История образования Элладской Церкви

Возникновение Элладской Православной Церкви связано с событиями Греческой освободительной революции 1821-го года и образованием на освобожденной от турецкого господства территории независимого греческого государства. К 1832-му году, когда была формально признана независимость Греции, ее территория составляла лишь небольшую часть современного государства. Она включала Пелопоннес, откуда собственно и началось освободительное движение, а также южную часть Балканского полуострова, вплоть до Арты и Волоса в качестве северных рубежей государства. В состав Греции тогда еще не входило большинство островов, принадлежащих ей сейчас, включая Крит, Ионические острова, Додеканесский архипелаг. На освобожденной территории проживало лишь около трети греческого населения Османской империи того времени.

События революции 1821-го года практически никак не повлияли на статус Церкви на освобожденных территориях. Так, она оставалась в полном каноническом общении с Константинопольским Патриархатом как его неотделимая часть. Тем не менее, из-за продолжавшегося военного противостояния между Грецией и турецкой Портой, сообщение между Церковью на освобожденных территориях и органами церковного управления в Константинополе было затруднено. Это вскоре привело к возникновению проблемы восполнения вдовствующих архиерейских кафедр и осуществления церковного суда в последней инстанции.

Как со стороны греческого правительства, так и со стороны церковных иерархов, чьи епархии вошли в новообразованное государство, предлагались различные решения данной проблемы. Все они сводились к тому, что та часть Церкви Константинопольского Патриархата, которая располагалась на освобожденной территории, должна получить независимость в управлении, которое на первых порах осуществлялось бы особым «Церковным комитетом», куда входили бы наиболее авторитетные архиереи. (В частности, такое предложение было направлено греческими архиереями третьему народному собранию Греции, заседавшему в марте 1827-го года.) При этом совершенно не ставился вопрос о предоставлении Греческой Церкви автокефалии, но наоборот, подчеркивалась необходимость сохранения ее связи с Константинопольским патриархом.

Эти же принципы легли в основу церковной политики прибывшего в Грецию в январе 1828-го года ее нового правителя графа Иоанна Каподистрии (1776-1831). По оценке многих историков, Каподистрия, будучи верным чадом Православной Церкви, в своей церковной политике строго руководствовался канонической традицией Церкви, относился к особенностям администрирования Церкви с должным уважением и избегал в чем-либо ущемлять их. Кроме того, он, как бывший высокопоставленный чиновник русского МИДа, последовательно проводил в Греции пророссийскую политику, которая в отношении церковных вопросов состояла в сохранении целостности Константинопольского Патриархата и была направлена против автокефальных тенденций, которые стали возникать в церковных и политических кругах, находившихся под влиянием английской дипломатии.

Тем не менее, после убийства Иоанна Каподистрии (он был убит при входе в храм св. Спиридона в Навплие 27 сентября 1831-го года) как политика Греции вообще, так и ее церковная политика в частности резко изменили свой курс и подпали под влияние английской внешней политики. Согласно лондонскому протоколу 1832 г., Греция была преобразована в королевство, и первым ее королем стал сын баварского монарха Людовика I Отон (родился в 1815 г., умер в 1867 г.; королем был с 1833-го по 1862-й годы). В 1833-м году он прибыл в Грецию. Однако ему тогда было всего семнадцать лет, и до его совершеннолетия были назначены три регента государства: Армансберг, Маурер и Эйден. Профессор права Мюнхенского университета Георг Людвиг фон Маурер (1790-1872) в числе прочего получил в свое ведение церковные вопросы. Он, а также сторонник английской партии и в прошлом яростный противник Каподистрии, архимандрит Феоклит (Фармакидис) (1784-1860), решили по-иному, чем Иоанн Каподистрия, распорядиться судьбой Греческой Церкви.

В марте 1833-го года была образована комиссия из семи членов, которая была призвана дать оценку церковной ситуации в Греции. Все члены комиссии подбирались тенденциозно и были сторонниками развития Греции по западной модели, навязывавшейся стране западноевропейскими государствами. Главным действующим лицом комиссии был упомянутый выше Феоклит (Фармакидис). Эта комиссия созывалась с тем, чтобы дать обоснование дальнейшим действиям правительства Греции, которые имели целью объявление автокефалии Элладской Церкви. Поэтому она предоставила тенденциозные выводы о состоянии Церкви в греческом государстве, предлагая в качестве единственного выхода из сложившейся ситуации объявление независимости Церкви от Константинопольского Патриархата.

15 июля 1833 года в Навплие, в котором в то время находилась столица Греции, был созван Архиерейский Собор, на членов которого со стороны правительства было оказано давление, направленное на принятие Собором решения об автокефалии. В результате этого, 23 июля собором было принято «Провозглашение о независимости Греческой Церкви». Вслед за этим правительством было издано два декрета, которые дополнили «Провозглашение»: «О способе работы Синода» (15 августа 1833 года) и «О временном разделении епархий Королевства» (20 ноября 1833 года).

Все эти документы, и в первую очередь «Провозглашение», конечно, не имели канонической силы и устанавливали антиканоничное самопровозглашение автокефалии или, как ее еще иногда называют в Греции, «какокефалии», то есть «злокефалии» Элладской Церкви.

Современная историческая наука все больше утверждается во мнении, что незаконная автокефалия Элладской Церкви была инспирирована западноевропейскими государствами. В пользу этого существует ряд исторических свидетельств. Так, например, греческий министр иностранных дел той эпохи Анастасий Лондос (1791-1856) писал в письме от 6 февраля 1850 года греческому послу в Константинополе Петру Делияннису: «Правительства Англии и Франции немало заинтересованы в решении этого вопроса (автокефалии Элладской Церкви – С.Г.) и желают из политических соображений видеть Греческую Церковь совершенно независимой от Константинопольского Патриархата».

