Разделение скорбей

«Утешение». Огюст Тоулмоуч «Утешение». Огюст Тоулмоуч

Однажды у меня случился откровенный разговор с человеком, который очень любит свою жену. Они вместе уже два десятка лет, у них два сына, семья, кажется, прочная, но… в ней есть проблемы. Я не допытывалась о них, конечно, я просто видела нешуточную боль и тревогу в глазах собеседника.

– Наверное, я зря ее не привлекал тогда… Зря старался ее от всего этого отстранить… Я думал – это моя мама, а не ее, значит, это я должен за ней ухаживать, а жене и так хватает забот…

Его мама умирала от страшной, мучительной болезни. Конечно, невестка не вела никакой вольготной жизни в те дни – она занималась детьми, работала, заботилась о собственных родителях. И я не знаю, почему, как, насколько легко приняла она решение супруга – возложить крест ухода за умирающей на свои, и только свои плечи. Однако же, судя по всему, приняла. В результате беда, пришедшая в их дом, не оказалась общей. Он был весь в своем горе, а она, растерянная, не знающая, что теперь делать, как с ним общаться – стояла снаружи. И… вот так снаружи и осталась. По крайней мере трещина побежала. Отчуждение возникло, хотя ни она, ни он этого не хотели.

«Нужно по закону любви делить здесь скорби каждому в свою меру, чтобы иметь надежду, если будет на то милость Божия, разделить за них и воздаяния в будущем», – писал во введении к своим воспоминаниям протоиерей Александр Ильин, 1895-1971. Его супругу звали Александра Васильевна, в девичестве Пономарева, дочь священника, репрессированного в 1937-м году, вскоре после ареста отца Александра. «Она была моей верной женой, моей кроткой духовной дочерью, самым близким другом сорок лет. Соединив свою жизнь с моей, она смиренно несла крест матери трех детей, вместе со мной – крест пастырского служения, и всю свою жизнь принесла в жертву Святой Церкви» – так писал отец Александр о жене после ее смерти.

Протоиерей Александр Ильин и его супруга Александра Протоиерей Александр Ильин и его супруга Александра

Осенью 1943 года Александра Васильевна с младшей из троих детей, 13-летней Варварой, приехала из тверского Торжка к своему батюшке в Ухту – он жил там на поселении после пяти лет лагерей. 1943-й год, заметьте, очень тяжелый, переломный в войне. Старший сын Ильиных, Евгений, воевал, средний, Николай, пропал без вести… А Ухта совсем не рядом с Тверью, совсем. Не легче ли, не проще ли было оставаться на месте? Все-таки там у Александры Васильевны была работа, пусть не по специальности (учить детей ей, дочери и жене врагов народа, не позволяли), была крыша над головой, были какие-то родственники, друзья…

«Чтобы вместе нести все испытания» – так объясняет отец Александр поступок супруги.

Почему человек предпочитает нести свой крест в одиночку, не грузя близких людей?

Конечно, об отце Александре, о его судьбе, о его стоянии в вере, о духовном его облике и о его духовничестве – нужно рассказывать отдельно. Сейчас у меня несколько иная цель: поразмышлять о людях, оказавшихся перед моими глазами – людях, которые почему-то не знали того закона любви, о котором пишет отец Александр, и решили, что скорби меж близкими людьми разделяться не должны. Как вы уже поняли, речь не об эгоистах, напротив. Почему человек предпочитает нести свой крест в одиночку, не грузя, как теперь говорят, даже самых близких людей?

