прошел всю войну, был ранен, контужен

Помню одну затерявшуюся фотографию моего дедушки, сделанную в 1946 году. Ему там лет 25. Он уже прошел всю войну. Был ранен, контужен. И фотография сделана где-то там, на «сопках Манчжурии», где дед заканчивал свою службу, длившуюся 7 лет. Стоит около машины (кажется, это был союзный «Студебеккер») в гимнастерке с расстегнутым воротничком и в галифе, заправленным в начищенные сапоги. Открытое лицо, внимательный взгляд, ямочка на подбородке. Улыбается...

Хотя улыбающимся я его почти не помню. Помню, что он был большей частью молчаливым и серьезным. Строгим был, даже несколько суровым. А еще был справедливым и очень основательным. Хозяином. И именно с большой буквы Хозяином.

После войны дед крутил баранку на грузовом «Урале». Потом работал мастером на лесоперерабатывающем заводе. Был всегда в гуще людей, общался дружески со всеми, но держался от всех на некоторой дистанции. Дружил, но, что называется, без панибратства. И смолоду все называли его по имени-отчеству: «Сергей Антонович». Люди его очень уважали. Наверное, за серьезность и настоящий мужской характер. Хоть и был он у него, как говорят, непростым.

В советское время, годах в шестидесятых, пришли к нему однажды домой какие-то начальники с завода. Вся семья обедала. Дедушка, как принято, пригласил их к столу. Пока бабушка хлопотала «на стол», один из них, увидев бабушкины иконы в красном углу, довольно вальяжно заметил: «Сергей Антоныч, надо бы иконы снять. Ты ж коммунист! Как такое позволяешь?»

Дедушка его внимательно выслушал, а затем спокойно, но твердо ответил:

– А я не препятствую. И покуда я в доме хозяин, иконы мне не помешают. А кому такое не по душе, то ничего тут не поделаешь.

И замолчал. Стушевались и гости. Замолчали и засобирались домой. И действительно: что с человеком говорить, раз у него характер такой «сложный»?

Бабушку он любил крепко, уважал её. Хотя рассказывают, что по молодости он ее «поучал». Дед был очень вспыльчивым. Тут и нрав, и контузия, и кровь горячая. Но в мою бытность я уже ничего такого не видела. Относился он к ней всегда с уважением. Частенько подшучивал, подтрунивал над ней, называл по имени-отчеству. А бывало, подойдет, сожмет ее в объятиях, поцелует в щеку, да и скажет: «Верочка, да моя-то ты дорогая!» Бабушка запротестует, начнет его отпихивать, а он смеется.

Дедушка, бабушка и их восемь детей Дедушка, бабушка и их восемь детей

Детей у них было 8 человек, а внуков и того больше. На лето вся наша большая семья съезжалась в их гостеприимный дом. Кто пораньше, кто попозже. Ну, а уж на сенокос все ехали без промедления. Этот радостный праздник труда никто не мог пропустить.

Нас, внучат своих, дедушка любил и баловал. А поскольку по счету я была первой внучкой, то первые годы моего детства – лет до шести – дедушка полностью «принадлежал» мне. Мы с ним дружили. Он частенько брал меня с собой на работу или в лес за грибами, где мы проходили километры и километры, почти не разговаривая, и я нисколечко не уставала. Он же научил меня в четыре с половиной года читать и писать, причем обучение проводилось с помощью газеты «Сельская жизнь». Не раз мы с ним, сидя вечерком на крылечке, пели вдвоем песни про танкиста и про Ванька, которого мама в солдаты не пускала. Вспоминаются еще сказки, которые дедушка мне рассказывал. Сказки эти были сплошной радостью. Особенно про медведя с липовой ногой. Дед Сережа под конец сказки говорил низким и страшным голосом: «Скрып, скрып, я медведь – липовая нога! Открывай, хозяин, дверь! Я тебя съем!» И тихонько, незаметно стучал в стену. И тогда я начинала верещать – понарошку, но у меня сладко сосало под ложечкой. Потому что я знала: дедушка шутит, и никакого медведя нет, а если и есть, то дед меня в обиду ни за что не даст. Еще помню его рассказы о том, как воюет Красная Армия. Как стреляют орудия и рвутся бомбы.

