Шаркнул по душе

или о Шукшине, который все больше про жизнь

    

Шукшина мне открыл… Юрий Никулин. Подростком я очень любил его книгу «Почти серьезно». Я и сейчас ее люблю. А впервые прочитал где-то лет в 12-13. С тех пор периодически перечитываю. Простой, но замечательный рассказ великого русского клоуна о жизни. Есть в этой книге глава «Василий Шукшин». Никулин рассказывает про съемки фильма «Они сражались за Родину», про общение-дружбу с Василием Макаровичем, как тот ему помогал роль учить, как сам играл, как они вместе ездили к Шолохову…

Никулин пишет, как Шукшина любили люди. И не только актеры, которые с ним снимались. Простые, как принято говорить, люди — рыбаки, грузчики. Приходили к теплоходу, где размещались съемочная группа и артисты, спрашивали Шукшина, варили с ним уху ночью у костра, беседовали…

Шукшин умер на съемках, в конце. В последний день он, по воспоминаниям Никулина, был веселый, жизнерадостный, смотрел со всеми хоккей. А утром не проснулся. Сердечная недостаточность. Есть в этой главе у Никулина и такая пронзительная история.

«Помню, за день до смерти Шукшин сидел в гримерной, ждал своей очереди. Взял булавку, обмакнул ее в баночку с красным гримом и штрихами что-то стал рисовать на пачке сигарет. Сидевший рядом артист Бурков спросил:

— Чего ты рисуешь?

— Да вот видишь, — ответил Шукшин, показывая, — горы, небо, дождь. Ну, в общем, похороны…

Бурков обругал его, вырвал сигареты и спрятал в карман. Так до сих пор он и хранит у себя эту коробочку от сигарет «Шипка» с рисунком своего друга Василия Макаровича».

Фото Dai Lygad Фото Dai Lygad
    

…Так это запомнил Никулин, и так — через его рассказ — Шукшин первый раз поцарапал мне сердце. Я тогда еще не читал его текстов и не видел фильмов. Но уже любил его — такого простого, близкого, великого и застенчивого. Что это? Талант Никулина-рассказчика смог передать масштаб личности Шукшина? Или просто такая это была личность, что ее величие и простота чувствовались и в таком бесхитростном, но искреннем рассказе? Не знаю. Да и так ли это важно?

…Потом были рассказы Шукшина. И среди них, конечно, «Верую!». Как раз в то время, когда начинаешь искать эту самую веру и когда в первый раз начинает болеть душа. Еще по-юношески, немного романтично. Но уже не от нераз­деленной любви к девчонке из параллельного класса и не от туманно-подросткового «меня никто не понимает», а от того, что на философском языке называется «экзистенциальный ужас». По-шукшински — когда приходит тоска — «нутряная, едкая». Уже были читаны «Исповедь» Толстого и «Братья Карамазовы» Достоевского. Но Шукшин все равно зацепил — «шаркнул по душе». Быть может, потому, что рассказ мне дала почитать наша любимая учительница по литературе Эльвира Николаевна. Мы с ней много спорили: про Чернышевского и Лескова, про Толстого и Достоевского, про Евангелие и коммунистические идеалы. Она помогла нам научиться читать и думать.

Спорили и про Шукшина. Она его очень любила. А я тогда плохо знал. Но про то, что душа болит, попадание было в десятку. И тоска, и злость героя рассказа Максима — такие близкие и понятные. Вот только поп оказался совсем уж неприятным. Быть может, так и было задумано? Или наоборот? Да и ответов в рассказе про боль никаких не было. «Слаб в коленках», — говорит поп Максиму. Разве это ответ? Даже не булгаковское «истина в том, что у тебя болит голова». А я ведь уже тогда знал, что Истина — совсем не в этом… В общем, рассказ мне не понравился. Но Шукшина я почему-то полюбил еще больше.

…И все же мой Шукшин — это прежде всего «Калина красная». Бездна юмора, море горечи, почти документальная, но, несомненно, возвышающая история жизни. Человеку, посмотревшему «Калину красную», не надо объяснять, что такое катарсис. Он его обязательно переживет. Если нет, то что-то явно не так. Только не с фильмом — с человеком.

