Оптинские старцы о русской литературе

О творчестве Гоголя, Киреевского и Хомякова

    

Огромное влияние на жизнь и творчество Н. В. Гоголя оказало посещение Оптиной пустыни и знакомство со старцем Макарием. И в самой обители высоко оценивали то духовное влияние, которое оказал преподобный старец на творчество писателя.

Преподобный Иосиф в статье «Н. В. Гоголь, Ф. М. Достоевский, К. Н. Леонтьев пред старцами Оптиной Пустыни», опубликованной в 1898 году в журнале «Душеполезное чтение», писал, что старец Макарий «обладал высокою духовною мудростию и мог, при помощи благодати Божией, благотворно повлиять на образ мыслей Н. В. Гоголя в смысле утверждения и просвещения его ума и сердца истинами православной веры Христовой»(1).

Старец Варсонофий описывал те обстоятельства, при которых Н. В. Гоголь узнал об обители и о старце Макарии. Поездка в Оптину пустынь была для Гоголя поистине промыслительной. Мы позволим себе привести обширный отрывок из рассказа старца Варсонофия своим духовным чадам, ибо в нем видно, как в самой обители оценивали посещение писателя.

Гоголя «называли помешанным… За что? За тот духовный перелом, который в нем произошел и после которого Гоголь твердо пошел по пути богослужения. Как же это случилось?

В душе Гоголя, насколько мы можем судить по сохранившимся письмам, а еще больше по рассказам о нем, всегда жила неудовлетворенность жизнью, ему хотелось лучшей жизни, а найти ее он не мог. “Бедному сыну пустыни снился сон”, — так начинается одна из его статей. <…> Был в Москве один дом, где собирался весь цвет, все сливки, так сказать, общества того времени, но не аристократического общества, а интеллигенции. Это был дом Погодина. Речи там велись чаще всего на тему о богоугождении. В те времена интересы интеллигентного общества были несколько иные, чем теперь. Безбожников почти не было, были сомневающиеся, и много говорили о Боге и Царстве Небесном. Случалось и Гоголю быть у Погодина. Со свойственной ему экзальтацией Гоголь много говорил о своих исканиях, о том, что жить так, как он живет, невозможно, а как надо жить, он не знает.

— Читайте Евангелие.

— Читал, оно-то и сказало мне, что так жить нельзя, но как перестроить жизнь, как сделать ее святой — не знаю.

— Однако много людей, угодивших Богу, читайте жития святых, особенно жития преподобных (преподобный — это человек, исполнивший заповеди). “Будите убо совершенни, якоже Отец ваш Небесный совершен есть” (Мф. 5:48). Преподобные очистили душу и освятили ее так, что она по всем свойствам стала подобна Богу. <…>

— Читал и жития и вот на что наткнулся: много было святых, все они устремлялись к Богу, но шли к Нему разными путями. <…>

— Теперь-то я понял, что вам надобно, — сказал хозяин, — человека вам надобно, так ли?

— Поняли? Только теперь поняли? Не можете ли вы помочь мне? Можете ли указать такого человека?

— Да! Такой человек есть.

— Где же искать его?

— Надо ехать в один монастырь…

При этих словах Гоголь сразу нахохлился:

— В монастырь? Да что можно услышать в монастыре? Бывал я в Италии у католических монахов, не дали они мне удовлетворения.

— И все-таки я повторяю: съездите в этот монастырь.

— Ну хорошо, в какой же?

— Он называется Оптина Пустынь и находится в Калужской губернии. Это не так далеко от Москвы. Вы человек холостой, семьи у вас нет (известно, что Гоголь не был женат), и при выдаваемой вам по приказанию Государя пятитысячной пенсии эта поездка будет вам по силам. В Оптиной есть один старец, иеросхимонах Макарий, вот с ним-то вы и поговорите. Это и есть тот человек, которого вы ищете.

— Макарий? Что-то я никогда этого имени не слышал.

— Вот то-то и грех, что вы не знаете этого человека. Мало ли лиц вы видели, мало ли представителей искусства и науки встречали, сколькими художественными произведениями любовались…

— Да, я был в Риме, был в Дрездене по совету своих знакомых и что за чудные минуты пережил, рассматривая произведения старинных мастеров… Стоял перед “Мадонной” Рафаэля, да мало ли еще пришлось видеть произведений искусства…

– Вот видите, многое пришлось вам видеть, а гения искусства из искусств — жизни по Богу — старца отца Макария не знаете!

