Печская игумения Феврония: «Живой из Церкви не уйду»

Свидетель века

Игумения Феврония (Божич) Игумения Феврония (Божич)
Игумения монастыря Печская патриархия рассказывает о неизвестных многим событиях жизни этой святыни и своем монашеском пути. В 1939 году ее принял в монастырь Жичи владыка Николай, в 1957-м – перевели в Печскую патриархию.

«Я предчувствовала недоброе. Но такое… чтобы жить, как в концлагере, чтобы охраняли чужие войска… чтобы наш народ в свою святыню приходил в страхе, не могла предположить, и честно вам скажу: я молилась о том, чтобы уйти из этого мира. В мои годы, после всего пережитого быть свидетелем этой трагедии! Но и туда уходят не когда хочешь, а когда позовут…»

Такими словами мать Феврония, игумения Печская, начинает свой рассказ. И она все время повторяет вопрос: «Доживу ли до того времени, когда мы преодолеем эту трагедию, когда в Печ вернутся сербы, которые тут веками жили? Всегда было трудно, но было больше надежды. Я молюсь, верю, что и эти беды преодолеем».

Ее долгий монашеский путь начался семь десятилетий назад – в 1939 году, в монастыре Йованье, по благословению владыки Николая (Велимировича), тогда епископа Жичского.

«Это были другие времена, – рассказывает мать игумения, – совсем непохожие на те, которые пришли потом. В школе мы праздновали святого Савву так, как подобает праздновать память святого. Школьники после литургии с пением, крестами и хоругвями приходили в школу. Впереди – икона. Школы украшали хвоей и вышитыми рушниками… Всё время думала о жизни святителя: как он оставил царскую корону и ушел в монастырь. Должно быть, это драгоценней любого материального блага. И хотя мои родители были состоятельными, а я хорошо училась, призыв оказался сильней. Я решила пойти в монастырь. Родители были удивлены, и братья и сестры тоже – нас было восемь. Но раз так, то мать сказала мне на прощание: “Живая из Церкви не уходи. Если передумаешь, некуда тебе вернуться”…»

Матушка Феврония говорит о покаянии:

«А нам, не дружным, было у кого учиться и по чьим проповедям жить. Но учились ли? Каждая из нас знает ответ, но вот признать и покаяться – долгий путь. В Жиче я впервые услышала, как проповедует владыка Николай: “Знаешь ли, дитя, почему народ, одержавший победу, терпит поражение из-за раздоров и несогласия? Ест хлеб, горький от слез? Потому что внешнего врага победил, а внутреннего – нет”».

Вместе с 18-летней Петрой Божич (мирское имя игумении Февронии) из села Сандич в монастырь отправились и ее родная сестра и сестра двоюродная:

«Отправились мы втроем в Жичу на Великий собор, шли пешком до Лозницы, вещи – на телеге; идем и поем. В Лознице переночевали, а оттуда снова пешком до Валево, Чачка в Жичу. Пришли, развернули хоругви, поем – народ смотрит на нас… Был там и владыка Николай. Говорим ему:

– Преосвященный владыка, мы пришли, чтобы остаться.

– Правда? – спрашивает.

– Правда, – отвечаю, как старшая.

Владыка Николай отправил нас в монастырь Йованье, в Овчарско-Кабларское ущелье, ждать монашеского пострига.

Долго мы ждали, что он нас пострижет, но не дождались. Началась война, владыку Николая немцы заточили сначала в монастыре Рача, потом в Войловице, потом отправили в Дахау. Он все пережил, а умер на чужбине. Печально, что он при жизни из-за коммунистического режима не смог вернуться в Сербию. Народ почтил его страдания, только когда его мощи были перенесены в Лелич.

Потом были гонения на священство и монашество, но монастыри выстояли. Боролись, как могли, но сердце болело, что святого Савву изгнали из школы (святой Савва Сербский – покровитель школьников и студентов. – Примеч. пер.). Понадеялись на себя, погордились, возвысились над Всевышним, себя обожествили, пали душой и телом. Но мы не должны падать духом, слабеть в вере, в надежде на Христа.