Вот второй пример: мама категорически не допускала дочь-студентку до ухода за тяжелобольной лежачей бабушкой, то есть своей мамой. Первое время дочь пыталась включиться в скорбные труды, предлагала маме свою помощь, но в ответ слышала:

– Не нужно. Это не твоё, это моё. Вот когда я буду так лежать, тогда будешь за мною ухаживать. А сейчас я не хочу, чтоб ты этим занималась. Тебе учиться надо. К сессии готовиться…

Девушка согласилась без особого сопротивления. Ей ведь не очень-то и хотелось этим заниматься. Вернее, очень не хотелось. По своему позднейшему честному признанию, она была «брезглива и ленива», а потому – совсем не прочь посидеть за компьютером, плотно закрыв дверь комнаты, пока мама возится с судном. А когда бабушка умирала, внучки не было дома – она как раз уехала на дачу к друзьям. Мама сама ее туда выпроводила – «Езжай, развейся немножко от нашей атмосферы». И позвонила дочке только тогда, когда все уже кончилось…

К сорока дням все пришли уже немного в себя, и нужно было обдумать организацию поминального обеда. Девушка попыталась высказать свое мнение, чему-то возразить… А мама в ответ – резко, раздраженно:

– Помолчи, я без тебя разберусь! И вообще, не лезь ни во что! Это моя мама была, понимаешь? Моя!..

Дочь хотела напомнить маме, что покойница доводилась ей бабушкой, что именно с бабушкой неразрывно связано ее раннее детство… Но слова застряли в горле – девушка осознала свою непоправимую вину. Свою, но и мамину ведь тоже, правда?..

За резкую реплику мама, остыв, попросила прощения. Но что-то сломавшееся так и не наладилось, хотя девушка, о которой шла речь, сама уже стала мамой, а мама, соответственно, бабушкой.

– Мне все время кажется, – говорит теперь дочь, – что мама меня как тогда не уважала, так и сейчас не уважает. Да, конечно, тогда я была виновата сама. Но теперь-то я уже не такая. А она по-прежнему взрослого человека во мне не видит и не доверяет мне – я это чувствую.

– Но она тебя любит?

– Очень любит, не сомневаюсь, жизнь за меня отдаст без колебаний.

С эгоизмом все ясно, о нем ничего нового не скажешь, а вот о подобном «альтруизме»… Я не психолог, и скажу вам честно – мне трудно разобраться в этих психологических узлах. Почему люди, о которых я сейчас рассказала, искренне, сильно любя своих близких – в одном случае жену, в другом дочь, – одновременно не доверяли им… и в самом деле не уважали?.. Ведь это именно неуважение – предложить человеку такое вот неучастие в беде. Предложить как норму…

Может быть, эти люди считали, что близкие все равно не поймут и не разделят их глубинной боли? Как ни относись к свекрови, она все равно ведь не мама.

Может быть, они чувствовали эгоизм близких, догадывались, да просто, наконец, знали о нем – и именно поэтому не хотели ничего навязывать?

Откуда взялось вот это «Не твоё – моё»?

Пока я это писала, пришел третий пример – уже из социальной сети. Моя виртуальная знакомая забрала к себе в город из села старенького вдового папу. Ухаживает, заботится о нем… И с тревогой косится на мужа: «Муж у меня замечательный, он меня не бросит, нет, но – боюсь, что устал он уже от деревенского деда с гипертонией и одышкой…». Чувство вины, понимаете? За своего немощного больного родителя. Перед женой. Перед мужем. Перед дочерью… Чувство вины, коренящееся в недоверии: да, замечательный, да, любит, но ведь устал…

И еще – особенно в случае с мамой и дочкой – ложная жалость. Жалость к ребенку, который может в чем-то пострадать, испытать дискомфорт – при полном невидении несчастья подлинного, а именно того, что ребенок ведет себя не по совести, берет на свою душу большой грех. Это то же, что я наблюдаю регулярно в общественном транспорте: мама или бабушка усаживают десяти-двенадцатилетнего паренька на единственное свободное место, а сами стоят рядом, и попробуй вмешайся, укори мальчика – стеной встанут на его защиту.

Да, отец Александр тоже хотел «и всю тяжесть скорби моей матушки, и детей взять на себя» – так пишет он в своих воспоминаниях. Но мог ли он хоть на минуту предположить, допустить такое – чтоб его скорбь не была их скорбью, чтоб они оставались безучастными к его страданию? Мог ли он произнести вот это страшное «Не твое – мое»? Нет, потому что у него было другое представление о семье, об отношении людей друг ко другу… И о человеке вообще.