— Хорошо, послушаюсь вас, поеду, положившись на вашу ученость и доверяя вашей искренности».

Впервые Н. В. Гоголь посетил Оптину пустынь в середине июня 1850 года по пути из Москвы в Малороссию.

Далее старец продолжал: «Есть предание, что старец отец Макарий предчувствовал приход Гоголя. Говорят, он был в это время в своей келье, и, кто знает, не в этой ли самой? Отец Макарий быстро ходил взад и вперед по келье и говорил бывшему с ним иноку:

— Волнуется что-то сердце у меня, точно что-то необыкновенное должно совершиться, точно ждет оно кого-то…

В это время доложили, что пришел Николай Васильевич Гоголь.

В Евангелии рассказывается, что когда к Иисусу Христу пришли эллины, Он возрадовался духом и произнес: …Ныне прославился Сын Человеческий, и Бог прославился в Нем (Ин. 13:31). Так, вероятно, и старец Макарий предчувствовал великое прославление, но не себя, а Николая Васильевича Гоголя.

— Проси.

И вот Гоголь у старца. Начинается беседа. Без свидетелей происходила она, никем не записана, но во время ее невидимо присутствовал Бог, и Божественная благодать преобразила душу Гоголя. Как бы я желал, да и вы, я думаю, тоже не отказались послушать эту замечательную беседу великого старца с великим писателем. Вероятно, она была весьма содержательна и представляла величайший интерес. Старец Макарий в высшей степени обладал даром властного слова, и речи его имели огромное влияние на душу слушателей. Выйдя от старца, Гоголь говорил:

— Да, мне сказали правду! Это единственный из всех известных мне людей, кто имеет власть и силу повести на источник воды живой.

И Гоголь переродился. Он сам говорил: “Вошел я к старцу одним, а вышел другим”.

Гоголь хотел изобразить русскую жизнь во всей ее разнообразной полноте. С этой целью он начал свою поэму “Мертвые души” и написал уже первую часть. Мы знаем, в каком свете там изображена русская жизнь: Плюшкины, Собакевичи, Ноздревы, Чичиковы… Вся книга представляет собой душный и темный погреб пошлости и низменности интересов. Гоголь сам испугался того, что написал, но утешил себя тем, что это только накипь, только пена, снятая с воды житейского моря. Он надеялся, что во втором томе ему удастся нарисовать русского православного человека во всей его красоте, во всей чистоте. Как это сделать, Гоголь не знал. Приблизительно в это же время и произошло его знакомство с отцом Макарием.

С обновленной душой уехал Гоголь из Оптиной, но не оставил мысли написать второй том “Мертвых душ” и работал над ним. Но потом, чувствуя, что ему не по силам воплотить во всей полноте тот образ-идеал христианина, который жил в его душе, он разочаровался в своем произведении. Вот причина сожжения второго тома “Мертвых душ”. Друзья и современники не поняли, что произошло с ним. Такой великий ум — Белинский — только обругал Гоголя. Белинский тоже плохо кончил. Вряд ли он спасен, так как был он неверующим, хотя умер не в полном разрыве с Церковью, как Толстой. А Гоголь умер истинным христианином. Есть предание, что незадолго перед смертью он говорил одному из своих близких друзей:

—Ах, как я много потерял, как ужасно много потерял!

—Что вы потеряли?

—То, что не стал монахом. Отчего отец Макарий не взял меня к себе в скит?

Неизвестно, заходил ли у Гоголя с отцом Макарием разговор о монашестве, предлагал ли ему старец поступить в монастырь. Очень возможно, что отец Макарий и не звал его, видя, что он не снесет трудностей нашей скитской жизни»(2).

