Пение было для него молитвой

Моя собеседница – одна из старейших прихожанок Свято-Троице-Сергиевой лавры, Муза Викторовна Лисовская. Я попросил ее поделиться своими воспоминаниями о приснопамятном архимандрите Матфее (Мормыле), регенте лаврского хора, которого она хорошо знала. Муза Викторовна неоднократно приезжала в лавру, многократно слышала пение этого знаменитого хора за богослужениями и лично много общалась с отцом Матфеем.

Архимандрит Матфей ( Мормыль) Архимандрит Матфей ( Мормыль)

Неожиданное предложение: врач-офтальмолог для отца Марка (Лозинского)

Отец Матфей для меня и для всей нашей семьи был самым близким человеком. Познакомил меня с ним мой духовник, игумен Марк (Лозинский), преподаватель Московской духовной академии.

Я часто ездила в лавру, но не знала там никого, кроме отца Варнавы – священника, служившего некогда у нас в Тутаеве. Он меня тоже знал.

Однажды приезжаю в лавру, подхожу к мощам преподобного Сергия и вдруг слышу знакомый голос: «Как хорошо, что вы приехали! Вы нам очень нужны!..» Я искренне удивилась: для чего я нужна? И говорю отцу Варнаве: «Батюшка, а в чем дело?» – «Вы нужны одному нашему молодому иеродиакону. Он сейчас у себя, он – заместитель протоиерея Алексия (Остапова) по церковному музею (протоиерей Алексий Остапов – крестник Святейшего Патриарха Алексия (Симанского), заведующий Церковно-Археологическим кабинетом Московской духовной академии в ту пору – прим. автора), я вас сейчас к нему приведу!»

И привел меня к какому-то священнику: оказалось, что это и был отец Марк (Лозинский). Он располагался в кабинете, где были собраны личные вещи Святейшего Патриарха Алексия I (Симанского).

Отец Варнава приоткрыл дверь и буквально втолкнул меня внутрь кабинета, сказав: «Батюшка, вот я привел вам того доктора, которого вы хотели видеть!» А сам ушел…

Тот меня принял, посадил в кресло. Я спрашиваю: «А что случилось, в чем дело?» Он рассказал, что страдает диабетом, а лечащий врач объяснил, что диабет – очень серьезное заболевание, дающее очень много осложнений на любые органы. В том числе на глаза.

У отца Марка, как выяснилось позднее, была сильная близорукость и довольно тяжелый диабет. И врач сказал ему еще, что хорошо бы найти такого доктора, который бы следил за его зрением постоянно.

Дело в том, что в глазах при диабете появляются маленькие новые сосудики: если их не ликвидировать, не следить за ними, – они могут разрастаться, и тогда человек вполне может ослепнуть. Врач-наблюдатель необходим еще и потому, что как только появляется такой новый сосудик, его нужно будет тотчас же ликвидировать. «Поэтому мне и нужен такой доктор, который бы за мной следил», – сказал тогда мне отец Марк.

Потом он стал меня расспрашивать о других вещах, мы более подробно познакомились: стал узнавать, что я собой представляю, как давно хожу в церковь, что читаю… А в церковь я, между прочим, хожу с пеленок, а с 13 лет – уже на клиросе. И говорит так: «Я вас очень прошу, будьте моим доктором!» – «Батюшка, да я в Ярославле живу, как я буду за вами следить? Ну, раз пять, может быть, в месяц, чуть больше могу приезжать…» – «А я все равно буду вас ждать! Больше ни к кому обращаться не буду…».

Так мы на этом и закончили разговор.

Первое знакомство с отцом Матфеем (Мормылем)

Стали прощаться, отец Марк оборачивается и говорит: «У меня к вам еще большая просьба!» – «А в чем дело?» – «Посмотрите, пожалуйста, моего друга. Знаете, у него с глазами неладное. Он тоже преподает, тоже иеродиакон, вероятно, его надо оперировать… Посмотрите?» – «Конечно, посмотрю!» И приводит ко мне отца Матфея (Мормыля)…

Если отец Марк был худенький, высокий, стройный, то отец Матфей, помню, тогда уже был довольно полным, с очень приятным лицом. Видно было, что у него немножко косит один глаз. Но это было практически незаметно, если же он делает резкое движение – косоглазие проявляется довольно сильно.