И вот в Тавне получаем известие, что Печской патриархии нужно сестричество. Нас семерых, моих сестер и еще четырех монахинь, направляют в Печ. Говорят: так решил патриарх. Радость сердца меня несла: Печская патриархия, древний престол сербских патриархов и святителей. И думаю: народ, вероятно, это понимает. Кто тогда думал, что мы сразу столкнемся с бедой?!

Kогда мы пришли в Печскую патриархию, восстали против церкви коммунисты, говорят: “Надо сделать в монастыре музей, церковь больше не нужна!” Никто не спрашивал монахинь, на что и как они будут жить. Патриарх Викентий сказал комиссарам, чтобы они передали всем, кто против монастыря: “Отныне вы не имеете к сестричеству никакого отношения. Если хотите приходить в монастырь – приходите, молитесь Богу. Если не хотите – как хотите…”»

Семь монахинь одни начали возвращать монастырь к жизни.

«A не было ничего, в доме пусто, церковь и конак протекают. Во дворе несколько сербских семей. Живут здесь. О монастыре заботилась одна старая женщина и один монах. Печаль. И наш большой грех.

Мы вставали в 3 часа, работали до темноты. Строим, поднимаем дом. Солнце не видело нас спящими. Не знаем, за что хвататься… Кое-как свели концы с концами, купили быков и машину, потом коня. Видят люди: работаем – и потихоньку стали приходить, приносить, кто что может…

Дом стал обустраиваться, но крыша по-прежнему протекает. Вскоре собралась в Приштину, в Институт защиты памятников культуры. Спрашиваю: “Можете ли вы помочь, чтобы патриархия не рухнула от влаги?” Молчат они, молчат, смотрят на меня… Потом говорят: “Что вам ремонтировать: церковь или дом?” Отвечаю: “Церковь, чтобы не болела, а мы как-нибудь обойдемся”.

45 лет с тех пор прошло, а Печская патриархия – страж веры своего народа – снова больна. Больна в своих лагерных буднях и страшится того, что ей принесут грядущие дни. Сообщили, что армия уйдет и приведут нам косовскую полицию для охраны, сказали: один серб, один албанец, турок и цыган. И это мне выпало пережить…»

«Только бы народ не страдал»

Печская Патриархия Печская Патриархия
    

«Тяжелее всего, когда меня спрашивают: “Как вам тут живется? Как же святыня без людей?” Иногда отвечаю, иногда молчу… молчу. Так, в молчании, дожидаюсь утрени».

Игумения Печская мать Феврония после утрени и молебна о спасении сербского народа и здоровье патриарха Павла собирала сестер, говорила: «Бывало здесь и раньше много трудных дней».

За этими утешительными словами – 86 лет жизни, 78 лет в мантии, из которых 50 лет настоятельства в самом знаменитом сербском монастыре. Она сознательно избрала служение Богу в 18 лет, когда по благословению владыки Николая (Велимировича) ответила на таинственный призыв. Тяжелые были времена, и сейчас тяжелые. В третьем тысячелетии вокруг монастыря чужая армия и мертвящая тишина; народ, которому принадлежит эта церковь, с трудом добирается до нее.

«Но добирается. Вот на монастырскую славу осенью пришло около тысячи человек. С тех пор как наш народ был изгнан из Метохии, впервые такое количество. На следующий день мне кто-то сказал: “Матушка, приехали словно прощаться, как в последний раз”. Отвечаю: “Чтобы я этого больше не слышала!”

Сколько раз приходилось пресекать такие слова. А сама беспокоилась и боялась, когда слышала в монастырском дворе шепот: “Что же будет завтра?”

Mы надеемся на лучшее. От зла мы отгородились стенами. А сколько мы боролись, чтобы эти стены не были разрушены властями Печи!

Когда сербы покидали край, это было словно смерть – кажется, колокола сами вызванивали скорбный звон.

Но мы не имеем права падать ни духом, ни телом. Страдание дает новые силы и освящает путь. Я надеюсь на это и верю, что так будет. Сколько раз уже бежали, но возвращались. Молюсь Богу, чтобы так было. Только чтобы народ не страдал…

…Отец Павел (патриарх) когда-то был в Благовещенском монастыре, в нескольких километрах от Йованье. Приедет, заберется на яблоню, собирает. Первую корзину отдавал сестрам, вторую народу, который приходил, и только третью уносил с собой. Я и думать не могла, что мы будем его встречать здесь как патриарха.