А вот как сам Н. В. Гоголь писал о том впечатлении, которое произвел на него монастырь в письме к А. П. Толстому: «Я заезжал по дороге в Оптинскую пустынь и навсегда унес о ней воспоминание. Я думаю, на самой Афонской Горе не лучше. Благодать видимо там присутствует. Это слышится в самом наружном служении, хотя и не можем объяснить себе, почему. Нигде я не видел таких монахов. С каждым из них, мне казалось, беседует все небесное. Я не расспрашивал, кто из них как живет: их лица сказывали сами всем. Самые служки меня поразили светлой ласковостью ангелов, лучезарной простотой обхожденья; самые работники в монастыре, самые крестьяне и жители окрестностей. За несколько верст, подъезжая к обители, уже слышится благоухание: все становится приветливее, поклоны ниже и участие к человеку больше. Вы постарайтесь побывать в этой обители… Я уверен, что эта обитель оставит у вас, как и у меня, одно из приятнейших воспоминаний» (3). Граф А. П. Толстой, впоследствии обер-прокурор Синода, после сам неоднократно будет посещать обитель.

В Оптину Гоголь приезжал еще дважды — летом и осенью 1851 г., чтобы встретиться со старцем Макарием. В Оптиной произошло и знакомство Гоголя с П. А. Григоровым (в постриге Порфирием), автором и составителем многих жизнеописаний, и между ними завязалась переписка. В 1862 г. в «Русском вестнике» были помещены воспоминания о Гоголе Л. И. Арнольди, где приводится отзыв Гоголя об отце Порфирии: «Я на перепутье всегда заезжаю в эту пустынь (Оптину) и отдыхаю душой. Там у меня в монастыре есть человек, которого я очень люблю, некто Григоров, дворянин, который был прежде артиллерийским офицером, ‹…› и говорят, что никогда не был так счастлив, как в монастыре.…Душа его такая детская, светлая, прозрачная! Он вовсе не пасмурный монах, бегающий от людей. Нет, он, напротив, любит всех людей, как братьев. Он всегда весел, всегда снисходителен…».

Сам монах Порфирий, обращаясь к Гоголю, в июле 1850 года писал о предназначении русского писателя: «Природа скупа на таких людей, как вы, и рождает их веками, зато и века помнят их! Что значат пред талантом знатность и богатство, минутная слава, которая мелькнет как метеор и погрузится в Лету… Признательное отечество не забудет вас! Дай Бог, чтобы таланты ваши не увлекли в гордыню. Конечно, невозможно не сознавать и не чувствовать в себе достоинств гениальных; но если они будут в смиренном духе относиться с благодарением к Богу, который давал вам дух премудрости, дух разума, дух страха Божия; тогда воистину блаженны и преблаженны, почтеннейший Николай Васильевич!.. Награда на небесах и вечное блаженство ожидает вас, и эта награда, для которой мы живем, есть цель нашей жизни. Вы это сами признаете и смиряетесь перед судьбами Вышняго! Пишите, пишите и пишите для пользы соотечественников, для славы России, и не уподобляйтесь оному ленивому рабу, скрывавшему свой талант…» (4).

Преподобный Варсонофий, высоко оценивая тот духовный перелом, который произошел с писателем после встречи со старцем Макарием, приводил отзыв зарубежных литературоведов о Гоголе: «Наш великий писатель Н. В. Гоголь переродился духовно под влиянием бесед со старцем Макарием ‹…› великий произошел в нем перелом. Какая цельная натура! Он не был способен на компромисс. Поняв, что нельзя жить так, как он жил раньше, он без оглядки повернул к Христу и устремился к Горнему Иерусалиму. Из Рима и святых мест, которые он посетил, он писал друзьям своим письма, и письма эти составили целую книгу, за которую современники осудили его. Гоголь еще не начал жить во Христе, он только пожелал этой жизни, и мир, враждебный Христу, воздвиг гонение на него и вынес ему жестокий приговор, признав его полусумасшедшим»(5).

* * *

Около 1836 года с оптинским старцем Макарием знакомятся Киреевские и на долгие годы становятся его искренними последователями и духовными чадами. Когда в 1845 году И. В. Киреевский стал редактором «Москвитянина», он опубликовал в журнале подготовленное преподобным Макарием «Житие Паисия Величковского». В 1847 году это житие вышло отдельным, значительно дополненным изданием. При участии И. В. Киреевского в Оптиной пустыни было подготовлено к изданию целая серия святоотеческой литературы, бесценной жемчужины христианской мысли. О кропотливом труде по подготовке рукописей к изданию свидетельствуют его дневники и переписка(6). Иван Васильевич редактировал переводы. Киреевские участвовали практически во всех изданиях, подготовленных в конце 50-х — начала 60-х годов XIX века в Оптине пустыни(7).