И вот что еще написал отец Александр о жизни после смерти… после кончины Александры Васильевны:

У Александра и Александры была одна, общая смерть, так же, как и общая жизнь

«С кладбища вернулись все домой. Дом для меня стал опустевшим. Внешне всё было так же, но главного нет, оно ушло – жизнь, любящее сердце. Сколько раз я бывал в разлуке – в армии, в лагере, но я жил там надеждой вернуться в свой дом, к любящему сердцу. Теперь этого нет на земле, всё опустело, стало как бы мертвым, и я стал как бы мертвым для окружающего. Если я продолжаю жить, делаю всё мерно, спокойно служу, говорю – не знаю, есть ли во всем этом “я” или нет, или всё делается как-то без меня. Хотя я и грешен, но знаю, что со мною Господь в том деле, на которое Он поставил меня, и Он-то через мою мертвенность и немощь делает Свое дело. (…) У меня есть духовная паства, дети, внуки, я еще не исполнил перед ними своего долга, служения, и я готов делать, служить, нести все скорби до тех пор, пока не повелит Господь и мне отойти».

Георгий Ансимов Георгий Ансимов
Мне кажется, у них – у Александра и Александры – была одна, общая смерть, так же, как и общая жизнь, просто она оказалась растянутой в земном времени. И потому увенчала терновый венец их разлук последней – самой мучительной, но и полной упования. Он умер вместе с нею, но продолжал исполнять свой долг здесь.

Вспомню историю другой семьи – семьи священномученика Павла Ансимова, расстрелянного на Бутовском полигоне в 1937-м году. Мне посчастливилось в свое время познакомиться и побеседовать с его сыном и автором книги «Уроки отца» – народным артистом СССР, оперным режиссером Георгием Павловичем Ансимовым. Зная уже из книги о тех мытарствах, которые перенесла семья и до, и после последнего ареста отца Павла, я с некоторым трепетом задала Георгию Павловичу вопрос:

– Безмерно любя и вас, детей, и вашу маму, отец Павел не оставлял служения. В результате ваша семья попала в разряд лишенцев, постоянно боролась с нищетой, будущее детей оказалось под самой серьезной угрозой. Как это обстоятельство воспринималось – вами, детьми, вашей мамой и самим отцом Павлом? Не возникало ли в семье вопроса о его праве жертвовать не только собой, но и вами?

– Этого вопроса ни у кого из нас не возникало никогда, – ответил Георгий Павлович. – Сколько лет уже, как отца нет, но у меня ни разу за эти годы не возникло ни тени упрека в его адрес – за то, что я тоже в какой-то степени оказался гоним. Я знаю, что ни у сестры, ни у мамы тоже никогда не могло возникнуть упрека, потому что мы все были едины с отцом. Мы переживали аресты отца, мы ждали его домой после первого ареста, второго, третьего, но мы ни разу не подумали при этом о себе, о том, что его служение, его вера, его преданность Церкви могут нам испортить биографию. Мы просто ни разу не задумались об этом! Мы понимали, что такое долг, обязанность священника. И за это тоже спасибо ему.

Священник Павел Ансимов с женой Марией Вячеславовной, дочерью Надеждой и сыном Георгием. 23 июля 1927 года Священник Павел Ансимов с женой Марией Вячеславовной, дочерью Надеждой и сыном Георгием. 23 июля 1927 года
Один Бог знает, как болело сердце отца Павла за жену и детей, но фразу «Это мое – не ваше» он ведь тоже не мог произнести. Потому что любил своих близких по-настоящему. Любовью, неотрывной от уважения к ним, от почитания в каждом из них нравственной личности.