Я поняла, что у него было врожденное нарушение наружной мышцы глаза – той мышцы, которая заставляет глаз двигаться кнаружи. На зрение это тоже влияет: и изображение двоится, и лицо видимо искажается… А он – молодой преподаватель. И вот, оказывается, он сам нашел себе положение для головы: он всегда носил голову немножко в сторону. И в этом положении он нормально мог видеть. Лишь только стоило ему немного забыться, как косоглазие проявлялось.

Перед ребятами-студентами, конечно, он смущался, если они это замечали, а отец Марк, его друг, предполагал, что ему требуется операция.

Потом, когда я его осмотрела, решила, что такую операцию ему делать ни в коем случае нельзя. По своему опыту знала, что результат приведет не к лучшему состоянию, а к худшему. Одна женщина с подобным диагнозом после совершенной операции стала страдать гораздо больше. Я рассказала отцу Матфею об этом, потом проконсультировалась и со своим профессором. Дело в том, что как раз в это время я училась в ординатуре, а наш профессор поехал в Одессу на совещание окулистов. И меня он также захватил с собой. Там я задавала по этому поводу много вопросов и получила на них ответы.

Вернувшись из Одессы, твердо сказала отцу Матфею: «Давайте успокоимся: никакой операции вам не нужно! У вас хорошо видят оба глаза, всю работу вы можете спокойно выполнять: давайте на этом и успокоимся!» Так и постановили…

Дружба молодых дарований: иеродиакон Марк (Лозинский) и иеродиакон Матфей (Мормыль)

Игумен Марк (Лозинский) Игумен Марк (Лозинский)
– Что касается отца Марка (Лозинского), то они были настолько дружны с отцом Матфеем, трудно даже пересказать! Отец Марк был как бы младшим, командовал же у них отец Матфей. Но для меня оба были как два родных брата!

А жили они в лавре или в академии?

– В лавре. Из лавры никуда не выходили. Встречались мы с отцом Марком в основном в ЦАКе, туда и отец Матфей к нам приходил.

Если же отец Матфей, например, заболевал или еще какая беда с ним случалась, то отец Марк страшно беспокоился.

Как-то он говорит мне: «Посмотрите отца Матфея, он заболел: у него с легкими неладно. Он так кашляет, что у него, видимо, воспаление легких. Я попросил студента-медика осмотреть его, но тот ничего не нашел!»

Я послушала больного: действительно, обнаружила у него хрипы в легких. Тут же мы собрались, сели в машину, отвезли его в поликлинику. Там направили в больницу.

А надо сказать, что больниц отец Матфей боялся несказанно! Таблетки согласен был пить, уколы– согласен, а в больницу – ни в какую!

Они были настолько дружны с отцом Матфеем, трудно даже пересказать

Муза Викторовна, а что-то еще не расскажете об их дружбе – отца Марка и отца Матфея?

– Они очень дружили! Тогда было время, когда на Церковь совершалось настоящее гонение. Особенно ему подвергались молодые монахи, и тем более – преподаватели. А они пользовались у учащихся большим авторитетом…

Когда мы после похорон отца Марка разговаривали с владыкой Филаретом (Вахромеевым) (в ту пору епископ Филарет (Вахромеев) был ректором Московской духовной академии – прим. автора), он сказал, что они были равными по своим способностям. Что один, что другой. И на голову выше всех остальных воспитанников и преподавателей академии.

А какие-то истоки их дружбы или знакомства можно проследить? Или вам ничего неизвестно об этом?

– Знаю только, что у отца Марка (Лозинского) отец был священником. Сам же отец Марк был очень умным и очень остроумным. В этом они были похожи с отцом Матфеем. Владыка Филарет так говорил об отце Марке: «остроугольный».

А отец Матфей умел «сглаживать» эти «острые углы» отца Марка. Например, на каком-то собрании академическом или где-то еще, бывало, скажет отец Марк что-то такое резкое, а отец Матфей всегда умел это сглаживать.

У них были и общие желания и стремления. Будучи уже на втором курсе академии, оба приняли решение поступить в монастырь.

В то время осуществить это было очень трудно. На ту пору наместником лавры был будущий владыка Пимен (Хмелевской), и вот, как-то они к нему пришли: «Примите нас в монастырь!» Отец Пимен говорит: «Да мы сейчас вообще никого не принимаем, разве не видите, какое сейчас время?.. А потом, если и принимать, то после 30, а вам – только едва по двадцать!..» Отказал, в общем.

Но они не смутились и продолжали настаивать. Он и говорит им: «Поезжайте сейчас на каникулы, а потом мы решим этот вопрос!» И когда они возвратились с каникул, то уже договорились, чтобы все у них произошло вместе – в одно и то же время.

