В поисках живого Предания

Несмотря на то, что сегодня у русских монахов есть возможность паломничества на Святую Гору, общения с опытными афонитами, а также чтения многих произведений святогорских подвижников (как на русском, так и на греческом языке), каждая серьезная публикация, посвященная афонскому духовному опыту, становится важнейшим событием для ищущих спасения вдали от мира.

    

Особенно востребован в монашеской среде запрос на книги о подвижниках, с одной стороны, близких к нам по времени жизни (то есть заставших искушения современного мира), а с другой – чтобы их опыт уже был "очищен" временем от скоротечных суждений и оценок современников. Именно таким произведением является впервые опубликованное на русском языке жизнеописание известного афонского старца Иерофея Дидаскала.

Благодаря двум его ближайшим ученикам – братьям-монахам Евфимию и Филофею, составившим в начале XIX века воспоминания о старце, и современному русскому переводчику иеромонаху Серафиму (Захарову), перед нами приоткрывается путь великого подвижника, который сумел стяжать дар непрестанной молитвы.

Дневниковые записи монахов Евфимия и Филофея – списки жития старца Иерофея – сохранились в кодексах монастыря Ланговарда, находящегося на острове Парос, и монастыря Пророка Илии острова Идра. Две рукописи стали основой для рассматриваемой нами книги. Это критическое издание, соединяющее в себе оба кодекса.

«Учебник» молитвы

Особенно ценным «Житие старца Иерофея Дидаскала» представляется для монашеской аудитории: оно целиком посвящено опыту главного монашеского делания – молитве. Написанная живым, непосредственным языком, полная эпизодов сердечной искренней молитвы, книга трогает душу, заставляя увлечься описанием трудов монаха Иерофея и побуждая искать подобных подвигов и в своей жизни.

Вместе с тем, это серьезная научная работа, безупречная по стилю, который следует византийскому агиографическому канону и перекликается с житием преподобного Симеона Нового Богослова. Интересно, что целые лексические конструкции заимствованы из древнегреческого текста без изменений. Таким образом, произведение сочетает в себе два подхода: житийный канон и дневниковые записи исихастов.

Подобно одному из ярчайших представителей традиции исихазма преподобному Симеону, старец Иерофей ревностно выступал против тех, кто считали святость возможной лишь в древности, а евангельские заповеди – неисполнимыми.

Как и во времена византийских исихастов, монах Иерофей сталкивался с непониманием братии, интригами и клеветой. Монашеская жизнь старца открывается перед нами как постоянное страдание, восхождение на крест. Не случайно описание жизненного пути главного героя начинается с размышлений о мученичестве: еще совсем юным будущий монах сначала страстно желает стать мучеником ради Христа, но затем по благодати Божией перед ним открывается необходимость жить повседневным постоянным подвигом, и он, постигнув умом славу "бескровного мученичества", отправляется в монастырь учиться послушанию.

Сам Господь скрыл внутреннюю жизнь старца Иерофея от человеческой славы. В книге перед читателем со всей откровенностью предстает внутренняя духовная брань, монашеские ошибки и победы. Так, приоткрывается одна из тайн монашеской жизни, на которую указал апостол Павел: "Ибо надлежит быть и разномыслиям между вами, дабы открылись между вами искусные".

Интересно, что рассматриваемое нами издание о жизни старца изучалось только на Афоне и как чтение сугубо монашеское. Причем, использовалось как текст "для служебного пользования", то есть для того, чтобы на практике учиться молитве.

Время духовного обновления

Особый интерес жизнеописание старца Иерофея Дидаскала представляет с исторической точки зрения: это ценная хроника о жизни Святой Горы. Описывается один из малоизученных исторических периодов жизни Афона – возрождение традиции древних исихастов и духовное обновление афонского монашества в XVIII–XIX веках.

Не только на русском языке, но во всем мире не так много литературы, посвященной этому историческому и духовному феномену. На греческом языке научная полемика по этому вопросу обобщена в трудах Стилианоса Пападопулоса – ученого, бывшего духовным чадом афонского старца Иакова Цаликиса и, в конце концов, принявшего монашество.

В богословии афонских старцев тех времен исследователь выделяет, с одной стороны, приверженность к точному и буквальному пониманию канонов, а в практическом плане – к обновлению жизни через частое Причащение.

Как известно, на протяжении нескольких столетий турецкого ига культура и образованность греческого народа постепенно приходили в упадок, что не могло не отразиться и на монашеской жизни Афона. Но во второй половине XVIII – начале XIX века на Святой Горе начинается духовное возрождение. Его истоки – в возрождении внимания аскетически настроенных умов к традиции исихазма.