Несмотря на антиканоничность объявления этой автокефалии, Константинопольский Патриархат не предпринял практически никаких мер против самопровозгласившейся Элладской Церкви, как это случилось позже, например, с Болгарской Церковью. Константинополь просто молча игнорировал Элладскую Церковь. Причин столь мягкого отношения Константинополя к незаконному объявлению автокефалии Элладской Церкви можно назвать несколько. Одной из них были действия, предпринятые Россией по недопущению церковного кризиса на Балканах.

Россия знала о планах греческого правительства относительно автокефалии Элладской Церкви, однако не вмешалась сразу. Лишь в 1833-м году она направила в Грецию своего посланника, Гавриила Катаказиса, родом грека, который должен был ослабить напряженность в церковных отношениях между Константинополем и Грецией и предотвратить объявление Греческой Церковью независимости. Состояние церковных дел в Греции, а также свои действия он описал в докладе на имя министра иностранных дел России графа Нессельроде (1780-1862).

Итак, когда Катаказис приехал в Грецию, автокефалия готовилась полным ходом, и русский посланник уже не мог предотвратить этого процесса. Он мог только ослабить его. Он предпринял ряд конфиденциальных встреч с архиереями, которые должны были принимать участие в готовившемся Соборе, разъясняя им пагубные последствия, которые ожидают Элладскую Церковь в результате разрыва с Константинополем и нарушения канонов Церкви. Тем не менее, несмотря на все его усилия, автокефалия все же была объявлена.

Чтобы не допустить дальнейшей эскалации кризиса, Катаказис провел ряд встреч с Константинопольским патриархом Константином I (1830-1834), во время которых убеждал его не прибегать к крайним мерам церковного прещения в отношении Элладской Церкви, потому что это было бы только на руку западным вдохновителям автокефалии, ибо привело бы к разделению православного населения Балкан и ослабило бы в целом позицию Православия в регионе. По всей видимости, доводы российского посланника были приняты, и противодействие Константинополя оказалось минимальным.

Таким образом, политика России в то время была направлена на поддержку позиции Константинопольского Патриархата против инспирированных Западом автокефалистских тенденций в Греции. Поэтому и Константинопольский Патриархат был заинтересован в распространении влияния России в регионе, за что, например, патриарха Константина обвиняли в откровенном русофильстве.

Безусловно, вмешательство России не было единственной причиной столь мягкой реакции Константинопольского патриарха на самопровозглашение Церковью в Греции своей автокефалии. Здесь сыграли свою роль также некоторые другие факторы.

С момента провозглашения автокефалии Элладская Церковь неоднократно пыталась нормализовать свои отношения с Константинополем и добиться от него признания своего статуса. Однако такая возможность представилась лишь в декабре 1849-го года. На похоронах греческого посла в Константинополе Якова Нерулиса должен был присутствовать и Константинопольский патриарх Анфим IV (1840-1841, 1848-1852). Греческое правительство, совместно с Церковью, решило воспользоваться этой возможностью, чтобы наладить контакт с патриархом. Было решено наградить Анфима государственной наградой Греции, орденом Спасителя. Вручить орден было поручено профессору Богословского факультета Афинского университета архимандриту Мисаилу (Апостолидису). Вместе с орденом Мисаилу (Апостолидису) было поручено также передать патриарху письмо, подготовленное и подписанное Эвбейским митрополитом Неофитом, который в то время исполнял функции главы Греческого Синода.

На похоронах греческого посла архимандрит Мисаил передал патриарху орден и письмо. Первое патриарх принял, а второе вернул, даже не распечатав, так как посчитал, что принятие официального письма от главы Греческого Синода могло быть расценено как де-факто признание этого Синода и всей Элладской Церкви.

Несмотря на такую реакцию патриарха, контакт с ним был установлен, и уже 30 мая 1850 года греческое правительство направило ему официальное письмо, в котором просило признать независимость Элладской Церкви и ее Синода.

Меньше чем через месяц, 16 июня, в Константинополе был созван Собор, на котором кроме самого патриарха Анфима присутствовало пять бывших Константинопольских патриархов, Иерусалимский патриарх Кирилл и 12 архиереев членов патриаршего Синода. На последнем своем заседании, 29-го июня, собор издал Томос, который провозглашал автокефалию епархий Константинопольского трона, находящихся в Греции.

Вместе с провозглашением автокефалии Элладской Церкви Томос содержал семь условий, на которых предоставлялась автокефалия. Согласно этим условиям, Элладская Церковь должна управляться «Священным Синодом Церкви Греции», действующим на постоянной основе и возглавляемым Афинским митрополитом. Подчеркивалось, что Синод должен управлять Церковью «согласно божественным и священным канонам, свободно и совершенно без всякого мирского вмешательства». Епархиальные архиереи должны поминать Синод, а глава Синода – «всякое православное епископство». В диптихах Священный Синод должен поминать «Вселенского патриарха и трех остальных патриархов по чину, а также всякое православное епископство». Миро Элладская Церковь должна получать из Константинополя, равно как соотноситься с Константинополем в решении общих церковных вопросов. При этом Томос не уточнял, каких именно.

Таким образом, было возобновлено каноническое общение Элладской Церкви с Константинопольским Патриархатом и всеми Поместными Православными Церквями. С изданием этого Томоса начинает свою легитимную историю Элладская Православная Церковь.