А мама отца Марка была резко против того, чтобы ее сын стал священником. У нее муж был священником, и ей не хотелось, конечно, по-человечески, чтобы все то, что пережила их семья, свалилось и на сына. А старший брат отца Марка был врачом, в это время он учился в институте. Мама прочила в институт и младшего, но тот твердо был настроен на семинарию и никаких разговоров не слушал!

Когда она стала буквально со слезами его упрашивать, он сказал: «Ладно, не буду больше тебя терзать, подаю документы в институт!..»

И действительно подает документы в медицинский институт, сдает экзамены. Сдает их неплохо. Но поскольку он сын «служителя культа», то ему отказано в поступлении. Сказали: «не прошел по конкурсу». Когда он увидел результат, так обрадовался! И принял это как волю Божию! Тут же забрал документы и с ними поехал в лавру…

– Исполнил все-таки и послушание матери…

– И мамино послушание исполнил, и воля Божия явно открылась… Его сразу приняли на второй курс семинарии, а с отцом Матфеем они познакомились уже во время учебы в академии. Отец Матфей закончил семинарию в Ставрополье. Там у него был первый учитель пения и первые навыки церковного пения и регентства.

– И вы так периодически и приезжали в лавру?

– Да, так и приезжала по многу раз в лавру. Присматривала и за отцом Марком, и за отцом Матфеем.

В это время на отца Матфея началось самое настоящее гонение. Поскольку он пользовался очень большим авторитетом среди ребят и преподавателей, то власти настаивали, чтобы его просто выгнали из академии.

И вот, время от времени его вызывали: отец Марк мне все это сообщал.

Встречаешь как-нибудь отца Матфея: сам на себя не похож, бледный, ничего не видит... А отец Марк мне шепчет: «Только его ни о чем не спрашивайте, его опять вызывали!» То есть от него требовали: или уходи, или будь нашим информатором.

Но тот, кто знает отца Матфея, скажет: можно ли его заставить что-то такое совершать против совести. Это, конечно, было совершенно невозможно.

Чекисты из него хотели сделать «стукача»

Я так понимаю, вызывали светские власти?

– Конечно, светские. Это чекисты, они из него хотели сделать «стукача»: или потому, что он им мешал, или потому, что у него был большой авторитет в академии и в лавре. У отца Марка, конечно, тоже был свой авторитет, но не с таким «вредным» (по мнению этих КГБ-шников), последствием, как влияние на учащихся отца Матфея.

– То есть у него особая ревность была?..

– Да. Можете его в тюрьму сажать, можете делать с ним, что хотите, но сам он никуда не уйдет! И уж, конечно, никаким предательством не будет заниматься!..

Это было хрущевское время?

– Да, время Хрущева. Знаете, это было страшное время... Я тогда была близко знакома с владыкой Иоанном (Соколовым), который потом долгое время был митрополитом Киевским и Галицким. Одно время он служил у нас в Ярославле, а после этого его перевели. У нас были обновленческие храмы, а он служил в крошечной церквушке...

Потом обновленцев ликвидировали, ему дали сан митрополита (он архиепископом был до этого) и перевели в Киев.

Девчонки тут многие вертелись, ему помогали, с ним была еще такая матушка Варвара. Чудная матушка… И вот, они приглашали меня: мы вместе часто ездили в Киев.

А могли церковные власти защитить отца Матфея от этих нападок КГБ-шников?

– Да никак не защитишь!.. Когда они вызывали, разговор этот должен был втайне остаться – чтобы никто ничего не знал. Он не имел права никому ничего рассказывать...

– Но ректору академии все равно об этом было известно?

– Ну, ректору – конечно. Даже я знала – он ведь с отцом Марком делился…

– Но, видимо, полной власти уволить его или как-то иначе с ним расправиться – у них не было?

– Видимо, да. Но знаете, как они над ним издевались? Не прописывали! На месяц пропишут – потом выпишут, опять он ходит, бродит... И так до тех пор, пока ректором не стал владыка Филарет (Вахромеев). Тут уже мучения отца Матфея при его ректорстве закончились. Но на смену им пришли другие…

Назначение благочинным лавры

В лавре начались разные неприятности: например, стали пропадать иконы… В общем, говоря кратко, те монахи, которые поступили в этот период времени в лавру, по-настоящему не знали, что такое монашеское послушание. И порядка никакого поэтому не было…

Патриарх Пимен, видя, какой порядок существует в хоре у отца Матфея, решил назначить его благочинным лавры. И как тот ни был против, даже не разговаривая с ним самим, он подписал указ о назначении его благочинным и уехал.