А еще дедушка вел дневник, который мы таскали втихаря, чтобы тайком почитать. Как сейчас помню одну запись: «Сегодня облачно, 18 по Цельсию. Приехали рязанцы. Привезли продукты. Пива нет». А еще принесешь ему, бывало, кружку с чаем, пока он читает книжку вечерком, а он тебе серьезно в ответ: «Умру, внучка, не забуду твоей доброты!»

Дедушка научил меня читать и писать, приучил к труду и порядку

И к труду с порядком нас приучал тоже дедушка. Помню, как огнем горело мое ухо, когда он увидел, что мусор со двора я таскаю не на мусорную кучу, а поближе, в проточную канавку, специально выкопанную для отвода весенней воды. Возмущенный моим прохиндейством и сообразительностью, дедушка с громом и молниями вел меня за ухо домой. Вернее, волок метров двадцать. Так я научилась носить мусор куда надо.

Живо вспоминается и его грозный, низкий голос: «Кто взял мои инструменты?» И холодок по спине, и скорость, с которой мы перепрятываем умыкнутые для «важных дел» столярные инструменты. Дедушка любил и умел работать с деревом и к своим инструментам относился очень бережно. Они лежали, стояли и висели в специальном сарае, который он закрывал на ключ. Лежали они там в идеальном порядке, каждый инструмент на своем месте. До тех пор, пока кто-нибудь из проныр-внуков не добирался до них.

Дедушка был не особо разговорчивым, как-то он всё больше молчал. Так он никогда, например, ничего не рассказывал нам ни про свою жизнь, ни про войну. Было ли это оттого, что он не привык о себе говорить, или же ему было некогда, неизвестно. Всегда он был занят, всегда трудился – до самых последних дней. И только бабушка рассказывала нам истории о его детстве и о том, как он воевал. Да и то лишь тогда, когда деда не было рядом.

Мне запомнились две истории.

В детстве дедушкиным родителям было некогда играть и нянчиться с детьми. В семье трудились с раннего утра до самого позднего вечера. Семья была большая. Надо всех кормить. Старшие дети по хозяйству помогают, младшие около них. И вот, вобьют родители колышек в оренбургской степи, привяжут веревочкой маленького Сережу за ногу к колышку, чтоб не уполз, а сами рядом трудятся. Так он и рос.

А вторая история про то, как дедушка воевал.

Однажды ему, командиру автоколонны, дали задание привезти снаряды на передовую

На фронте он был командиром автоколонны. Однажды ему дали задание привезти снаряды на передовую. Выезжать нужно было затемно, чтобы авиация с воздуха не разбомбила машины. Всю ночь они ехали колонной по огромной, припорошенной снегом степи, а под колесами у них постоянно попадались какие-то кочки, бугры и препятствия. И только с рассветом они увидели, что степь эта усеяна телами наших солдат, погибших и припорошенных первым снегом. И по ним, по их телам, сцепив зубы, мой дед, молодой паренек, вез снаряды, которые были нужны на передовой. Возвращались машины обратно той же дорогой. Другой не было.

Последние годы жизни он тяжело болел. Но, несмотря на боли и свою болезнь, неукоснительно соблюдал все посты, исповедывался и причащался Святых Тайн. Ему было больно ложиться на кровать, и поэтому ночами он спал на жестком диванчике в холодном зале, спал сидя. Чтобы бабушке не стало плохо с сердцем, в доме топили не сильно. И потому, чтобы не простыть, дедушка надевал куртку и шапку. Так и спал, сидя на диванчике, в одежде. И хоть и тяжко ему приходилось, жалоб от него мы не слышали. Да и строгости его былой не замечали. Потому что её попросту не было.

А потом дедушка скончался. Умирая на руках своей дочери, он в последний раз посмотрел ей прямо в глаза. В самое сердце.

В гробу он лежал строгий и серьезный как солдат. Как воин. А на щеке у него виднелся свежий порез от бритвы. И было понятно, что бритву эту держала небрежная рука, не дедушкина.

Разбирая вещи после похорон, бабушка из дальних ящиков в серванте однажды достала маленькие картонные коробочки с дедушкиными орденами и медалями. Я не помню, что это были за награды, но знаю точно, что все они были за мужество и отвагу.

Эльвира Шахбазова

11 мая 2017 г.