Избрание было в начале декабря 1990 года, тогда Павел наследовал престол святого Саввы после патриарха Германа.

Мне звонит диакон Фома из Белграда, из Патриархии, и говорит:

– Знаешь ли, кто новый патриарх?

– Не знаю, откуда мне знать?

– Павел, Павел!

– Эх, – отвечаю, – вы его за три года съедите.

Хорошо, что оказалась не права».

Рана и радость патриарха Германа

«Как нам было трудно в Косово и Метохии, столько же трудно было и патриарху Герману, которому коммунисты практически связали руки. Хотя, с другой стороны, его упрекали за снисхождение к властям. А я знаю, как мудро он себя вел в те тяжкие времена. Говорил нам: “Ходи мудро, чтоб не пропасть глупо”. Раскол и отпадение Македонской Церкви были его глубокой раной; утешило его то, что он добился продолжения работ по строительству храма святого Саввы после того, как он насильно был занят складами и автобусным депо…»

Патриарх Павел

«Павел часто приезжал, просто вдруг возникал у врат, один. Сначала на поезде, потом на автобусе… Горько мне было видеть, когда на Видовдан 1999-го он приехал из Грачаницы в сопровождении иностранных военных. Несчастный народ едва его дождался, двор полон, а так тихо было, как будто ни души. Никто его ни о чем не спрашивал. Что спросишь?.. Объезжал в тот день многострадальную Метохию. Сожженные, разрушенные монастыри и церкви. Когда вернулся, слова не промолвил. После вечерней службы долго оставался в церкви. В ту ночь не спал ни минуты. И я ни о чем не спрашивала. Лишь через две недели после Видовдана мы долго проговорили.

Спрашиваю его:

– Деда (так его ласково называли), что же это Слободан в Куманово подписал?

– Должен был, – говорит. – Пригрозили ему, что всех перебьют в Сербии…

А у меня вырвалось:

– Так всё равно перебьют!

Ничего на это не ответил.

Он любил приезжать в монастырь, особенно зимой, на Рождество – оставался на несколько дней. Соберет сестер и учит их пению; две сестры из Грачаницы, две из Девича – Юлиана и Анастасия. Выходит, что четыре. Репетирует с ними осмогласник. Потом уйдет в свою келью, читает… пишет… утром, до звона, уже в дверях. Сестра идет убрать ему кровать, видит, что он и не прилег, на стуле дремал. Taким он был епископом, почти 34 года епископского служения.

Многие беды Церкви и народа мы носили.

Были времена национализации, у монастырей и церквей отбирали владения, поля и леса. Всё, что веками собиралось или приносилось в дар, чем не только мы жили и кормились, но и народ, вдруг иссякло. А с другой стороны, то, что не отберет государство, отнимали албанцы… Потерю имущества еще и переживешь, а вот когда нападали на Церковь, на монахинь, на детей… это тяжело.

Постоянно вспоминается, когда однажды епископ Павел вернулся из Девича потрясенный. Албанцы увезли из монастыря 12-летнюю девочку, которая росла там с 5 лет. Сразу же послал сообщение в Белград. Очень тяжело переживал, что не получил никакого ответа. Когда на Девич произошло новое нападение, ограбили монастырь, матери Параскеве сломали руку, унесли всё, что можно было унести, он снова писал и на этот раз получил ответ, но этого было недостаточно, чтобы остановить насилие. И сербы, которые были тогда у власти в Косово и Метохии, не были заинтересованы, чтобы стало известно об истинном положении дел.

Даже предупреждали, чтобы осторожнее сообщал в Белград. И так обнаглели, что потом и на патриархию нападали, подожгли Патриарший конак, мы едва сам монастырь спасли от пожара, чтобы дотла не сгорел.

Не хочу никого называть, тех, из чьих семей происходили эти выродки… не все одинаковые… в каждом народе есть плевелы.