Кстати, в житиях русских новомучеников можно найти и противоположные примеры – когда муж-священник говорил жене: «Оформляй со мной развод – спасай детей». И жена соглашалась. Не нужно, наверное, нам этих людей судить и уж тем паче – прогнозировать их посмертную судьбу. Однако трудно сомневаться в том, что это была страшная моральная катастрофа – и обоих супругов, и их детей, и даже внуков, которые будут потом искать следы деда, если вообще о нем что-то узнают…

Да, по закону любви скорби делятся именно «каждому в свою меру», потому что мера ребенка – это не то, что мера взрослого, да и мера мужчины в идеале должна превышать меру женщины (в реальности часто наоборот). Но главное не в этом. Чтобы по-настоящему разделить скорбь, нужно знать, зачем она; знать, что она свалилась именно на нас не случайно и не по причине какой-то «злой судьбы», рока, фатума. Беда приходит, чтобы очистить нас страданием, сделать иными, каждого из нас подготовить ко вхождению в «радость и Божественный чертог славы Его» (утренняя молитва Василия Великого). Поэтому отстраняться, уклоняться от общей беды – это руку Божию от себя отталкивать, это страшная пагубная ошибка. И такая же ошибка – отстранять от нее другого человека, близкого, любимого.

Без разделения скорбей по закону любви нет воздаяния в Вечности, но и здесь, на земле, тоже воздаяния нет. Отказ от общего креста – он всегда скажется на отношениях в будущем. И не только о семейных отношениях речь. Вы заметили, что люди, совместно и, главное, честно прошедшие через испытания, тяготы, опасности – ветераны войн, например – как правило, сохраняют связь меж собой на всю оставшуюся жизнь? И это не просто связь – братство… Ничто так не открывает одного человека другому, ничто так не соединяет людей, как общий крест.

Марина Бирюкова

23 марта 2018 г.

Православие.Ru рассчитывает на Вашу помощь!
Смотри также
Господь всегда с нами Господь всегда с нами
Священномученик Иоанн Рижский
Господь всегда с нами Господь всегда с нами
Наставления и мысли о духовной жизни
Cвященномученик Иоанн (Поммер)
В большей своей части жизнь земная состоит именно из того, что человек считает “неважным”. И религиозная мысль призвана отыскать во всем, начиная с малого, смысл вечности.
Боль расширяет сердце. Ч.1. Без Христа мы сошли бы с ума Боль расширяет сердце. Ч.1. Без Христа мы сошли бы с ума
Архим. Андрей (Конанос)
Боль расширяет сердце. Ч.1. Без Христа мы сошли бы с ума Боль расширяет сердце
Часть 1. Без Христа мы сошли бы с ума
Архимандрит Андрей (Конанос)
Когда ты испытываешь боль и веруешь во Христа, вера вносит луч оптимизма и в самый непроглядный мрак.
Свт. Игнатий о терпении скорбей и искушений Свт. Игнатий о терпении скорбей и искушений
Диак. Валерий Духанин
Свт. Игнатий о терпении скорбей и искушений Святитель Игнатий (Брянчанинов) о терпении скорбей и искушений
Диакон Валерий Духанин
«Человек до вступления в искушения молится Богу как чужой Ему, а подвергшись ради Его искушениям, молится Ему как свой».
Комментарии
Серж28 марта 2018, 01:52
В любви нет разделения, ни в горести, ни в радости. Нет слова "Я" и "МОЕ".
Hola27 марта 2018, 13:48
Где тонко, там и рвется. Тут описаны ситуации, где люди не верят друг другу, хоть и любят родных. В примере 1 явно и так трещины есть в отношениях, мама тут не при чем. В примере 2 мама сама отстранила дочь, потом ее же сделала виноватой. И тут есть трещина - в любом возрасте мама не принимает дочь взрослой. В общем, не виновато вино, виновато пьянство. Кстати, в примере с о. Александром Ильиным род скорбей-то другой. Вот стал бы батюшка сам ухаживать за лежачей мамой/папой или переложил бы это на жену? Тут неравноценные примеры
Людмила27 марта 2018, 12:29
Мы с мужем уже скоро 45 лет вместе и все горести и несчастья делим пополам, но вот когда случился инсульт у его мамы, он просто собрался и ушел к ней, она жила одна в отдельной квартире. Он не просил меня придти помочь, справлялся сам,а я приходила когда нужна была помощь с пролежнями. Прости меня Господи. Со свекровью были не простые отношения и муж решил оградить меня от своей любимой мамы, он был единственный и тоже любимый. Прости меня Господи и помилуй. Молюсь в храме об упокоении души свекрови и чувствую свою вину перед ней и мужем.
Алексей27 марта 2018, 01:01
Наталия23 марта 2018, 01:49