Православие.Ru рассчитывает на Вашу помощь!
Храм Новомученников Церкви Русской. Внести лепту
Смотри также
Образ Отцовства небесного Образ Отцовства небесного
Иером. Иов (Гумеров)
Образ Отцовства небесного Образ Отцовства небесного
Иеромонах Иов (Гумеров)
Одно из проявлений глубинного нестроения в современном обществе — утрата того значения, которое искони имел в нем мужчина.
Мужская религия Мужская религия
Прот. Андрей Ткачев
Мужская религия Мужская религия
Протоиерей Андрей Ткачев
А где наши мужики? Где 90% этих существ, которые зачем-то крещены, но почему-то не ходят в храм постоянно и со вниманием? Задача священства привести эту биомассу в храм. Чтоб не сюсюкали по форумам как девочки о Курбан-байраме на улицах Москвы, а почувствовали свою ответственность перед Богом, семьей и Родиной.
Сталинградское сражение лейтенанта Ивана Зеленухина Сталинградское сражение лейтенанта Ивана Зеленухина Сталинградское сражение лейтенанта Ивана Зеленухина Сталинградское сражение лейтенанта Ивана Зеленухина
Людмила Селенская, Иван Ефимович Зеленухин
Дедушка Ваня умер, когда мне было десять лет. Он завещал опубликовать его военные мемуары и поручил это мне: “Когда нас, ветеранов, не будет, опубликуешь”.
Комментарии
Алевтина Пигина21 мая 2017, 10:48
Спасибо!
Татьяна15 мая 2017, 23:57
Большое спасибо за рассказ! Мой дедушка тоже прошел финскую войну а Великую Отечественную закончил в Манжурии, получив награды. Возможно они были однополчане. Действительно Бессмертный Полк!
Иван13 мая 2017, 23:21
мой дед молчал о войне (прошел войну он всю, начиная с финской, рядовым был). ни слова о ней не сказал. никогда. а на вопросы наши детские - только улыбался и молчал. такие дела...
Юрий13 мая 2017, 16:00
Хороший, искренний рассказ о достойных людях! Очищает душу от всякой скверны, современной! Спасибо.
13 мая 2017, 00:59
Милая Эльвира, Ваш рассказ напомнил о военных воспоминаниях брата моей бабушки. Она рассказывала, что её брат, доставляя ночью боеприпасы, включил на секунду фары, чтоб увидеть препятствия на знакомой дороге. Сопровождающий офицер стал угрожать ему оружием, но на водителя это не оказало влияния. Он увидел более страшное, он увидел убитых солдат, что были убиты в строю. Сам шофер не получил за войну ни одного ранения, однако был награжден медалью "За отвагу". Крепко за него молились.
тамара12 мая 2017, 15:09
Царствие Небесное р.Б.Сергию и вечная память.Такой чудесный и добрый рассказ...Христос Воскресе!!
Евгения12 мая 2017, 12:59
Царствие Небесное и Вечный покой р.б. Сергею Антоновичу.
анатолий мишин12 мая 2017, 12:25
Память то, память..,это как не полная молитва, обращённая вовнутрь себя. Безсмертный Полк это такой Крестный ход.Замена, искупительная жертва. У Бога все живы, нужна настоящая молитва, в настоящем Крестном ходе. Мы можем повлиять на перемену посмертного существования наших дорогих Защитников, непосредственно обращаясь к Богу. Большевизм, с его демонстрациями (-страхованиями) в прошлом, где мы засели, до Второго Пришествия, что-ли?
Людмила Селенская12 мая 2017, 11:43
Спасибо за рассказ! Вспомнила своего дедушку...Я тоже старшая внучка. Наверно, такие люди могут вырасти только среди трудностей и лишений. В сытости таких не вырастишь...
Дионисий12 мая 2017, 08:03
Вечная память
Здесь вы можете оставить к данной статье свой комментарий, не превышающий 700 символов. Все комментарии будут прочитаны редакцией портала Православие.Ru.
Войдите через FaceBook ВКонтакте Яндекс Mail.Ru Google или введите свои данные:
Ваше имя:
Ваш email:
Введите число, напечатанное на картинке

Осталось символов: 700

Подпишитесь на рассылку Православие.Ru

Рассылка выходит два раза в неделю:

  • В воскресенье — православный календарь на предстоящую неделю.
  • Новые книги издательства Сретенского монастыря.
  • Специальная рассылка к большим праздникам.
×