Отец Матфей это очень переживал… Во-первых, он был и регентом в лавре, и преподавателем в академии, и преподавание тоже было для него радостью. Этим он, собственно, и жил: хором и преподаванием…

Муза Викторовна Лисовская в молодости Муза Викторовна Лисовская в молодости
А вы не помните тот период, когда его впервые назначили регентом в лавре?

– Регентом он постепенно стал, сначала руководил ребятами… У него был свой хор, а еще в лавре состоял так называемый «народный хор» под управлением диакона Сергия Боскина. У отца Матфея сначала тоже было нечто подобное: люди собирались, и он ими руководил. У него с этого начиналось…

А был тогда в лавре благочинным отец Феодорит. И сам отец Матфей рассказывал об этом: «Он ко мне как-то подошел и говорит: «Слушай, иди на хор!..» Отец Феодорит чуть ли не со службы его забрал, чтобы тот начал руководить хором…

– А какие это были годы?

– К сожалению, не помню. Но вот назначение его благочинным настолько отразилось на его здоровье, что он не сумел с этим послушанием до конца справиться. Если с хором он справлялся, то с братией так не получалось. Некоторые из братии к нему хорошо относились, а для некоторых послушание монашеское – пустое место. А отец Матфей очень нервничал от этого. Но это же и на хоре отражалось: и хор нервничает, и батюшка нервничает…

И вот в один прекрасный день ко мне подходят ребята и говорят: «Муза Викторовна, мы хотим вас попросить…». А дело в том, что сам-то отец Матфей не раз обращался к Святейшему Пимену, но тот его слушать не хотел.

А кто тогда был наместником в лавре?

– Наверное, архимандрит Платон (Лобанков).

Когда хором руководил отец Матфей – это было совершенно другое пение!

– Ну, расскажите еще о каких-нибудь ваших впечатлениях: как пел хор, как проходила служба…

– Когда хором руководил отец Матфей – это было совершенно другое пение! Оно буквально до души доставало. А это заставляло молиться…

И как он сам был человеком глубоко верующим, то, когда пел его хор, пение было для него молитвой! И от певчих он требовал того же: чтобы их пение было молитвой, а не просто пением.

Он говорил, например: «Когда я руковожу, то вижу, что ты – «по бульварам гуляешь», а язык поет и лишь слова выплевывает…»

Но ведь так петь, как хотел отец Матфей, очень трудно…

– Очень трудно! И ему самому это доставалось очень непросто!..

Кончина отца Марка (Лозинского)

А как он пережил кончину отца Марка (Лозинского)?

– Очень тяжело.

Это ведь была случайность, как мне рассказывали? Какая-то неожиданность?..

– Отец Марк страдал тяжелой формой юношеского диабета, жил на инсулине. Кроме ранних литургий, не мог служить других, потому что ему нужно было обязательно потом что-то покушать. В основном братия ему сочувствовали, но находились и завистники: «Вот, Марку и мясо дают, и особая диета – чем не жизнь!» А он мне потом со слезами передавал: «Знаете, многие думают, что так уж радостно мне, монаху, особенно питаться!..» А на это благословил его еще Патриарх Алексий I…

Кто-то говорил, что он решил потом голодать и так лечиться…

– Мы с отцом Матфеем тоже знали об этом, но не разбирались, кто его на это надоумил, так и не нашли… Действительно, отец Марк поехал к отцу, решил голодать. Сначала ему вроде легче, хорошо стало, а закончилось тем, что он впал в кому, из которой его не смогли вывести. Это случилось 29 января 1973 года.

Смерть отца Марка для меня была таким первым огромным горем!.. Отец Матфей тогда вообще слег: не мог даже на похороны приехать, настолько он это переживал. Отпевал его владыка Филарет.

Холод, помню, был страшный. Отпевание закончилось, принесли гроб к могиле: там что-то случилось, какой-то клин не входил, не могли долго схоронить. Ждали-ждали, но потом дождались… И когда его опускали в могилу, я была вся в слезах, но только слышала чириканье птичек: какая-то стайка прилетела, покружилась над его могилой и улетела… Этот эпизод очень хорошо запомнился.

Потом мы обратно приехали в лавру. Стала я звонить владыке Филарету: «Я волнуюсь, владыка, вы так легко были одеты на отпевании…» – «Да, конечно, озяб…» – «А вы сейчас где?» – «Да мы здесь, с мамой… Приходите, чайку попьем…».  

