«Можно проиграть сражение, но надо стремиться выиграть войну»

Беседа с войсковым священником Андреем Немыкиным

«Самое главное для бойца – это умение вовремя преодолеть страх, не дать ему тебя схватить, зажать в тиски. Чтобы ты понял: да, это страшно, да, это, может быть, последний миг твоей жизни, но он должен быть таким мощным, таким ярким, таким красивым…»

Слова эти сказаны не опытным бойцом и не генералом, а священником, который знает, что такое война и команда «В атаку!» совсем не понаслышке. Протоиерей Андрей Немыкин – настоятель храма святых равноапостольных Константина и Елены г. Новочеркасска, руководитель отдела по взаимодействию с вооруженными силами и правоохранительными учреждениями Ростовской-на-Дону епархии. Батюшка на первый взгляд ничем не отличается от других священнослужителей: ряса, священнический крест и очки. Однако в особые дни отец Андрей надевает ордена и медали, полученные им за участие в боевых действиях во время Чеченской кампании. Он – первый священник в Ростовской области, кто отважился отправиться в «горячие точки», чтобы поддержать наших воинов на поле битвы.

Протоиерей Андрей Немыкин с бойцами спецназа (Шатой) Протоиерей Андрей Немыкин с бойцами спецназа (Шатой)
    

На войне как на войне

Отец Андрей, как вы впервые оказались в месте вооруженного конфликта?

– Меня «позвал» мой покойный друг Георгий Писарев – офицер пресс-службы Северокавказского округа внутренних войск. Когда началась вторая Чеченская кампания, были опять большие потери, он мне сказал: «Бойцы спрашивают: а почему наши батюшки не приезжают? Нам тут тяжело, хоть бы поддержали, помолились тут за нас, с нами…» Я подумал: а почему бы и нет, если раньше было духовенство полковое? И мы решились на такую авантюру. Ну, реально, конечно, в боевых действиях только я – ума хватило – принимал участие…

Как именно?

– Ой, по-всякому. В том числе и с автоматом в руках. Владыка Пантелеимон, тогдашний наш епархиальный архиерей, когда услышал мой рассказ об обстановке, махнул рукой, сказал: «Смотри сам. Но учти: если сам кого-нибудь убьешь, будешь запрещен в священнослужении».

По милости Божией никого не убил и уже более 20 лет несу свое служение Богу и людям.   

Протоиерей Андрей Немыкин Протоиерей Андрей Немыкин
    

А как вы пришли к вере, к мысли избрать священничество? Кто оказал на вас особое влияние?

– Если бы мне 25 лет назад, когда я был студентом Новочеркасского политехнического института, сказали, что я стану священником, я бы очень удивился. Веры тогда у меня не было, но мне было интересно: все-таки нам говорили одно, а вокруг себя я видел другое. Нам говорили, что религия – это удел, как сейчас принято говорить, маргиналов, людей заблудших, но я, когда уже стал немножко приходить в «меру возраста совершенна», стал наблюдать, что в храм ходят не только старухи и старики. Да и те старики, с которыми я начал общаться, просто потрясли меня: люди были опытные, прошедшие войну, их нельзя было назвать невежественными, забитыми, задавленными… И эти стереотипы, которые создавали у нас в головах, стали постепенно рушиться.

Потом была встреча с отцом Модестом (Потаповым), сейчас уже покойным, – человеком, который обладал настоящим даром любви к людям. Именно он благословил стать священником.

Итак, вы приехали в воюющую армию. Сложно было находить контакт с бойцами?

Надо с бойцами жить одной жизнью: они подвергаются риску – тоже подвергаться риску, идут в атаку – с ними идти в атаку

– Когда я там оказался, то увидел, что в принципе и делать-то ничего особо не надо. Надо просто быть с ребятами, жить с ними одной жизнью. И если они подвергаются риску – тоже подвергаться риску. Если они идут в атаку – с ними идти в атаку. Если они отступают – с ними отступать. То есть, как говорил апостол Павел, «с плачущими плачьте, со смеющимися смейтесь». Вот так и я старался поступать.

