Виктор Кутковой
Секулярное сознание недоумевает: «Как могла языческая система символов, ее орнаментальная образность попасть в христианскую рукописную книгу и дать жизнь целому стилистическому направлению?» В действительности, никакого антагонизма между изображениями и текстом не было и не могло быть. Секрет заключался не в том, что изображали тератологические персонажи, а в том, что они обозначали.
Сергей Лебедев
До Сорокина в социологии и социальной теории в целом господствовал своеобразный «онтологический монизм»: реальностью «по умолчанию» признавалось природное, земное – «естественное» – бытие, изучаемое науками. Сорокин едва ли не впервые в современной социальной науке провозглашает выход из этой мировоззренческой одномерности в «трехмерное» пространство реальности.
Владимир Мельник
Уже ко времени написания "Обрыва" оттенок протестантизма, тяготения к земному, буржуазному по сути, обустройству жизни, заменяется в мировоззрении Гончарова вполне ясным Православием. Это объясняется тем, что писатель осознал, насколько губительно сказался на исторических путях России разрыв между различными слоями общества и Церковью. Ведь речь в «Обрыве» идет не только о Православии как традиционной для России религии, но и о Церкви и ее защитительном покрове.
Священник Эндрю Лаут
Мой интерес к поэмам Алексея Толстого и, в частности, к его поэме «Иоанн Дамаскин» имеет давнюю историю, не представляющую особого интереса, однако один автобиографический факт связан с тем, что я хотел бы сказать сегодня об этой поэме. В течение нескольких последних лет я изучал жизнь святого Иоанна Дамаскина, его труды, богословские воззрения и совсем недавно закончил писать книгу о нём.
Религиозная жизнь Гончарова была неизвестна, пожалуй, никому из его современников, кроме его духовника, протоиерея Василия Перетерского, сказавшего после смерти писателя несколько теплых и очень веских слов о его личности. Поэтому рассуждать о религиозности автора «Обломова» чрезвычайно затруднительно. В произведениях Гончарова рядом с серьезной фигурой Обломова всегда найдем комическую физиономию Захара. Рядом с патетической, исполненной трагизма сценой, – резко снижающий его простоватый, едва ли не пародийный эпизод. Гончаров намеренно прикрывается юмором, «балагурит», уходит от патетики. Это ввело в заблуждение многих, отказавших Гончарову в глубине творчества и мировоззрения.