Я пришла, мы пили чай и разговаривали. Именно тогда владыка и сказал, что покойный отец Марк и отец Матфей были почти одинаковыми по своим драгоценным качествам. И по способностям к работе, и по отношению к людям…

Сорок лет прошло с кончины отца Марка, а я его все равно помню, он для меня остается дорогим человеком. И всегда дни его памяти – 29 января и 8 марта – так и остаются для меня святыми. И оба этих человека – и отец Марк, и отец Матфей – как-то равно дороги моему сердцу…

К сожалению, с отцом Марком мы только 10 лет общались, а дальше – был только отец Матфей. Он был для меня самым главным человеком: наша семья жила по его советам. И, конечно, советы у него были исключительно одаренные.

Духовное руководство отца Матфея

Он в те годы уже стал священником, да?..

– Тогда он уже был архимандритом. Он как-то тут быстро стал и архимандритом, и профессором…

Еще расскажу о периоде, когда отец Матфей был благочинным. Вот, он не справлялся, нервничал, а в результате и ребята нервничали. Кто-то его любил, кто-то ненавидел, всякие неприятности ему устраивали, и это было такой период – к нему было не подойти! Просто спичку поднести – и он, казалось, вспыхнет! Сам говорил: «Я не могу с собой справиться, так нервничаю…».

И вот, приходят ко мне как-то ребята (помню, Миша такой был): «Муза Викторовна, спросите отца Матфея. Пусть он разрешит, чтобы мы сами попросили Святейшего, чтобы он освободил его от должности благочинного, потому что мы все за него переживаем. И мы чувствуем, как он на наших глазах страдает и просто теряет силы!..» Я говорю: «Да я уж сама хотела просить вас, чтобы вы действительно сходили к Святейшему».

И вот, говорю батюшке: «Отец Матфей, ко мне пришли ребята и просят вашего благословения, чтобы они смогли обратиться к Святейшему…». Он ответил так: «Я ничего не знаю – пусть делают, что хотят!..» – «То есть благословляете?» – «Ладно…».

Муза Викторовна Лисовская (справа) Муза Викторовна Лисовская (справа)

Сказала об этом ребятам, ребята пошли к Святейшему, и тогда-то он освободил его от должности благочинного…

И поставили отца Варнаву (ныне митрополит Чебоксарский)?

– Да, поставили отца Варнаву.

А какие у отца Матфея вообще были отношения со Святейшим Пименом?..

– Очень хорошие отношения были. Владыка Пимен, например, очень любил песнопение «Хвалите имя Господне» (сейчас не могу назвать автора, но было у него одно, самое любимое), и отец Матфей всегда его исполнял, когда Патриарх служил в лавре.

И вот, когда его освободили от должности благочинного, батюшка снова «вошел в свою колею», хор наладился…

Когда я приезжала в лавру, все вопросы решала через отца Матфея. И тут получилось, что заболела: после гриппа осложнение на сердце, пульс был больше 100. Приходилось делать уколы, чуть не каждый день «Скорую» вызывать, было очень тяжело.

Жили мы в то время на первом этаже. А так получилось, что как раз тогда со второго этажа из квартиры выезжала семья преподавателей, и они посоветовали нам просить о переезде на второй. Брат говорит маме: «Куда ей на второй этаж, если с первого не может на улицу дойти?..». И мама поехала в лавру посоветоваться с отцом Матфеем.

Приезжает в лавру, видит: батюшка уже бежит на службу. Увидел ее, остановился: «Добрый день, что у вас случилось?» – «Отец Матфей, такое дело: предлагают поменять квартиру – второй этаж, с балконом…» – « Ну, так в чем дело?» – «Да Муза болеет…» – «Поправится, не думайте ни о чем, переезжайте, и все!..»

Потом, когда мне стало получше, приехала я в лавру, и он показал меня доктору, которая работала в Кремле. И та посоветовала мне ехать в Кисловодск: «Никаких лекарств, никаких ванн, просто ходите в Кисловодске по дорожкам, гуляйте…». Представляете, такое лечение «дорожками»?! И рассказала я все отцу Матфею. Он велел других врачей не слушать, потому что они будут возражать.

Лечение в Кисловодске

Тогда и отец Матфей, и отец Кирилл решили нас с мамой отправить в Кисловодск. В то время в Кисловодске жил один известный подвижник благочестия, под влиянием которого отец Матфей находился, когда был еще мальчиком. Потом, когда мы с мамой приехали туда, нам благословили жить в его домике (туда все лаврские приезжали). Так мы и ездили туда каждый год…

Всякий раз, перед тем как уехать в Кисловодск, приходили к отцу Матфею и спрашивали благословения: «Батюшка, когда поехать?» Он обычно говорил: «Лучше всего в сентябре..». Потому что август и сентябрь – уже не так жарко там было, фрукты поспевали… И всегда, как он нам скажет, мы его слушались…

А однажды приходим и говорим: «Батюшка, как благословите нас ехать?..»