Конечно, в моменты, когда можно было поговорить, беседовали по душам. Сначала долго ребята привыкали, потому что им это было тоже в диковинку.

Ассиновская, граница Ингушетии и Чечни Ассиновская, граница Ингушетии и Чечни
    

Вы носили священнические одежды или военную форму?

– Рясу я снял буквально на второй день. Первый день я еще в ней покрасовался, а потом ко мне подошел разведчик один и говорит: «Святой отец, мы, конечно, не против этих ваших всех нарядов, но знайте, что, во-первых, вы хорошая мишень: тут ребята сидят на пригорке, всё пасут, а мы на равнине – в любой момент пуля прилетит. А во-вторых, мало того, еще кого-нибудь рядом с вами ухлопают. Давайте вам чего-нибудь подберем из одежки…» «Ну, давайте», – говорю.

А когда находился уже непосредственно в лагере, на территории, освобожденной от боевиков, там надевал подрясник.

Известно, что среди наших бойцов, задействованных в Чеченской кампании, были не только русские, но и татары, башкиры – то есть мусульмане. Как складывались отношения с ними?

– Ребят-мусульман было много. Подходили тоже, разговаривали, но никаких споров у нас не возникало, не до того было, а говорили просто о жизни. Они такие же живые, такие же люди, так же переживают, так же любят, так же страдают.

Никогда не забуду, как однажды приехала мать погибшего лейтенанта Яфарова Джафяса, Героя России. А я в тот трагический день как раз был с ним в бою, он погиб метрах в 150 от нашей группы. Она подошла ко мне и говорит: «Я хоть и мусульманка, но очень благодарна за то, что вы храните память о наших детях-мусульманах. Огромное вам материнское спасибо от всех».

«Страх – это естественное человеческое чувство»

Отец Андрей, скажите, не мучило ли чувство страха?

– Да мне и до сих пор бывает страшно. Но там забываешь. А вот ехать туда бывает страшно, честно говоря. Едешь – всегда думаешь: ну куда меня несет? зачем мне это надо? Уже и возраст, и внучка уже родилась… А с другой стороны, пока жив, пока руки-ноги есть, пока можешь благовествовать – благовествуй.

Подходят мальчишки, которых ты даже не знаешь, а они видели фотографии, например, слышали рассказы и спрашивают: «Батюшка, а вы с нами поедете? Мы в командировку в первый раз…» «Ну, поеду, конечно», – говорю. Еду, а они ко мне подходят в эшелоне, в поезде, задают вопросы. Стараюсь их приободрить, внушить ту веру, которая помогает, как говорится, и горы переставлять.

Когда из первой командировки вернулись домой, чувствовали какую-то перемену в себе?

Самая тяжелая мысль, которая сверлила: чтобы не постыдно умереть

– Нет, в первый раз нет. Эйфория была: всё так прошло гладко, спокойно. А вот вторая командировка… Там реально потрепало: бои в Комсомольском, на исходе моей командировки контузия была, другие неприятности… Хотя как «неприятности» – слава Богу, живой, чего бубнить. Вот тогда в какой-то момент мне стало уже всё равно: убьют меня, не убьют. Была только одна мысль – в плен не попасть. Было ощущение такое: не вернусь. Подумал-подумал: ну, хороший, наверно, день для смерти. А может, и не очень хороший… Самая, наверное, тяжелая мысль, которая сверлила: чтобы не постыдно умереть. Мы же молимся во время богослужения о «кончине мирной, непостыдной и добром ответе на Страшнем Cудилище Христове». И вот я думаю: Господи, а что ж я скажу-то? Кого-то я привел к Богу, а кого-то вдруг соблазнил или отвратил? Вот это было страшно – что ты можешь погибнуть, а своего предназначения до конца не выполнил.

