«Олень плохо бежит по двум причинам»

19 июля 2011 года в возрасте 96 лет отошел ко Господу архимандрит Арсений (Папачок) – старейший и один из самых почитаемых ныне румынских старцев. Он принадлежал к золотой плеяде румынских духовников ХХ века, которые не имеют себе равных по истовости и всецелой жертвенности своей веры, опыту подвижничества в суровых условиях безлюдной пустыни, подобно аввам из древних патериков, – опыту, сочетающемуся с духовной мудростью, тонкостью проникновения в тайники человеческой души и недюжинными литературными дарованиями. Старец Арсений подвизался в непроходимых лесных дебрях румынских гор вместе с отцом Клеопой (Илие), подвергался преследованиям со стороны богоборческих властей, сидел за исповедание веры в тюрьме. С 1975 года он был духовником монастыря во имя святой Марии в городе Текиргёл под Констанцей.

Предлагаем вниманию читателей ответы старца на некоторые актуальные вопросы духовной жизни.

***

Архимандрит Арсений (Папачок)

– Христиане тоже переживают свои исторические моменты и не свободны от желаний и житейских забот, но зерно истины, вложенное в человека, не может не встрепенуться и не разбудить голос Бога в нем – совесть. Я не верю, что существует такой христианин, у которого не встрепенется сердце и который не вздохнет и не поклонится, услышав звон колоколов, бьющих по церковному обычаю или в какой-нибудь особый момент. Он знает этой самой божественной искрой, живущей в нем, что этот строгий, священный и проникающий в душу звон колоколов призывает живых, оплакивает мертвых и разгоняет злые тучи.

Каноны остаются в силе как великие маяки, на которые ориентируются, чтобы видеть в особенности тяжесть греха; у них есть свои определения и толкования, но следует знать, что у них есть и гибкость. Великое дело – исцелить его [христианина] рану, а не оставить его одного на целые годы без великих благодатей Святых Таин. Святитель Иоанн Златоуст говорит: «Ты хочешь годы назначить ему? Надо сделать его здоровым!» Чтобы он пришел в знание себя и сам открыл великие сокровища небесных благодатей. Чтобы он знал, что пришествие Спасителя, Который снизошел до глубин человеческой мизерности, было не для того, чтобы уничтожить Свое создание, а чтобы его преобразить; что великая жертва Спасителя была принесена, чтобы мы через покаяние были прощены во всех грехах и чтобы он, христианин, жил в великой надежде без опаски. Ибо «никакое несчастье ничего не значит и ничего не потеряно, пока вера стоит на ногах, покуда голова поднимается и душа не отрекается» (М. Метерлинк).

Нужно делать упор не на продолжительности подвигов при наложении епитимии, а на их интенсивности. Не время может решать, а качество жизни с постоянным настроем души, не дающим места омрачающим огорчениям. Одно искреннее и сильное сожаление вызовет в нем [христианине] более истинное смирение, столь нужное для прощения и столь благотворное для новых видений и откровений, превосходящих человеческий разум, которыми любовь Божия богатит человека смиренного, а не скованного суровыми подвигами. Иисус Христос скорее дарует Себя сердцу раненому, но кающемуся и смиренному, чем сердцу постящемуся и молящемуся, но, конечно, требующему своего по праву. «Ни вдова, ни дева не имеют иной ступени на небе, чем та, которую устанавливает умиление».

Итак, духовник не погрешает, сокращая время покаяния под свою огромную ответственность, ибо святитель Василий Великий говорит в 74-м правиле: «Тот, кому вверена от человеколюбия Божия власть вязать и решить, видя усердие к покаянию того, кто согрешил, не осудится за сокращение времени покаяния, потому что те, кто исповедуются с великой болью, скоро достигают человеколюбия Божия»[1].

Кому дороги чада и их спасение, те должны знать, что их усилия и исповедь не значат вообще ничего, они не мешают тебе быть в их сердце и сделать снисхождение, причастив их. Иисус Христос, милостивый Владыка наш, рад был первым ввести в рай разбойника, исповедавшего Его; это Тот же Христос, Который сурово обличал начальников синагоги по причине их ожесточенности. Их опередили блудницы, разбойники и мытари, которые, будучи с кротостью прощены, воодушевились и освятили свои души.

Итак, вот как Иисус Христос, с той же любовью и добротой, желает даровать Себя чадам Своим, а Его снова отодвигают суровостью и строгостью «закона». Бог милостив и ищет причин, чтобы исполнить христиан богатством Своих благодатей. Духовник должен исследовать своих чад проницательным взором и искусно, ибо, как говорит Илия Минятий, «душа человека не может раскрыть свои крылья здесь, на земле, если не чувствует себя окруженной любовью, вечностью и безграничностью».

– Духовник, делающий снисхождение при допущении к святому причастию и не следующий строгости священных канонов, может спастись?

– Прежде всего нужно знать, что эти снисхождения – чтобы можно было причащаться Святых Таин не спустя столь долгое время, как это определяют некоторые правила в случае различных тяжких грехов, – делаются по многом и смиренном рассуждении и также по дозволению некоторых правил: 74-го правила святого Василия Великого, 102-го правила VI Вселенского Собора, 4-го правила святого Григория Нисского – и следуя исполненным Духа увещаниям святого Иоанна Златоуста, опыту многих святых отцов, ведающих, что все Священное Писание есть сладкая и прекрасная гармония, даже если сами эти святые отцы не издали своих правил, но не лишены авторитета – скажем так, юридического – в Церкви (см. определения 87-го правила святого Василия Великого, из которого явствует, что всякое слово святых отцов имеет силу закона).

Кроме этих дозволений и благословенных и мотивированных приемов, само священное здравомыслие внутри тебя говорит, чтобы ты не отстранял с жестокостью, но и не попустительствовал с греховной терпимостью.

В своей огромной ответственности, когда ты говоришь от сердца к сердцу и, разумеется, с глазу на глаз, ты более склонишься к тому, чтобы верить, что Благий Бог скорее внушает тебе снисхождение. Никто не смирится, однако, с разрешением [от грехов] случайным и особенно происходящим без вовлеченности духовного чада, которое должно выйти из душевного неустройства и войти в знание себя. Этот способ не назидает духовного чада, более того – обманывает его, и оно остается теплохладным и окамененным для важных дел. Говорят, что олень плохо бежит по двум причинам: когда он или слишком жирен, или слишком тощ. То есть подвиг может сделать его [христианина] тощим, а нерадение и невовлеченность – жирным. Принимай во внимание и то, что у каждой души есть свои особенности, и ты поймешь, сколько она может понести.

Но в любом случае очень важно учитывать, что сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит[2]. Это великая отправная точка, отец духовник, и в этом ответ на вопрос, который был поставлен. И ты не только не будешь осужден Церковью или Богом, но это вменится тебе в великую мудрость, если ты смог разбудить в своих чадах христианскую благостыню.

Ничто не может быть легко, если бескрайняя благость Бога и молитвы Пресвятой Богородицы не будут со всеми нами.