Вот такие их плевелы преградили путь патриарху, когда тот возвращался из Дреницы; один из них ударил его по лицу: не простили ему, что говорил правду об их преступлениях. Он рассказал нам об этом, когда приехал в монастырь. Спрашиваю его:

– Что ты ему сказал?

Oтветил мне коротко:

– Что ж ему скажешь? “Ты не меня – ты себя ударил”.

Кто поднимает руку на истину, тому она отомстит – и за себя, и за своих…»

Игумения Печская присутствовала на интронизации трех патриархов: Германа и Павла – в кафедральном соборе Белграда – и Иринея, теперешнего Сербского предстоятеля.

«По дороге в Белград мне стало плохо, и я попала в больницу, и на следующий день новый патриарх пришел меня навестить. Говорю ему:

– Храбро неси свой крест!

А он мне:

– Будь у меня жива и здорова».

***

«Tито подарил звонницу, Милошевич – пруды с рыбой, Тадич на праздники часто оставался на службу. Любая власть, если она не в согласии с Богом и народом, извращается и становится опасной.

Иосиф Броз Тито и Йованка в Печской Патриархии. 1967 г. Иосиф Броз Тито и Йованка в Печской Патриархии. 1967 г.
    

Послевоенная коммунистическая власть нас анафематствовала. A Tито был здесь дважды, первый раз с Йованкой в начале 1967 года. Да, да… Tогда были. (Aлбанцам он тогда обещал автономию.) Мы строили колокольню. Не знаю, передали в Приштине Тито или нет, что я к ним приходила, просила помощи в строительстве колокольни. Они тянули. В те дни Тито и Йованка приехали и в церковь заходили, их сопровождали здешние политики. Показывали им церковь, фрески, иконы. Потом нам подарили колокольню: дали 100 тысяч динар. Второй раз Тито приезжал спустя несколько лет. Один. Не заходил в церковь.

Потом я спрашивала патриарха Германа, что он думает о приезде Тито в патриархию. Без раздумий ответил: “Каждому однажды открываются двери покаяния”. Спрашивала и патриарха Павла о приезде Милошевича и получила тот же ответ».

***

«1968 год. Вспыхнули демонстрации косовских албанцев. Требовали ускорить обещанную автономию. Oна им фактически дана была в 1974 году. В эти годы были страшные нападения и давление на Сербскую Церковь и народ. Патриарх Герман писал Тито, просил его остановить нападения и оставить немного имущества в Косово и Метохии. Просил патриарх остановить вырубку леса Девича и Гориоча. Разрушение памятника в Витине. Забрасывание монастырей и монахов камнями, нападения на монахов и народ с топорами. Именно в те годы, после самых жестоких нападений, началось выселение нашего народа. Тито быстро ответил, обещал предотвратить нападения, защитить жизнь и владения. Но из обещанного – ничего. Koммунисты так решили, чтобы не нарушать “братство и единство”.

Патриарх Герман мне и епископу (Павлу) всё рассказал на Видовдан, после большого народного собрания в Газиместане (1989). Признался нам: тогда поверил, что после обещания Тито преградят им дорогу. “Я был наивен, – сказал патриарх. – Предали нас коммунисты”.

Слободан Милошевич не приехал с патриархом в патриархию из Газиместана после известного видовданского митинга. Приехал девять лет спустя, когда над Koсово нависли свинцовые облака нового, теперь уже вооруженного, бунта. Нам сказали, что он приедет посетить патриархию, и я ждала его у врат. Прекрасный осенний день. Прибыл:

– Добрый день, – и протянул руку. Сердечно спросил: – Как вы тут? Как живете?

– Хорошо, – говорю, – слава Богу.

A oн:

– Все кричат плохо, а ты – хорошо.

Ну что говорить? Что жаловаться? Вошел в церковь, в конак. Сел, спрашивает:

– Что вам необходимо?

В нескольких словах рассказала, в чем нуждаемся, его помощник всё записал… Пришла зима, но было тепло, как весной. Мы и забыли, о чем просили, но вдруг приезжают мастера: восемь прудов для рыбы нам сделали. Спросите меня: верила ли я? Не верила. Но думаю, что в любом человеке столько добра, что можно построить рай, – так же, как и зла, на весь ад хватит».