Ингушетия, молитва в походной часовне Ингушетия, молитва в походной часовне
    

А страх – это естественное человеческое чувство. Никуда от него не денешься. Страшно было летать на вертолетах, и до сих пор страшно. Страшно на броне ездить – потому что в любой момент подрыв или обстрел, а ты сидишь, как воробей на ветке, всем пулям открытый. Страшна даже не смерть – это мгновение, – а вот покалечат руку или ногу, или обе руки, обе ноги… Сколько я в госпитале ребят с оторванными руками, ногами, крестил, исповедовал и причащал… Вот это самое было тяжкое, когда я понял, что нервы у меня никуда уже. После этого я стал понимать людей, которые слетали с катушек после таких командировок. Уходили в запой или еще более экстремальные выходы искали… Я понял, что мой долг – и им помогать в какой-то мере.

Как им можно помочь?

Если Бог не уврачует твои раны, то никто не уврачует – ни психолог военный, ни психиатр

– Я понял, что если у человека слабая вера, то, конечно, он может сломаться и, чаще всего, ломается. Только вера, надежда и любовь – вера в Бога, надежда на лучшее, любовь к ближним своим, ради которых ты всё это делаешь, трудишься, – помогают тебе всё это преодолеть. Только с Божией помощью преодолеть это можно, не своими слабыми силами – только с помощью Божией благодати. И если Бог не уврачует твои раны, то никто не уврачует – ни психолог военный, ни психиатр. Тем более не водка и не наркотики – это всё только усугубляет, загоняет проблему внутрь, и ты как котел, в котором давление увеличивается, а выпуска пара нет. Стакан, другой, третий – и вроде бы пошло расслабление… Какое там расслабление? Я сам был в этой ситуации, где-то месяца два у меня с этим были серьезные проблемы после контузии, сам не рад был. Потом как-то отпустило – после третьей командировки.

А бывает такое, что ехать ну никак не хочется?

– Да. В третью командировку страшно было ехать. Я себя в вертолет буквально заталкивал, пинками. У меня мысль была такая… вылет уже, расписки, всё, и офицер задает мне вопрос: «Святой отец, вы летите?» (Я им объяснял много раз, что у нас не принято обращаться к священнику «святой отец», а потом рукой махнул: пусть я буду святым отцом, ладно.) И вот тогда мысль мелькнула: скажу, что заболел, что-то мне плохо, то ли зуб, то ли воспалилось что. Соврать можно было, и в принципе нормально бы всё прошло, никто и не заметил бы. Но в какой-то момент мне стало вдруг ужасно стыдно. Подумал: ребята там ждут, наобещал с три короба, что вернусь, что буду с ними до конца. И вот буквально силком себя заставил: плохо мне, но полечу. И вот с тех пор езжу, и езжу, и езжу…

Сколько у вас было командировок?

– Больше двадцати.

И еще будете ездить?

– Ну, пока жив, пока здоровье позволяет, буду.

«Радость я испытываю постоянно!»

А какие-нибудь яркие положительные впечатления у вас остались от этих поездок?

Яркие впечатления? Крещение Господне в Урус-Мартане!

– Конечно! Крещение Господне в Урус-Мартане, когда устроил я купание и себе, и личному составу. Холодно было. Стояла группа офицеров управления дивизией, командир дивизии, генерал… Я воду освящаю, снимаю китель – и на себя ведро воды выливаю. Они: «Ох! Силен батя!» Я говорю, мол, сейчас вас тоже укреплю – и давай поливать… (Смеется.) Ко мне потом ребята подходили, говорили: «Слушай, мы думали, заболеем после этого – никто не заболел». Я потом был в санчасти дивизионной, врач сказал, что не было ни одного обращения, хотя они специально прошлись, спрашивали жалобы на здоровье. Наоборот, сказал, и те, кто болел, выздоровели.