Доверительные отношения, которые сложились у Киреевских с оптинским старцем Макарием, показывают строки из одного письма Ивана Васильевича: «…душевное здоровье всех нас зависит от Вашего телесного. Смотрите на себя как на ближнего. Одного вздоха Вашего обо всех нас вообще к милостивому Богу довольно для того, чтобы Он всех нас прикрыл своим теплым крылом. На этой истинной вере почивайте, милостивый Батюшка, на здоровье всем нам. Отгоните от себя заботливые мысли, как врагов не только Вашего, но и нашего спокойствия, и, ложась на подушку, поручите заботы об нас Господу, Который не спит. <…> Прошу Вас благословить меня написать и окончить сочинение, и чтобы оно было на пользу другим и мне самому. Мне хочется обозначить незаметные нити, которыми связываются наши понятия религиозные со всеми другими понятиями нашими о науках и жизненных отношениях…»(8).

Старец Иосиф в статье «Н. В. Гоголь, И. В. Киреевский, Ф. М. Достоевский, К. Н. Леонтьев пред старцами Оптиной Пустыни» писал: «Известно, что это был ум могучий и всесторонне образованный, стоявший на высоте современной ему западноевропейской философствующей мысли. <…> Но, однако, он не удовлетворился своими знаниями: душа его искала высшей правды. Беседы с о. Макарием осветили и раздвинули его умственный кругозор и вместе с тем увенчали его философские знания покровом сердечной веры»(9).

Архимандрит Троице-Сергиевой Лавры Леонид (Кавелин), постриженник Оптиной пустыни, в «Историческом описании Козельской Введенской Оптиной Пустыни» посвятил И. В. Киреевскому отдельный раздел: «Растворенное солию неземной мудрости — слово отеческое, слово глубокое и вместе простое, слово “помазанное”, вносящее в мир и успокоение во всякую душу, жаждущую и алчущую правды и истины, это слово удовлетворило вполне его пытливый ум, и с той поры он посвятил себя всецело на что, чтобы отвлечь внимание своих ученых друзей от философских умствований Гегеля, Шеллинга и Ко, этих “сокрушенных кладенцев” германской мысли, и обратить их внимание на забытые одними и неведомые другим источники “воды живой” — писания отеческие. Памятником этого периода его умственной деятельности остались две замечательные статьи: “О характере просвещения Европы и его отношений к просвещению России” и “О необходимости и возможности новых начал для философии”. <…> Но И. В. Киреевского постигла почти та же участь, как Н. В. Гоголя. С той минуты, как он заговорил с своими учеными собратиями не прежним языком, высказав им не обинуясь, что свет и истина не там, где они ее искали доселе, <…> друзья Ивана Васильевича, сказав, кто при себя, а кто и громко: “жестоко слово сие”, пошли каждый своею дорогою…»(10).

Свой последний покой Киреевские обрели в Оптиной пустыни. На подножии креста, установленного на могиле И. В. Киреевского, по благословению его духовника преподобного Макария, были высечены слова: Премудрость возлюбих и поисках от юности моея… Познав же, яко не инако одержу, аще не Господь даст… приидох ко Господу (Прем. 8:2, 21).

* * *

Преподобный Варсонофий высоко ценил творческое дарование А. С. Хомякова, способность поэта увидеть в самой природе руку Творца: «У Хомякова есть прекрасное стихотворение “Звезды”, в котором он небесный свод с миллиардами звезд сравнивает с учением галилейских рыбаков, то есть с Евангелием.

В час полночный близ потока

Ты взгляни на небеса:

Совершаются далеко

В Горнем мире чудеса.

Ночи вечные лампады

Невидимы в блеске дня,

Стройно ходят там громады

Негасимого огня.

Но впивайся в них очами

И увидишь, что вдали

За ближайшими звездами

Тьмами звезды в ночь ушли.

Вновь вглядись — и тьмы за тьмами

Утомят твой робкий взгляд:

Все звездами, все огнями

Бездны синие горят.