Не нужно всех под одну гребёнку ровнять. Большинство мужчин всё таки несут на себе болезнь детей и полную ответственность за свою семью. Храни всех Господи!
Священник Сергий26 марта 2018, 22:18
Николай, тут одним предложением вашу проблему не решить. Идите в ближайшую церковь на беседу к священнику. Не отчаивайтесь! Пути Господни не исследимы. За скорбью будет и утешение.
Иулиания25 марта 2018, 15:42
Почему? Почему?.. Прекрасно понимаю, что больная не сделаю счастливыми своих родных. Хуже смерти - быть в тягость кому-то. Просто на протяжении всей жизни нужно следить за своим здоровьем, делать зарядку, не жрать пирожки да булки. Посмотришь сейчас на многих женщин - клуши расплывшиеся. Кто виноват? Сама виновата. Здоровье - дар Божий и его нужно беречь. За тебя самого никто это не сделает.
Любовь25 марта 2018, 10:29
Обе мамы и свекровь и моя мама умирали у нас одна за другой с разницей в полгода,обе были в глубокой деменции,обе были лежачии.Пришлось очень тяжело.Я очень благодарна моему мужу,что он не делил на моя и твоя.Помогал менять памперсы,мыть и прочее.С моей мамой пришлось повозиться даже намного больше.Но мы всё делали вместе.Так же рядом была 12-летняя дочь.Конечно я ей не давала самое трудное,но кое что она тоже помогала.
Николай25 марта 2018, 09:49
Я не знаю что мне делать в семье за два года два выкидыша я хочу умереть но жаль жену я ее очень люблю что мне делать батюшка
Максим М.25 марта 2018, 03:35
Спасибо за статью! Мне кажется главное жить по-доброму и по-Божьему, знать что Господь дает нам скорби, которые мы можем понести. Ведь семья это как и дар Божий, так и очень тяжелый крест. Помню после женитьбы очень злился на тещу, даже вспоминать стыдно. А она нас просто любила. Но впоследствии я увидел, насколько был неправ. Что касается участия в скорбях друг друга, то думаю что слова "станут двое одна плоть" - о многом говорят. У мужа и жены (если они, конечно, настоящие муж и жена) даже не возникает вопроса об этом, но в нашем мире, бывает всякое. В любом случае надо стараться жить по-христиански, т.е. жертвовать ради других и никому не досаждать.
Елена24 марта 2018, 22:27
Оказалась сейчас в ситуации 1 со своей мамой. Муж - как сейчас говорит, помогал, сидел с маленькими детьми. Но я ждала человеческого участия и сочувствия: лишний раз поинтересоваться, что говорят врачи, какое решение принять, чтобы помочь и улучшить ситуацию и не пилить в конце концов, что я отсутствую (либо в больнице, либо у отца). Не дождалась. Да, это трещина, большая трещина в отношениях, потому как в самый тяжёлый момент жизни ты остаёшься один на один с горем. И в такой момент сил на выяснение отношений с мужем просто нет.
Ситуация 2, на мой взгляд, про другое. Возможно мать хотела отгородить дочь в силу возраста, психологической незрелости
23 марта 2018, 18:13
тема слишком сложная, потому что чрезвычайно индивидуальная. надо просто стараться вести себя по доброму. а дальше... Господь управит.
раба Божия Тамара23 марта 2018, 14:22
Хорошо написано о сложном вопросе.=П.К.23 марта 2018, 12:13 - думаю, в первом примере жена тоже смогла бы участвовать, только в меньшей мере, так как на ней дом и дети...Когда моя мама состарилась и ослабела, младшая сестра взяла её к себе, а я приезжала иногда, т.к. жила далеко. Муж всегда помогал мне: маму поднять, повернуть, в ванну отнести и т.д. Сестра сиделку нанимала. Так же и за бабушкой - ухаживала вся семья, а вот та внучка, которую бабушка с рождения няньчила, тетка не разу на больничном не сидела с ребенком-не смогла приехать-тоже была далеко, только замуж вышла-ей это не досталось. А сейчас она смотрит за своей постаревшей мамой. Об этом не говорят(пример 2) - просто жизнь идет!