Ингушетия, молитва в походной часовне Ингушетия, молитва в походной часовне
Как близкие относятся к вашим командировкам?

– Поначалу всё было бурно, со слезами, с выяснением отношений. Потом стало как рутина, обыденно. Жена научилась внешне не показывать, никак не проявлять своей тревоги, хотя я приезжаю домой – лампада горит, молитвослов, видно, что терзают, пока меня нет. Молятся и ждут!

С телефонными звонками сейчас проще, а были времена, когда вообще никакой связи не было. Только спутниковый телефон у командира подразделения, и то лимитированный. Но вы же знаете женщин. Я ей говорю: «У меня тридцать секунд! Только самое главное!» А она мне начинает все новости выкладывать. Командир: «Отец Андрей! Ты меня уже на пять тыщ выставил!» Я говорю: «Всё, отбой», а она: «Подожди-подожди!..» Командир смеется: ладно, пусть говорит, что-нибудь придумаем…

А есть моменты, за которые вы испытываете если не гордость, то радость?

– Радость я испытываю постоянно! Дело в том, что уже есть и ученики мои, которые учились когда-то в духовном училище, а сейчас достигли каких-то высот, и встречи у нас бывают. И радость от того, что человек помнит, как я крестил и венчал, какие слова говорил. Радость от того, что жизнь жительствует, от того, что каждый год мы, как говорится, «радостью друг друга обымем» и произносим самые замечательные слова: «Христос воскресе!» Радость от того, что Господь с нами. Бывают, конечно, и моменты, когда от бессилия просто опускаются руки. Когда ты видишь, что потерпел поражение на этом поле брани. И сам оказался не на высоте, и человека какого-то подвел или не спас от беды. Но потом вспоминаешь: «сила Божия в немощи совершается». И опять благодать врачует, вразумляет и наставляет. Поэтому можно проиграть сражение, битву, но надо стремиться к тому, чтобы выиграть войну.

С протоиереем Андреем Немыкиным
беседовала Ульяна Романенко

28 сентября 2015 г.