В час полночного молчанья,

Отогнав обманы снов,

Ты вглядись душой в Писанья

Галилейских рыбаков.

И в объеме книги тесной

Развернется пред тобой

Бесконечный свод небесный

Лучезарной красотой.

Узришь — звезды мыслей водят

Тайный хор свой вкруг земли;

Вновь вглядись — и там вдали

Звезды мыслей тьмы за тьмами

Всходят, всходят без числа,

И зажжется их огнями

Сердца дремлющая мгла.

Да, истинное учение Христово способно зажечь и холодные сердца. <…> Всех идущих за Христом покрывает и спасает благодать Божия»(11).

Журнал «Православное книжное обозрение»

1. Иосиф (Литовкин), преп. Н. В. Гоголь, И. В. Киреевский, Ф. М. Достоевский, К. Леонтьев пред старцами Оптиной Пустыни // Душеполезное чтение. 1898. Ч. I. С. 157-162. Опубликовано: Собрание писем оптинского старца Иосифа. Свято-Введенская Оптина Пустынь, 2005. С. 723.

2. Варсонофий Оптинский, преп. Духовное наследие. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 2005. С. 268-275.

3. Письмо от 10 июля 1850 г. / Гоголь Н. В. Полное собрание сочинений. Л., 1952-. Т. 14. С. 194-195.

4. Шенрок В. И. Материалы для биографии Н. В. Гоголя. М., 1897. Т. IV. С. 826. Письмо от 29 июля 1850 г.

5. Варсонофий Оптинский, преп. Духовное наследие… С. 104-105.

6. Киреевский И. В. Разум на пути к истине: Философские статьи, публицистика, письма. Переписка с преподобным Макарием (Ивановым), старцем Оптиной Пустыни. Дневники. М., 2002.

7. Иван Васильевич непосредственно участвовал в подготовке почти всех святоотеческих творений, изданных в эти годы в Оптиной пустыни: «Преподобного отца нашего Нила Сорского предание ученикам своим о жительстве скитском» (М., 1849); «Восторгнутые класы в пищу души» (М., 1849); «Преподобных отцов Варсонуфия Великого и Иоанна руководство к духовной жизни в ответах на вопрошения учеников» (М., 1852), «Преподобного отца нашего Симеона Нового Богослова, игумена и пресвитера, бывшего от ограды святого Маманта, три слова» (М., 1852); «Огласительные поучения преподобного и богоносного отца нашего Феодора Исповедника, игумена обители Студийской, переведенные с греческого старцем Паисием Величковским» (М., 1853); «Преподобного отца нашего Максима Исповедника толкование на молитву «Отче наш» и его слово постническое по вопросу и ответу» (М., 1853); «Святого отца наешго Исаака Сирина, епископа бывшего Ниневийского, слова духовно-подвижнические, переведенные с греческого старцем Паисием Величковским» (М., 1854); «Преподобного отца нашего аввы Фалласия главы о любви, воздержании и духовной жизни» (М., 1855).

8. Письмо от 6 июля 1854 г. // Киреевский И. В. Разум на пути к истине… С. 379.

9. Иосиф (Литовкин), преп. Ук. соч. С. 724-725.

10. Историческое описание Козельской Введенской Оптиной Пустыни. <Сост. арх. Леонид (Кавелин)>. Репр. с III изд. 1876 г. С. 189-190.

11. Варсонофий Оптинский, преп. Духовное наследие… С. 245-246.

Православие.Ru рассчитывает на Вашу помощь!
Храм Новомученников Церкви Русской. Внести лепту
Комментарии
Здесь вы можете оставить к данной статье свой комментарий, не превышающий 700 символов. Все комментарии будут прочитаны редакцией портала Православие.Ru.
Войдите через FaceBook ВКонтакте Яндекс Mail.Ru Google или введите свои данные:
Ваше имя:
Ваш email:
Введите число, напечатанное на картинке

Осталось символов: 700

Подпишитесь на рассылку Православие.Ru

Рассылка выходит два раза в неделю:

  • В воскресенье — православный календарь на предстоящую неделю.
  • Новые книги издательства Сретенского монастыря.
  • Специальная рассылка к большим праздникам.
×