У каждого из нас свое прочтение любой книги и любого фильма. И мы на него имеем почти столько же прав, сколько автор. Такова природа искусства: не все автору сказать удается, не все из увиденного зрителем автор вкладывал в свое произведение. Парадокс. В нем, собственно, и есть главное очарование искусства, его тайна и загадка.

Для меня «Калина красная» — история раскаявшегося разбойника. Евангельская история. Не прямолинейная, как в американской «Отходной молитве» с Микки Рурком (хотя я ее тоже очень люблю и считаю одной из лучших ролей Рурка — наряду с Франциском из одноименного фильма Лилианы Кавани). Но евангельская. В мире литературы и кинематографа вообще очень мало не­евангельских, небиблейских историй: по темам, по замыслу, по сложности, по глубине. Почему? Потому что правда Библии — не этическая, но онтологическая, бытийственная. Высшая правда. И чем больше таланта в художнике и его произведениях, тем ближе он к Богу, Который есть Добро и Любовь. И Который не творит зла. Потому у зла нет своего бытия, зло — отсутствие добра, искаженное добро.

Шукшинский поп из рассказа «Верую» этого либо не знает, либо не понимает. А Шукшин знал. Или чувствовал. Потому и снял в 1973 году «Калину красную». В самое что ни на есть советское и застойное время. И потому герой его Егор Прокудин, такой ухарь-разбойник («Никем не могу быть — только вором»), через страдание и через любовь приходит к покаянию. И показали в этом фильме «о советской современности», как было записано в трудовом договоре Шукшина с киностудией «Мосфильм», и купола церкви, разоренной и брошенной, и слезы шукшинского героя, когда он выходит от своей матери, много-много лет не получавшей от него никакой весточки, и падает на землю со слезами и словами: «Господи, прости меня, Господи! Ведь это мать моя, мать моя!» И ошеломленная Люба, до того момента совсем не понимавшая, почему Егор поехал проведать эту старушку Куделиху, вдруг видит, откуда то страдание, которое она сейчас читает в его глазах, как раньше читала в его письмах. И сама сцена со старушкой — документальная съемка, одновременно и очевидная, и органичная; картина от нее только выигрывает. Кстати, о письмах: совсем короткий диалог Любы с деревенской подругой:

— А какие он письма писал!

— Про любовь?

— Да нет, как-то все больше про жизнь.

Три фразы, но за них легко можно отдать почти весь современный отечественный кинематограф. По крайней мере, добрую его половину.

…А самое трогательно-щемящее в фильме — это сцена, где Люба, смочив платок в речке, бежит по пахоте к уже умершему Егору. Бежит изо всех сил, старается успеть… И, конечно, финал фильма. Финал, который — при всем трагизме — не оставляет тебя с чувством безыс­ходности и нутряной тоски. Люба, вглядывающаяся куда-то в прошлое (или будущее?), слышит голос Егора: «Не грусти, Любушка, не надо. Глянь, сколько хороших людей кругом. Надо жить. Надо бы только умно жить!»

…Такой он — мой Шукшин. Написавший нехристианский рассказ «Верую!» и снявший «Калину красную» — быть может, самый христианский фильм советского кинематографа.

Текст впервые опубликован в журнале «Русский пионер» (№ 68, ноябрь 2016)

Владимир Легойда

Источник: Фома.Ru

2 декабря 2016 г.