Пожар

Игумения Феврония (Божич) Игумения Феврония (Божич)
«В 1981 году албанцы устроили пожар, мне говорили: напиши, что само загорелось.

Подожгли нам конак, а мы должны молчать, как будто ничего не случилось. За несколько дней до пожара милиция запретила собор в патриархии. Традиционное собрание на Торжество Православия. Объяснили, что сейчас народу лучше не собираться из-за демонстраций в Приштине. Весть о запрещении собора была разослана верующим.

Тяжело в тот день было видеть пустой двор. В прежние годы иголку брось – негде было ей упасть. Церковь полна. Причащали до полудня – столько было народа! После службы – крестный ход с иконой Богородицы. Во дворе песни, танцы, по три коло переплеталось веселье до поздней ночи. Но кто тогда знал, что будет и хуже? Будет… Вот сейчас это, сегодня.

Мы обрадовались, когда к нам после вечерней службы приехали игумения Параскева из Девича, отец Дамаскин и преподаватель семинарии Джордже Ковач и монахиня Иустина. Дамаскин собирался в Вучитрн, в духовную академию. Божий Промысл его сюда привел и оставил здесь на ночь. На рассвете вспыхнул пожар. Началось с гостевой комнаты, где ночевал Джордже.

“Горим, есть тут кто?” – кричал он и стучал в двери. У него было плохое зрение, и он метался от стены к стене и повторял: горим, горим! Мы за секунду были все на ногах. Пламя охватило почти всю крышу старого конака и часть нового, который строился. Гасим пламя, каждый как может: и Параскева, и Дамаскин, и Джордже, всё сестричество. Примчались и наши люди из печской больницы и священники Станко и Радоман. Никто не думал о жизни, спасаем ризницу, которая находилась в конаке, рукописи, древние экспонаты. Приехали пожарные, и, когда подняли шланг, огонь еще сильнее разгорелся. Вижу, что они его раздувают, во второй цистерне воды меньше половины.

– Подсоедините к нашему источнику, – говорю.

Как будто и не слышат. И пожар бушевал. Старый конак полностью сгорел в том пожаре.

Подожгли, подожгли. Я говорила это и когда от меня требовали, чтобы я подписала заявление, что сам загорелся. Говорили: “Молчи, пока тебя (река) Быстрица не унесла”. В патриархии в тот же день собрался народ – потрясенный, взволнованный. Зовут нас жить в свои дома; некоторые монахини согласились, другие спали под открытым небом. Нет покоя в чужом доме, за чужим порогом, когда твой дом сожжен. Это был для нас страшный удар и большая боль.

Все знали, что загорелось с улицы, а власть говорит: нет. Когда не смогли добиться от нас подписи, объявили, что из-за неисправной электропроводки. Патриарх Герман в свой последний приезд рассказывал, что пожар был устроен, но власти должны были это скрыть.

– Народ знал, – сказала я тогда патриарху, – без толку скрывали, всё было известно.

– Знал и я, но бесполезно было бороться. Будем молиться, чтобы те, кто придет после нас, не забывали правды.

Большая беда, большая, мы помним. Простить по-христиански должны, а забывать нельзя. Kогда всё горело, как будто и мы в этом огне горели. Сгорело всё: резиденция патриарха, конаки… Это было как смерть, а она долго длилась – во лжи, в молчании, в неправде».

Июнь 1999 года

Печская Патриархия Печская Патриархия
    

«Люди пришли прощаться с монастырем. Во дворе ногу поставить негде, все рыдают. Прошу их: не уходите! Говорят мне: мы вернемся. У врат снова прошу: останьтесь тут, пока все не успокоится. Плачу… Но вести приходили одна хуже другой. Они ускорили исход народа. Никогда большего зла не было: войска отступают – целыми колоннами, за ними народ. Солдаты оставляют нам лекарства.

– На что нам лекарства, когда вы уходите?

Сестры окаменели от боли.

– Матушка, что с нами будет? – спрашивает одна.

– Что будет со мной, то и с вами… Вот что будет.