Такие великие святые, как преподобный Никодим Святогорец и святитель Макарий Коринфский, вдохновляемые идеалами древнего монашества, стремились вновь обрести утерянную нить, связывающую современную им церковную и аскетическую практику с православным преданием. Плодом их трудов стало, например, издание таких основополагающих сочинений, как "Добротолюбие", "Евергетин", "Собрание творений Симеона Нового Богослова" и "Книга о постоянном приобщении Святых Христовых Таин".

Духовный опыт исихастов явился отправной точкой для духовного движения по возвращению к древней церковной традиции – филокатического (святоотеческого) возрождения. За короткий срок удалось сделать, казалось бы, невозможное: возродить чистоту христианской жизни в монастырях, остановить духовный распад в миру, вернуть отошедших от православия людей в лоно Церкви и укрепить единство народа. Возникнув в монашеской среде, это движение распространилось по всем Балканам, а затем и в России благодаря переводческим трудам святого Паисия (Величковского).

На русском языке осмыслению традиции исихазма были посвящены издания Оптиной пустыни в середине XIX века. Жизнеописание духовного наставника святого Никодима Святогорца – Иерофея Дидаскала (в переводе с греческого это прозвище означает "учитель"), без сомнения, будет интересно русскому читателю, вдохновленному временем великих Оптинских старцев. Здесь, как и в описанных выше книгах, он найдет много свидетельств живой традиции исихии – уединения от мира для стяжания умной (непрестанной) молитвы.

В жизнеописании старца Иерофея с силой и ревностью отражен этот поиск живого предания, которое открывает радость соединения со Христом. Сегодня на Афоне старца Иерофея почитают через преемство его духовных детей: на Святой Горе живет уже четвертое поколение его учеников, передающих друг другу его духовный опыт – на практике, через духовного отца к чадам.

Обращение к опыту великого исихаста, коим был и афонский старец Иерофей Дидаскал, позволяет глубже осмыслить святоотеческое наследие и единство церковного предания наших православных народов и выявляет исторические связи, благодаря которым это единство сохранилось, несмотря на исторические перипетии разных эпох.

Монах с пеленок

Повествование о монашеском пути афонского старца начинается с удивительной истории о материнской молитве. Увидев, как маленький Иоанн (такое имя получил в крещении будущий монах) падает с крутого обрыва прямо на камни, его мать обращает слезную мольбу к Богородице. Ребенок чудом остался цел и невредим, хотя его принесли домой всего окровавленного. С тех пор благочестивая мать решила посвятить своего сына Богу и в возрасте 9 лет отдала его в монастырь.

Моменты жизни ребенка, а затем юноши-Иоанна в книге схожи с эпизодами житий святых: в его семье царил мир и благочестие, а пример богобоязненной матери научил его любить Христа всем сердцем. С ранних лет Иоанн желает оставить мир и уйти в монастырь, а затем чувствует и непреодолимую тягу к отшельнической жизни.

Сначала он даже пытается тайно убежать на Афон, но его возвращают в монастырь, и молодой послушник внимает благословению игумена остаться и учиться монашеской жизни. Лишь спустя 16 лет труднейших послушаний и аскезы, после смерти духовного наставника, Иоанн наконец может исполнить свою мечту: начать подвизаться в уделе Самой Пресвятой Богородицы. Там он принимает монашеский постриг.

И вот, постепенное духовное восхождение сменяется некоторым смущением. Достигнув высоких ступеней в деле физиологического обуздания себя (пост, воздержание), молодой монах понял, что попал в тупик. Он говорит себе: "Я с детства в монастыре испытал различные виды воздержания: в пище, в словах, в помыслах. Но во мне не произошло никакого принципиального изменения! Так я привык к аскетизму… А где же благодать? Почему я ее не чувствую в себе?"

Он знал слова святого апостола Павла, что "помышления духовные – жизнь и мир" (Рим 8:6). Но что такое "помышления духовные"? Что такое "страх Божий"? "Может быть, – думал он, – это какая-то совершенно иная реакция на все окружающее?" Стало ясно, "что книги дальше не могут ему помочь. Нужен был человек, способный научить". Ему приходит мысль пойти путем послушания, чтобы с помощью него "попрать все свои гордые представления о жизни".

Монах выбирает себе в наставники скромного молитвенника отца Дионисия, который живет отшельником в безмолвии и не берет учеников, считая себя недостойным. Но юноша своей ревностью о Господе смог уговорить молчальника взять его в скит и после долгих молитв учитель все же признает, что на это есть воля Божия.

Иерофей же задается вопросом, как он может стяжать страх Божий. Он читал в книгах, что страх Божий очищает ум "от дебелости". Из книги же он узнал и о том, как достичь этой добродетели. "Прилепись, – прочитал он в «Евергетине» (сборнике святоотеческих поучений), – к человеку, который боится Бога, и через него ты научишься, как это – бояться Бога".

