О человечности и бесчеловечности. Ч. 8–9

О человечности и бесчеловечности. чч. 1–23–4,  567

Часть 8. О созидании человека
"Преображение
Преображение Господне

Человек сотворен, чтобы превзойти всякую меру и соделаться во Христе бескрайним и бесконечным, бессмертным и обоженным, по подобию Божию, по подобию Богочеловека Христа, ибо для того он создан, и предназначен, и наделен от Бога теми самыми евангельскими талантами, чтобы быть вдохновленным и пронизанным Богом, одушевленным Божиим Духом, обоженным вечной и нетварной божественной благодатью, обогочеловеченным Христом – охристовленным, как говорил преподобный. Иустин. Ибо, как мы сказали, истинная человечность, истинная гуманность, т. е. гуманность христианская, православная, есть уподобление Христу (христоподобие). (Именно это и сказал Иво Андрич о книге святого владыки Николая «Религия Негоша»: что это – лучшее произведение о Негоше и что святой Николай (Велимирович) – лучший изъяснитель Негоша, потому что у Негоша он усмотрел именно это христоподобие.)

Созидание человека в подлинной человечности – это мучительное рождение и возрождение человека, подлинный крест и распятие ветхого человека в нас, но и воскресение в нас нового человека, который обновляется в познании по образу Создавшего его (Кол. 3, 9–10; Еф. 4, 22–24). Посему в Православии человечность – это самый настоящий подвиг, а достижение человечности – подлинное подвижничество. В православном живом Предании подвиг и подвижничество ни в коей мере не означают самоистязания, но – настойчивое и волевое, всежизненное, духом и телом, движение и восхождение человека вперед и ввысь (подвизаться на славянском языке буквально означает про-двигаться и подниматься [в сербск. подниматься – подизати се. –Примеч.перев.]). На Западе иногда практиковали такую «аскезу», что бичевали себя и мучили, и настолько в этом «преуспели», что «переживали» и «стигмы» – раны на теле, будто бы тем самым подражая «язвам Христовым». Для православного Предания это – некий нервный парасенсибилизм (болезненная чувствительность), нездоровое духовное состояние. В период расцвета православного исихазма святогорские монахи особенно упражнялись (как, впрочем, и все монахи на Востоке через все века и поныне) в усердной умно-сердечной Иисусовой молитве, а Варлаам Калабрийский насмехался над ними, говоря, что во время молитвы они «смотрели в свой пупок». На самом деле речь шла о сосредоточенном внимании на сердце, но не только на этом телесном, плотяном, кровяном и нервном сердце, а на сердце как на духовном ядре человеческой личности. Православное подвижничество требует мобилизации и души, и тела, т. е. введения в подвиг всего человека, а не только концентрации на плоти, потому что плоть и кровь не могут наследовать Царствия Божия (1 Кор. 15, 50), ибо только в воплотившемся и вочеловечившемся Сыне Божием и в Духе Божием наследуется Божие Царство. Святой Николай Кавасила в своем знаменитом труде «Жизнь во Христе» пишет, что Бог «только Сына Своего пустит в рай», т. е. в рай войдут те люди, которые носят в себе и на себе восстановленный в них образ Христа; это те, кто благодатью и подвигом христоподобной человечности соделались подобными образу Сына Возлюбленного (Рим. 8, 29). Ведь этот Возлюбленный Божий Сын есть Тот, Кто полагается в основание нашего бытия, изначального сотворения человека. Он для того и пришел, и вочеловечился, и стал истинным Человеком, чтобы сделать человека совершенным Собой и в Себе, посему Он – истинный Богочеловек, и только в Нем человек становится человеком истинным, богоподобным и духоносным, любовью и благодатью усыновленным сыном Божиим.

Поэтому так важно истинное Православие; поэтому оно и отвергает как монофизитов, акцентирующих во Христе только Бога, так и несториан, не отрицавших во Христе Бога, но чрезмерно выделявших в Нем Человека, разделяя и обособляя Сына как Божие Слово и Сына как Иисуса от Марии (как и сегодня, по большей части, это делают протестанты). У монофизитов Бог «абсорбировал» и почти поглотил человека; как капля масла, упавшая в океан воды, тотчас исчезает, именно так у них Бог вобрал в Себя человека. В несторианстве же сильно выпячен человек, он отчужден от соединения с Богом и почти вытеснил Его. Истинное же Православие – это богочеловеческий синтез в едином Богочеловеке Христе, совершенное божественное и совершенное человеческое естество в единой Христовой Ипостаси, так что мы веруем во Христа, исповедуем Христа и воспринимаем Христа как Бога и Человека, как одного и Того же Сына Божия и Сына человеческого. В этом богочеловеческом синтезе и сочетании, в соработничестве и синергии, в симфонии и соборности, воплощенной во Христе и, таким образом, осуществленной, данной нам и доступной в Церкви как Теле Христовом, полноте Наполняющего все во всем (Еф. 1, 20–22), в Церкви как живом организме и общности Бога и людей, – здесь содержится и подается нам и даруется новая жизнь, новое неотравленное жизненное пространство и основа православного гуманизма, православной истинной человечности. Богочеловек Христос потому и именуется новым Адамом, последним Адамом, Творцом первого Адама, родоначальника человека и человеческого рода, – и Он Тот же соделался личным, самодеятельным (на греческом языке еще более выразительно – автургичным) Спасителем и Восстановителем, возрождающим и воскрешающим человека и человеческий род, и потому Он есть Новый, Эсхатологический Адам. Православный гуманизм как истинная человечность – это всебытийная, всежизненная благодатно-подвижническая обращенность к Новому Адаму, Который сотворил нас в начале, а затем Сам пришел и онтологически вступил в центр нашего человеческого бытия, жизни, истории; Он стал и остался средоточием, квинтэссенцией, сердцем, начатком и главой нового Человека и нового Человечества – Церкви, соделался нашей Жизнью и жизненным Време-пространством, Землей Живых для всех истинных, вечноживущих, бессмертных и обоженных людей. Поэтому, как говорил преподобный Иустин, «мы – за Богочеловека, потому что мы за истинного человека».