Я решила остаться. И благодарю Бога, что мое сердце не смутилось, не убоялось. Сейчас как представлю… Патриархия – место поклонения – в первые дни исхода стала для сербского народа прибежищем и больницей, исцелением всякой раны.

Святой владыка Николай сказал: “Если сербы покаются и вернутся в Церковь, малая группа может изменить всё”. Но не отпускает враг, крутит и поворачивает в свою сторону.

Часа не проходило, чтобы кто-то не приходил с вестью о страдании – семьи, соседей, родных. Албанские войска жгут всё сербское, горит вся Метохия. Митрополит Амфилохий и владыка Афанасий едут в Бело-Поле. Спасают живых, хоронят мертвых, отпевают. Марицу Мирич, изнасилованную и убитую учковцами девочку, хороним на кладбище патриархии. Это был ад».

Январь 2002 года

«Полтора года прошло, народ не возвращается: некуда. Приезжают в патриархию, от нас украдкой до своих бывших домов… Возвращаются в скорби. Я их снова останавливаю: “У вас есть дом, патриархия наш общий дом”».

Март 2004 года

«17-го к вечеру начались нападения, отовсюду – из леса, из города – бросают камни, кричат… Чего только не кричали! Все молодые, сильные. Но итальянцы нас защитили, не дали им пройти. Вечером звонят из Патриархии из Белграда, беспокоятся. Говорю им: не беспокойтесь, всё это для нашего духовного утверждения.

Доживу ли до того дня, когда эта трагедия прекратится? Когда сербы, которые веками тут жили, в Печ вернутся? Всегда было трудно, но было больше надежды…»

Февраль 2008 года

«Ударили албанцы на Печ. В праздник: получили независимость. Харитина и я спустя несколько дней поехали навестить нашего Деда (патриарха Павла в больнице ВМА). Застали его в молитве. Всё знал, понимал. Но что он мог в болезни и немощи?»

Август 2008 года

«Слышу плач у врат, вижу: несколько человек несут крест. Присмотрелась: крест не новый.

– Матушка, – говорит тот, что несет крест, – мы перезахороним нашего сына с вашего кладбища? Пусть покоится в мире у нас, но крест мы бы здесь оставили, если можно.

– Можно, – а сама еле держусь, чтобы не плакать.

Потом подумала: может быть, этот крест, который оставили, знак того, что вернутся.

Снова меня спрашивают: что же с нами будет? Я опять то же: откуда я знаю? Знаю только, что Церковь живыми не оставим. И землю – Косово и Метохию – нашу. И Бог не оставит нас».

Рассказ игумении Февронии (Божич)
записала Милена Маркович
Перевела с сербского Светлана Луганская

Вечерние новости (Белград)

5 марта 2014 г.