А мой брат – капитан дальнего плавания – жил в Клайпеде. Получили мы извещение, что он приедет к нам в мае. Приходим к отцу Матфею: «Батюшка, мы должны на сей раз поехать в январе, потому что брат прислал телеграмму…». А он нам: «Нет, не ждите сентября, поезжайте сейчас!» – «Да брат нам уже прислал телеграмму, по-другому-то мы уже и не можем поехать!..» Он опять: «Но я думаю, что лучше всего вам поехать именно сейчас!» И так мы с ним переговаривались… Он именно настаивал тут: «Поезжайте в мае, и все!..»

На этом мы от него и уехали с мамой, еще подумали: какой же у нас батюшка упрямый, ведь привели ему все доказательства, а он – на своем стоит.

Приехали в Ярославль, мама мне говорит: «Знаешь, он, наверное, не понял! Езжай обратно и расскажи ему подробно, в чем тут дело…». Я поехала обратно.

Отец Матфей увидел меня, все понял... Улыбаясь, выслушал меня опять, ничего мне не сказал, только руку на голову положил: «Поезжайте в мае!..» И все.

Приезжаю к маме: «Мама, все! Давай собираться, поехали, другого ничего не будет!»

Приехали мы с мамой в мае в Кисловодск: погода, конечно, хорошая, мы отдыхаем… А на сердце свербит: брат сейчас приедет в Ярославль, а мы тут, в Кисловодске… И вдруг получаем телеграмму от брата: у него отпуск переносится с мая на сентябрь!

Мы с мамой просто рот открыли от удивления: нам стало так стыдно, просто не знаю, как!.. И когда обратно приехали, встречаемся с отцом Матфеем: он на нас смотрит: «Батюшка, простите нас, ради Христа…». Он ничего не расспрашивал, только говорит: «Идите к отцу Кириллу, исповедуетесь…»

Я сейчас думаю о том, что было бы, если бы мы не послушали его...

Второй раз тоже был случай, когда отец Матфей предстал чуть ли не провидцем. Я даже об этом узнала не сама. Мама уже тогда умерла, а я познакомилась с некоей Валентиной Владимировной (ныне – монахиня Феодосия). Сама она жила в Ярославле, а мама ее – в Кисловодске. И я, уже одна, без мамы, останавливалась у нее в Кисловодске.

И тут мне Валентина Владимировна через кого-то передает: «Муза Викторовна, вам отец Матфей строго наказал приезжать в конце мая, не позднее июня!..»

Ну, раз батюшка сказал – опыт уже у меня был такой… Поскольку мамы уже не было, я легко собралась и поехала. Приезжаю, там Анна Николаевна, она тоже удивляется: «Что ты приехала? Ведь мы тебя ждем где-то в сентябре!» Я говорю: «Я не знаю, так сказал отец Матфей! Давайте подождем – там время покажет, почему он так сказал…». Прошло несколько дней, может быть, неделя. Сидим, пьем чай: звонок. Выхожу, у дверей стоит Анна Николаевна, держит в руках телеграмму и плачет. «В чем дело?» – «Умер Валин сын. Срочно приезжай!» Представляете себе? Теперь ясно, почему батюшка так сказал: приезжать именно сейчас…

Так что у отца Матфея такие были вещи: уж что он говорит, лучше этому было не перечить. А уж если захочешь по-своему сделать, тебе приятно не будет.

– А расскажите еще о ваших встречах… Вы получали от отца Матфея какие-то советы или беседовали о чем-то? Или приезжали на богослужения и потом уже как-то с ним пересекались?

– Я приезжала обычно, когда ранняя литургия уже заканчивалась, я стояла всегда впереди. Он выходил из алтаря, я его ждала. Он меня видел, радовался: «Ну, иди туда, на проходную!» Там, в этой проходной монастырской, мы усаживались и все свои разговоры вели. Сначала отец Кирилл, духовник лавры, принимал народ в другой келии, а потом рядом, в так называемой «посылочной».