Екатерина23 марта 2018, 14:19
Сложная тема, хорошая, острая. Соглашусь с Людмилой - всё та же гордыня маскируется, всё тот же эгоизм. Бесполезно в этом случае искать ответы у психологов, они есть у Святых отцов, те знали многие извивы человеческой души.
Ирина23 марта 2018, 13:09
Спасибо! Статья очень хорошая! С мужем 14 лет. Когда умерла моя бабушка,он сказал своей маме, что у него в семье горе! Я поняла, что он меня действительно любит!!! Очень ему благодарна! По- другому стала понимать своё замужество.
П.К.23 марта 2018, 12:13
Все верно за исключением первого примера. Муж совершенно правильно сделал что не стал вешать заботу о своей маме на свою жену. Чаще можно видеть обратное - муж забыв о жене, о своей семье (за которую он теперь отвечает) носится чтобы угодить мамочке. Люди в старости сейчас часто не мудреют, а просто становятся капризнее. И вот носится такой сорокалетний "мальчик" выполняя каждый каприз своей мамочки, да ещё и от всей семьи требует того же. Перечитайте "Село Степанчиково" Достоевского. А тут мужчина поступил верно. Это о детях своих супруги должны делить тяготы и скорби.
Людмила23 марта 2018, 12:02
Здравствуйте! Мне кажется за такими решениями стоят всякие разновидности гордыньки (без осуждения, т.к. пишу из собственного опыта) - индивидуализм (я сам, подсознательное нежелание быть обязанным), самость ("моя" мама) и отсутствие понимания, что в преодолении трудностей больше счастья, чем в пустой комфортной жизни. Но это трудно изменить, если ты уже такой и так мыслишь. Есть люди от природы с широким сердцем, у них жизнь правильная естественно, им не надо задумываться. А остальным - иметь мужество признать, что был неправ и тогда можно будет жить дальше. Это наверное самое трудное, особенно если и другой неправ -хочется вину переложить на него. И рассуждение в принятии решений в будущем.
Сергей Каменев23 марта 2018, 09:18
Мы с женой вместе уже 43 года. Двое сыновей, четверо внуков. Мы никогда ничего не делили. Умирали ее или мои родные, мы одинаково скорбили по ушедшим.
Наталия23 марта 2018, 01:49
Сложная тема.Знаю, что многие пожилые люди говорят, что готовы умереть сразу, лишь бы не лежать "овощем" и тем самым не нуждаться в постоянном уходе своих близких.Моя родственница также говорила,что самое страшное для нее - стать обузой для своих близких. Ложная ли это жалость или настоящая - одному Богу ведомо, а не нам.Понятно, что никто из нас не пожелает горя и скорбей своим любимым людям, сколько бы не говорилось об их спасительности.А то, что мужчины чаще женщин не выдерживают таких испытаний (чаще бросают больных детей, жён) - это правда, к сожалению. Вот такой феномен у вроде бы сильного пола. Сложно к таким слабым мужчинам относиться как к главам, скорее, как к немощнейшему сосуду.
Здесь вы можете оставить к данной статье свой комментарий, не превышающий 700 символов. Все комментарии будут прочитаны редакцией портала Православие.Ru.
Войдите через FaceBook ВКонтакте Яндекс Mail.Ru Google или введите свои данные:
Ваше имя:
Ваш email:
Введите число, напечатанное на картинке

Осталось символов: 700

Подпишитесь на рассылку Православие.Ru

Рассылка выходит два раза в неделю:

  • В воскресенье — православный календарь на предстоящую неделю.
  • Новые книги издательства Сретенского монастыря.
  • Специальная рассылка к большим праздникам.
×