Православие.Ru рассчитывает на Вашу помощь!
Храм Новомученников Церкви Русской. Внести лепту
Комментарии
Елена Степанова 5 декабря 2016, 21:17
Отличная статья!!! Только я бы фразу "...И чем больше таланта в художнике и его произведениях, тем ближе он к Богу, Который есть Добро и Любовь." простите, переделала:" Чем БЛИЖЕ к Богу,тем БОЛЬШЕ таланта!" Чего,к огромному сожалению, не понимают многие, многие-многие режиссеры, худруки, постановщики и иже с ними-"творцы" прекрасного!... Чего только не надумывают и не накручивают! Вот уже и необходимость цензуры настает!Возмущаться начинают! Слепые и глухие марионетки в руках дьявольских!...СПАСИБО ЗА СТАТЬЮ!!!!!
2 декабря 2016, 22:21
Не с первого раза понравилась "Калина красная", но теперь она в числе самых любимых картин. А книги понравились сразу, с тех самых пор когда книги надо было не покупать, а доставать. К Василию Макаровичу невозможно быть равнодушным, он как душевный собеседник, постоянно хочется возвращаться и перечитывать.
миша 2 декабря 2016, 22:10
калина красная Русский шедевр
Анатолий 2 декабря 2016, 16:25
Памяти Василия Макаровича Шукшина На утёсе Шукшина вся промокла, сникла старая трава. Стынет небо мокрое тёмной синевой. Вдаль уходит летушко… Матушка, Покрой! Землю нашу грешную, Ты в Покров Святой, Разум помрачённый, Ты прижми Пятой. На исходе жизни ищем благодать. Подоспело время - нечего отдать?! На краю обрыва, Где затихший Дон, Не звучит надрывно Колокольный звон. Но с надеждой смотрим На часовни крест, Пусть разгонит нечисть Здесь, и всё окрест. Память, вновь тревожим Праздничная речь… Режь! Василь Макарыч! Правду-матку режь! Как легли в могилу, Позже, но вперед - Те, кого чуть раньше Небо призовёт, – Мальчики, мальчишки, - Восемнадцать лет, От «чумы коричневой» Сберегли весь свет. Память сохранит вас, Также, как его, Душу «положившего За други своего». Рядом друг-напарник, Номером вторым – «Жорж» Бурков старается, Здесь окоп отрыть. «Золотая рота», А не хлебороб Степь перепахала В коллективный гроб. Лапиков, Никулин – Это ж наша Рать! Помоги им Боже Жить! Не умирать! Рядом Ванин! Тихонов! Сергий Бондарчук, Николай Губенко, – Здешний политрук. Господи, помилуй! Господи спаси! Проложил тропинку их, Ты, на Небеси. Дорогие сердцу, Памяти, душе, Вас всё меньше, меньше На земле уже. Эх, Макарыч, стыдно Пред тобой, сейчас. Тем, кто свою Родину Много раз продаст Поначалу «фантики»* Нам прельстят глаза, А потом и больше, Что продать нельзя. Всё пошло на убыль – Честь, и Божий страх! Мчимся в преисподнюю Мы на всех парах! «Воры наши ушлые Сцедят всё, до дна! Богатеть не в Бога - - у них цель одна. В суете маячим мы. Обелиск, кресты. Налагаем в холоде Мы на лбы персты. Столик, рюмка с водкою… …Кабы не забыть С кем, подишь-ты, хлеб жую, Чтоб своим прослыть. Помянули… Почести… Речи… Поплыли… По Тихому Дону Памяти венки. А душа, Спасительно Плачет и саднит: Господи помилуй! Нить соедини! Оборвавши связи, Нервы оголив; Встали на колени, Головы склонив. Ведь, душа теплеет От смиренных трат. Тем спасёмся, может, У Небесных Врат. Что важнее Богу – Плоть… или душа?! Выстраданная? Плачущая? Ну конечно! – Да! «Жить по умному ребята!» Надо быть добрее… А у нас день ото дня,… Раз от разу свирепеем…звереем…дуреем. Не ромашки, Одуванчики, - Окровавленные В глазах мальчики… P.S.Господи! Ты один всё ведаешь про нас и знаешь. Подскажи, научи, как скинуть всю эту заполошную блажь и муть безпросветную Научи молиться, Верить, Надеяться и Любить. Терпеть и прощать. 2-3 октября 2013г. ст.Клетская, хутор Мелологовский, утес Шукшина *ваучеры
светлана 2 декабря 2016, 15:18
Спасибо,Владимир,очень люблю Василия Макаровича,настоящий человек был,царство ему небесное1
Здесь вы можете оставить к данной статье свой комментарий, не превышающий 700 символов. Все комментарии будут прочитаны редакцией портала Православие.Ru.
Войдите через FaceBook ВКонтакте Яндекс Mail.Ru Google или введите свои данные:
Ваше имя:
Ваш email:
Введите число, напечатанное на картинке

Осталось символов: 700

Подпишитесь на рассылку Православие.Ru

Рассылка выходит два раза в неделю:

  • В воскресенье — православный календарь на предстоящую неделю.
  • Новые книги издательства Сретенского монастыря.
  • Специальная рассылка к большим праздникам.
×