Отец Матфей всегда мне очень радовался: «Опять Ярославна приехала!». Помню, когда причащалась, отец Матфей пел своим хором на литургии «Милость мира» Ярославскую или Киево-Печерскую, которую я больше всего любила. Я была ему за это благодарна, так как эти вещи среди других для меня были самыми любимыми!.. Даже певчие замечали: «Ну, Муза Викторовна приехала, значит, будем петь известный репертуар…».

Еще мы с ним встречались под колокольней, где отец Матфей часто проводил спевки. После спевок тоже всегда находились темы для разговоров…

Никто из певчих не прибегал к вам за помощью: например, замолвить слово перед отцом Матфеем за кого-то?

– Моя приятельница много раз обращалась к отцу Матфею за помощью: как поступить – так или иначе? Я была врачом, а она со мной медсестрой поработала, потом поступила в институт и тоже хотела быть глазным врачом. И у нее что-то не получилось…

Расстроенная была очень, а я в это время находилась в лавре. Ей тогда отказали: не было места для глазного врача…

И вот, она приехала сюда, в лавру, разыскали отца Матфея, он ее успокоил. Сказал, чтобы не расстраивалась, чтобы была глазным врачом, а я – доктором, и у нас тогда, мол, все хорошо получится!

У одной женщины после смерти сестры на руках осталось два племянника: трех и пяти лет. Отец хотел сдать в детдом, а Ира с мамой взяли ребятишек себе. Старший подрос, хотели его забирать в армию уже, а про армию в то время много было всяких разговоров нехороших. И вот, Ирина стала искать разных путей, чтобы от армии его избавить.

Я посоветовала обратиться за советом к отцу Матфею, а она кричит: «Я все сделаю, последние деньги отдам, только чтобы он в армию не пошел!..»

Пошли к отцу Матфею, а тот говорит: «Не надо, не отговаривайте его от армии! Пусть идет в армию, ничего себе не придумывайте и ему ничего не запрещайте!» И правда, так он в армию попал, хорошо отслужил и здоровым вернулся.

Другие мои знакомые также к отцу Матфею часто обращались – именно за советами.

Болезнь и последние встречи

– Муза Викторовна, а когда вы в последний раз встречались с отцом Матфеем?

– Перед больницей. Я не могла посещать его в больнице, мы только по телефону уже с ним разговаривали. Скажешь: «Батюшка, как ты?» – «Да так, болит нога…». А у него уже язва диабетическая появилась на пятке...

Я обижаюсь, конечно, и на лаврское руководство, и на докторов… Там, в лавре был терапевт, очень хороший специалист. Неужели он не видел, что с отцом Матфеем делается? Конечно, с батюшкой трудно говорить. Но у врача, видимо, не хватало опыта, чтобы поставить правильный диагноз. У него ведь началось с ног, а это – показатель диабета…

– А он вообще-то лечился?

– Я ему привозила диабетическое средство, но этого мало. Он его брал с удовольствием и пил, а ему бы надо было еще инсулин.

Но его ведь можно было бы направить в клинику, например, за границу?

– Конечно, можно бы! Но ведь с ним невозможно было договориться насчет самой обычной больницы!.. Видя все, что ему грозит, я написала письмо наместнику лавры: что я почти его родственница, я его очень хорошо знаю. Знаю, что у него трудный характер, знаю, что трудно заставить его обратиться в больницу. Но вы – своей волей – положите его в больницу, потому что пройдет немного времени, и ничто больше ему уже не поможет!..

– Он практически перестал ходить…

– Мое письмо, вероятно, передали этому доктору, а доктор написал мне список тех препаратов, которыми его лечили. И тогда я поняла, что заболевание ног они с диабетом не связывают.

Сколько я слез тут пролила, заставила отца Матфея все-таки съездить и показаться доктору-эндокринологу. Потом мы с ним встретились, он мне все рассказал, я ему говорю: «Без инсулина не обойдетесь!» А он говорит: «Таблетки принимать буду, а инсулин – не буду!» И так было до тех пор, пока уже с ним плохо не случилось. Вот, не могли уговорить…

– А могли вообще успеть как-то спасти?..

– Да. Тогда, когда у него начались проблемы с ногами, если бы в то время его положить! Он, во-первых, начал бы ходить!..

Я в стационаре много работала, смотрела глаза и консультировала больных диабетом. И на моих глазах люди, которые получали диабет и мучились с ногами, ходили чуть ли не на костылях и в колясках, – после инсулина вставали на ноги.

Моя вина в том, что я не смогла его заставить отнестись к себе серьезнее – надо было, может быть, действовать более решительно, что ли…

Когда скончался отец Матфей, это было для всех настолько неожиданно… Вам сообщили сразу?..