Впоследствии духовный наставник объяснил Иерофею, что "аскетические упражнения – это только ступень". Когда человек ее проходит, ему тяжело двигаться дальше. Потому что на следующих этапах книги уже не дают отчетливых ориентиров. Постижение "духовных вещей" – "это всегда очень личный путь, который может тебе показать только тот, кто уже прошел этим путем".

В житии старца Иерофея сказано, что "прежде всего, он научился не видеть зла и искать добро в окружающих". И хотя его постоянное молчание и кротость вызывали пересуды и даже вражду среди других монахов, эти же добродетели, в конце концов, помогли ему стать духовным наставником. Даже те, кто враждовали с ним, в итоге получали для себя большую духовную пользу, покаявшись. И чем больше Иерофея пытались заставить покинуть уединение и вернуться к "нормальному" общению с братией, тем усерднее он следовал по избранному "царскому пути".

Кроме отшельнической жизни старец Иерофей познал и священство, а также взял на себя трудное послушание духовника всей Святой Горы. Перед читателем его жития открывается путь не только самого Дидаскала, но и его многочисленных учеников: как молодых монахов, так и опытных священников.

Удивительное жизнеописание старца Иерофея Дидаскала, полное поучений (как святоотеческих, так и принадлежащих самому старцу) дает возможность приоткрыть сокровищницу афонского благочестия и приобщиться к ценному духовному опыту.

Из поучений старца Иерофея:

- Тому человеку, кто поистине подчиняется Богу, воздерживается от всего, что не угодно Владыке Христу и запрещается Его Божественными заповедями, не только дикие звери подчиняются, но, более того, ему подчиняются все бессловесные устремления и страсти души и тела. Как? Гнев подчиняется ему через смирение, которое рождается от подчинения воле. А желание, в свою очередь, подчиняются ему через его воздержание - хранение чрева, глаз, ушей, языка, рук и всех членов.

- У тебя нет желания читать Писание? Ну вот представь себе какого-либо тяжело больного. Со временем он уже не может вставать от боли. Разве может он есть с аппетитом и желанием? Конечно, нет! Но так он умрет. Тогда он понуждает себя жевать мало-помалу и постепенно начинает чувствовать аппетит. Проходит время, и он уже ест с удовольствием. Так и ты поступай, брате!

- Насколько можешь, убегай умом любых воспоминаний о мире. Раз уж Господь открыл тебе нечто, дал почувствовать небольшое действие благодати, используй это и подвизайся по силе. Делай то, что тебе будет помогать, сам найди это и почувствуй основные направления: прежде всего послушание, потом воздержание, дальше смирение и самоукорение во всем. Для этого научись, как видеть себя худшим из всех в мире.

- Мы думаем, что уже оставили мир и вступили в монашескую жизнь. И вот мы постимся, совершаем бдения, молимся и много других подвигов несем, но все это делаем по привычке. Думаем, что вступили в монашескую жизнь и все – мы теперь получили что-то, чего у мирян нет. А на самом деле, мы просто вступили на мост, ведущий на небо, но по мосту нужно еще и идти вперед. Если просто на нем стоять, разве принесет это пользу? Все, что мы делаем, – это поистине ложь и самообман, если мы не можем вырвать страсти из нашего сердца! И тогда нами управляет всякое желание земных чувственных вещей, что самое худшее, потому что это устремление имеет противоположное духовное направление.

Тайна послушания заключается в исполнении пяти добродетелей:

1. Чистая вера и чуткое наблюдение за движениями своего сердца

2. Истинность, то есть верность и в слове, и в деле

3. Не исполнять свою волю ни в чем, но внимательно отсекать все движения воли

4. Никогда не возражать, не спорить ни с кем и избегать духа соревнования

5. Истинное и точное исповедание всех движений сердца перед духовником. При исповеди надо настроиться так, как будто ты предстоишь на Страшном суде перед Богом.

Журнал «Монастырский вестник», № 7 (31)

Православие.Ru рассчитывает на Вашу помощь!
Храм Новомученников Церкви Русской. Внести лепту
Комментарии
Здесь вы можете оставить к данной статье свой комментарий, не превышающий 700 символов. Все комментарии будут прочитаны редакцией портала Православие.Ru.
Войдите через FaceBook ВКонтакте Яндекс Mail.Ru Google или введите свои данные:
Ваше имя:
Ваш email:
Введите число, напечатанное на картинке

Осталось символов: 700

Подпишитесь на рассылку Православие.Ru

Рассылка выходит два раза в неделю:

  • В воскресенье — православный календарь на предстоящую неделю.
  • Новые книги издательства Сретенского монастыря.
  • Специальная рассылка к большим праздникам.
×