Православие.Ru рассчитывает на Вашу помощь!
Храм Новомученников Церкви Русской. Внести лепту
Смотри также
«Этого в резерв!». История для 2-го тома «Несвятых святых» «Этого в резерв!». История для 2-го тома «Несвятых святых»
Иван Рогов
«Этого в резерв!». История для 2-го тома «Несвятых святых» «Этого в резерв!»
История для 2-го тома «Несвятых святых»
Иван Рогов
В обстреливаемой боевиками зоне на земле остались трое – два спасателя и один спецназовец. Раненые, с закончившимися патронами. Казалось, смерть была неминуема.
Шестая рота: «За други своя» Шестая рота: «За други своя»
Иван Сажнев
Шестая рота: «За други своя» Шестая рота: «За други своя»
Иван Сажнев
1 марта 2000 года в ожесточенном бою в Аргунском ущелье погибла 6-я рота псковских десантников. Гибель целой роты потрясла и всколыхнула страну. Тогда, в 2000-м, об этом писали много. Но до сих пор многое остается невыясненным. Так что же произошло на высоте 776,0?
Как семинарист Иван в ВДВ служил Как семинарист Иван в ВДВ служил
Антон Поспелов
Как семинарист Иван в ВДВ служил Как семинарист Иван в ВДВ служил
Антон Поспелов
Студент Сретенской духовной семинарии Иван Букарев после четвертого курса ушел в армию добровольцем – и по собственному желанию попал в разведроту ВДВ. О том, почему десантники называли его отцом и зачем выполнять долг перед Родиной, он рассказал своим друзьям и порталу Православие.Ru.
Комментарии
Виктория Донецкая 5 октября 2015, 08:25
Александр, благодарю за ответ и молитвы! Храни Вас Господь!
Александр30 сентября 2015, 19:23
Виктории Донецкой Если батюшка не напишет, может мой совет подойдёт, простите за самодеятельность. Попробуйте встать на место "врага" -- это армия обозлённых, обиженных, а также большой части безвольных, равнодушных людей. У них нет любви и благодати, равнодушные не имеют силы воли воспротивиться этому кошмару, а озлобленные не могут остановить потока ненависти, льющейся из их сердец. Это несчастные души, поскольку если они умирают в таком состоянии, то сами знаете куда, скорее всего, попадают. Есть мнение, что эта братоубийственная война попущена Донбассу за миллионы убитых с 1920 года (когда были узаконены большевиками аборты) младенцев и, как сами понимаете, расплата может постигнуть со временем всю Россию, где так массово мы резали и травили детей почти 100 лет. По собственному же опыту знаю, что молитва за врага умиротворяет душу и побеждает бесовские прилоги. Попытайтесь молиться Господу об их вразумлении, вы наверное знаете, что там очень много дезертиров, люди не выдерживают и многие понимают, что эта война несправедлива. А участие в несправедливой войне по учению Церкви и святых отцов является смертным грехом, т.е. грехом, ведущим к духовной смерти, поэтому этим людям не позавидуешь. Держитесь, молитесь, мы молимся за вас, спаси вас Господь!
Марина, Киев30 сентября 2015, 13:05
Батюшка, спасибо Вам!! Храни вас Господь!
Ульяна29 сентября 2015, 21:21
Петр, благодарю Вас за комментарий! Над этим уже поработали))
Виктория Донецкая29 сентября 2015, 16:28
Отец Андрей, очень хотелось бы получить от Вас наставления и духовный совет, как полюбить врагов. Живу в зоне боевых действий и так получается, что радуюсь, когда наши "дают ответку". В душе желаю, чтобы была уничтожена только вражеская техника, а люди не пострадали, но ведь так не бывает. Как не обозлиться, если видишь как страдают люди от обстрелов? Как правильно молиться за врагов?
Петр29 сентября 2015, 14:18
Да, настоящий батюшка. Хорошо бы что бы и в светском обществе о таких священниках знали, а не только бойцы и здесь на сайте
валентин29 сентября 2015, 10:05
Храни Вас Бог и здоровья Вам на долгие годы
иер. Константин29 сентября 2015, 08:38
я тоже из его учеников! в семинарии он был очень прост в общении, общался всегда с любовью, но работы проверял серьёзно. И еще это очень образованный священник, не голова, а огромная библиотека знаний! Спаси Господь иерея Божия Андрея!
Иван Диденко28 сентября 2015, 20:33
Всё-таки хороший у нас настоятель.
Дмитрий28 сентября 2015, 18:48
Лично знаком с этим батюшкой, учился у него в духовном училище и потом в семинарии, очень хороший человек и такой же хороший священник, прошу всех кто может молиться за него.
Павел28 сентября 2015, 17:38
Хороший батюшка,дай Бог ему здоровья!
Наталья28 сентября 2015, 15:31
Храни Господь наших прекрасных батюшек!
Людмила Пильникова28 сентября 2015, 11:49
Помоги.Господи,таким священникам и их близким.
татьяна28 сентября 2015, 11:25
Спасибо большое!Очень понравились беседы... Храни вас Бог!
Харитон28 сентября 2015, 10:59
Вот на таких Батюшках и стоит православие.
Здесь вы можете оставить к данной статье свой комментарий, не превышающий 700 символов. Все комментарии будут прочитаны редакцией портала Православие.Ru.
Войдите через FaceBook ВКонтакте Яндекс Mail.Ru Google или введите свои данные:
Ваше имя:
Ваш email:
Введите число, напечатанное на картинке

Осталось символов: 700

Подпишитесь на рассылку Православие.Ru

Рассылка выходит два раза в неделю:

  • В воскресенье — православный календарь на предстоящую неделю.
  • Новые книги издательства Сретенского монастыря.
  • Специальная рассылка к большим праздникам.
×