– Да…

Были на отпевании?

– Да, конечно. В последние дни его, пока у него еще были силы, мы с ним разговаривали. «Батюшка, как себя чувствуешь?» – «Пятка очень болит…» А у него на пятке была диабетическая язва, началась гангрена. И еще он мне сказал: «Знаете, с вопросами уже обращайтесь к отцу Илие (Рейзмиру)!» – «Со всеми, батюшка?» – «Со всеми вопросами!..» Я поняла, что он как духовник передал меня отцу Илие.

То есть в последние дни его уже почти не лечили?

– Да нет, все делали, что возможно! Но у него, помимо ног, уже все сосуды были поражены. Надо было вовремя его лечить. И до сих пор я испытываю вину: не сделала, не успела, не решилась…

– Не знаете, чем отец Матфей, может быть, особенно интересовался?

– Он очень любил музыку, знал ее, сам играл и писал много.

Не знаете, не готовил отец Матфей себе преемника в регентском деле?

– У него ведь много было ребят, которые, покинув потом хор, стали хорошими регентами. А так – не знаю…

Видимо, он не чувствовал, что уйдет так быстро?

– Нет, он чувствовал, что уходит! Но уже поздно было…

Православие.Ru рассчитывает на Вашу помощь!
Храм Новомученников Церкви Русской. Внести лепту
Смотри также
«Его служение было драгоценным» «Его служение было драгоценным»
Памяти архимандрита Матфея (Мормыля)
«Его служение было драгоценным» «Его служение было драгоценным для Церкви»
Памяти архимандрита Матфея (Мормыля)
«Главным чувством в моем восприятии личности отца Матфея было и остается восхищение!» – признается бывшая скрипачка, монахиня Елена (Хиловская).
«В Лавре постоянно происходят чудеса» «В Лавре постоянно происходят чудеса»
Беседа с архимандритом Павлом (Кривоноговым)
«В Лавре постоянно происходят чудеса» «В Лавре постоянно происходят чудеса»
Беседа с благочинным Троице-Сергиевой Лавры архимандритом Павлом (Кривоноговым)
Если человек внимательно живет в Лавре, он видит, что управляет всем Преподобный Сергий. Не администрация, не какое-то начальство, а сам Преподобный тихо, спокойно правит монастырем!
«Что Церковь, то и я» «Что Церковь, то и я»
Архим. Матфей (Мормыль)
«Что Церковь, то и я» «Что Церковь, то и я»
Беседа с архимандритом Матфеем (Мормылем)
Бабушка была очень и очень глубоко верующая. Удивительно, что обе мои бабушки не знали алфавита, не знали букв, но всегда молились за родителей, с благодарным чувством к ним относились. Изумительная была у бабушки память. Вот она придёт из церкви, расскажет, какое батюшка читал Евангелие, что говорил в проповеди, настолько передаст всё своими словами, что я думаю: вот, пожалуйста, просвещение простых верующих людей.
Комментарии
тамара 6 декабря 2017, 23:37
Царствие Небесное отцу Матфею.Спаси Вас Бог,Муза Викторовна за такие тёплые и сердечные воспоминания.
Владимир Усик 6 декабря 2017, 21:13
Благодарю автора за редкие сведения о жизни замечательных людей. Церковное пение - молитва в наше время редкое явление. Уход отца Матфея - это невосполнимая потеря. Со своим хором Он бывал во многих храмах, и для храмов - это был праздник. На Москве много храмов, но даже в самых именитых такого звучания песнопений не услышишь. Отец Матфей служил Господу всем сердцем и всею душою. К нему обращались за советом многие регенты. Можно стать приемником педагогических и управленческих аспектов регентства, но нельзя стать приемником сердечных и душевных чаяний, и страха Божьего. Вот по этому, к великому сожалению такого пения как было у отца Матфея больше нет! Вечная память отцу Матфею и Марку!
Здесь вы можете оставить к данной статье свой комментарий, не превышающий 700 символов. Все комментарии будут прочитаны редакцией портала Православие.Ru.
Войдите через FaceBook ВКонтакте Яндекс Mail.Ru Google или введите свои данные:
Ваше имя:
Ваш email:
Введите число, напечатанное на картинке

Осталось символов: 700

Подпишитесь на рассылку Православие.Ru

Рассылка выходит два раза в неделю:

  • В воскресенье — православный календарь на предстоящую неделю.
  • Новые книги издательства Сретенского монастыря.
  • Специальная рассылка к большим праздникам.
×