Православие.Ru рассчитывает на Вашу помощь!
Храм Новомученников Церкви Русской. Внести лепту
Смотри также
Два друга. Косовские зарисовки Два друга. Косовские зарисовки
Наталья Батраева
Два друга. Косовские зарисовки Два друга
Косовские зарисовки
Наталья Батраева
Тяжело, честно прожив жизнь и вырастив троих сыновей, под старость скитаться по квартирам вдали от родных мест.
Рядом с Небесами, или Два дня в Косово. День второй Рядом с Небесами, или Два дня в Косово. День второй
Инокиня Иоанна (Панкова)
От монастыря Девич до Дечан часа полтора езды. Дороги в Косово не очень хорошие, чувствуется бесхозяйственность. Вообще, поражает отношение местных к окружающей среде: вдоль дорог мусор, мусор… Такое чувство, что порядок и чистота у них — это только там, где их дом, а все, что дальше, — это уже ничейное, поэтому всю грязь можно оставлять там. Спрашивается: «Ну если вы так боретесь за землю, то как объяснить такое отношение к земле, на которой сами же и живете? Получается, что вы противоречите своим же принципам». И как говорили нам братия, у албанцев нет религии как таковой, хотя и стоят, словно ракеты, минареты мечетей. Главная их цель — очистить землю от неверных и добиться этого любыми способами. Преград моральных для них не существует. И деньги… любой ценой…
Фильм о том, что веру нельзя убить Фильм о том, что веру нельзя убить
Иеромонах Игнатий (Шестаков)
В ночь с 13 на 14 сентября телеканал «Культура» показал документальный фильм «По ком не звонит колокол» – о драматичной судьбе монастырей и храмов в Косово. Накануне премьеры мы встретились с автором сценария Сергеем Барабановым.
Земля, которая выбрала Небо Земля, которая выбрала Небо
Долгие годы я мечтал попасть в Сербию. Учил язык; как в музыку, вслушивался в чудные названия: Дечани, Студеница, Жича, Джурджеви ступови... Наконец, благодаря молитвам святого Саввы и гостеприимству наших сербских друзей, мечта осуществилась: я побывал в Сербии, в самом её сердце — Косово и Метохии.
Как сербы потеряли Косово. Часть 1 Как сербы потеряли Косово. Часть 1
Звонимир Трайкович
Все или почти все, что можно прочитать о Косове и Метохии в западных СМИ, является одной большой ложью. Для того чтобы у читателя создалась объективная картина всех сегодняшних событий в Сербии и вокруг Космета, нужно хотя бы вкратце ознакомиться с реальными цифрами и фактами, касающимися прошлого и настоящего этого сербского края.
Жертвы реальные и виртуальные Жертвы реальные и виртуальные
Ирина Антанасиевич
Современная стратегия ведения войны с удовольствием использует детский фактор. Повод, взращенный на детских трупах, дает взрывные последствия такой силы, что стратеги млеют от удовольствия. Во времена глобализма младенцы скармливаются Ваалу с особым усердием и в адекватных широкой поступи прогресса размерах...
Комментарии
р.б.Елена30 декабря 2015, 13:57
Господи прости нас грешных и дай Мир и Благоденствие земле, Россия, Белоруссия, Украина, Сербия, Греция, Грузия, Армения, Молдова, Румыния, Черногория, Македония, Болгария, Словения, Словакия, Палестина, Еретрия, Эфиопия, Сирия, Нигерия. Аминь. Богородица Дева Мария моли Бога о нас грешных. Аминь. Силы небесные, Силы Небесные, молите Бога о нас грешных. Аминь.
Роман11 сентября 2014, 12:16
С тяжкой болью читается все что связано с геноцидом сербского братского народа.Помоги Христос дожить до того дня когда край Сербский вновь станет Сербским и православным.
Алексей Сигида 8 марта 2014, 12:00
Слова сербские некоторые переводите, а то по србски то не все знают.
Marina Kvartirnikova 6 марта 2014, 08:51
Прочла со слезами и подумалось : ,, Вот она Истинная Святость и настоящее мученичество !!! Какой живой пример для подражания, каждому верующему человеку, эта хрупкая и старенькая игуменья Феврония , но с таким мощным духом веры! Свято верю, что после кончины матушки Февронии , Царствие Небесное пополнится еще одной светлой душой , в одном ряду с Николаем Сербским , патриархом Павлом и многими из многострадального Сербского народа, Молитвами таких праведников земля наша держится! Низкий поклон всему Сербскому монашеству.
lyudmila t 5 марта 2014, 23:03
Спаси БОЖЕ Всемилостивый ! невозможно читать без слез воистину Мир наш стоит на молитвенниках мы работаем радуемся горюем спорим злимся грешим одним словом а они день и ночь годы и десятилетия СТОЯТ в молитве за нас за весь МИР православный и ГОСПОДЬ слышит их и земля этим стоит. Спасибо ГОСПОДИ за всех святых ТВОИХ это соль нашей земли
Здесь вы можете оставить к данной статье свой комментарий, не превышающий 700 символов. Все комментарии будут прочитаны редакцией портала Православие.Ru.
Войдите через FaceBook ВКонтакте Яндекс Mail.Ru Google или введите свои данные:
Ваше имя:
Ваш email:
Введите число, напечатанное на картинке

Осталось символов: 700

Подпишитесь на рассылку Православие.Ru

Рассылка выходит два раза в неделю:

  • В воскресенье — православный календарь на предстоящую неделю.
  • Новые книги издательства Сретенского монастыря.
  • Специальная рассылка к большим праздникам.
×