Мы как православные члены Церкви, Богочеловеческого Тела, не только веруем во Христа и стараемся в подвиге христианской жизни следовать за Ним и всей жизнью Ему подражать, но мы Им живем (1 Ин. 4, 9), Им питаемся, т. е. Его Святым Телом и Его Пресвятым Духом (Ин. 6, 51–56, 63; Рим. 8, 2). Это – наша христианская подвижническо-благодатная жизнь в Православной Церкви, наше общение и причащение во Христе и Христом. Поэтому святая литургия – Евхаристия – для нас – это лекарство бессмертия, как говорит священномученик Игнатий Богоносец. Она не действует магически. Человек в святом Крещении призывается Святой Троицей, освобождается от всякого прежнего греха и зла, наделяется благодатью и способностями активно участвовать в Христовой и нашей новой, подлинно человеческой, жизни, в живой общности Церкви, через ежедневное жизненное делание и подвиг. Но здесь не может быть и не происходит ничего без тебя, ничего не воспринимается и не переживается без живого личного участия в подвиге человеческой, христианской жизни. Ведь Бог не хочет спасать человека без самого человека. Не можешь ты стать человеком без самого себя, но точно так же не можешь этого достичь и сам по себе, без Бога Живого и Истинного. В этом, разрешите так выразиться, тяготы и диалектика православного гуманизма, Бого-гуманизма, подлинной человечности во Христе. Ибо только в духовно-телесной общности с Богом и с другими людьми – а эта общность и есть Церковь – можно воспринять истинную и человечную жизнь и жить ею. А это есть ни что иное как любовь.

Вот он, этот жизненный треугольник, если хотите – треугольник любви: Бог, человек и ближний, т. е. Бог, и мы, и другие люди с нами и вокруг нас. Это рамки, и атмосфера, и содержание, жизненное кровообращение нашей жизни и бытийствования, деятельности и поведения, истинного жительствования и бессмертного общения в Царстве Божием, это – наш православный гуманизм. В обычном браке «брачный треугольник» отнюдь не хорош; но существует и настоящий любовный треугольник, если нам известен истинный христианский брак, в котором Бог должен быть третьим, а лучше сказать – первым и срединным в нашей любви, и тогда это – треугольник жизненный, живое циркулирование крови христианской любви: любить супруга или супругу через посредство Бога, в Боге и с Богом – ведь в этом случае брак приобретает масштаб тайны Христа и Церкви (Еф. 5, 32), как свидетельствует святой апостол Павел и как об этом говорится в молитвах святого таинства брака.

 
Часть 9. О любви

Дабы не излишествовать словами, истинная человечность – это не сентиментализм и не так называмое «розовое христианство»! Любовью можно всего достигнуть, но мы не должны забывать, что любовь в христианстве – это любовь распятая, но потому она и любовь воскрешающая. Как говорил святитель Филарет Московский, великий русский иерарх прошлого века и крупный православный богослов, духовник и писатель, Бог Отец по любви к человеку отдал Своего Сына на распятие; Сын по любви добровольно пошел на распятие, а Дух Святой этой любовью добился триумфа на Кресте и принес Воскресение и победу вечной жизни над всякой смертью. Ведь любовь сильнее смерти. Это – великое и самое человечное слово.

Любовь посему есть величайший подвиг жизни, и Божественной, и нашей, но никак не романтика. Мы видим, что любовь сегодня в современном мире, особенно на Западе, превратилась в голый и никуда не ведущий эротизм, в неприкрытый секс и порнографию, и причем не только на экране, но и в жизни. После многих больших и малых «love story», любовных похождений всё в той или иной степени заканчивается грехом, развратом, несчастьем и распадом, и что самое главное – безвыходным положением: «Где ты был – нигде, что делал – ничего» – как говорит наш народ. По словам Ангелоса Терзакиса, современного греческого мыслителя, это – «пробивание стены головой», причем страдает не стена, а голова. В этом, по существу, заключается неминуемый тупик «чистого» гуманизма, натурализма, сведения человека лишь к телу, к сплетению крови, плоти, нервов и известных духовных сил и способностей человеческого существа и его окружения, физического и психофизического. Такой жизненный путь людей, переживших трагизм человека как живого людского существа и его смертной жизни, есть так или иначе повторение судьбы евангельского блудного сына, оставившего Отчий дом и на путях и полях мира сего, на стране далече, расточившего и промотавшего свое имение (буквально свою «сущность», Лк. 15, 12–17), свое вверенное ему Богом естественное (= экзистенциальное) богатство, живя распутно и расточительно (на греч. «нецеломудренно», «без здравомыслия») так что он голодал (букв. был в «истерике»), умирал от этого голода, желая насытиться рожками, которые ели свиньи (Лк. 15, 14–17)! Это страшный трагизм блудной жизни человека, его саморастления. Однако, согласно Евангелию, он не безысходен, так как выход и в самом деле есть, только необходимо покаянное, обращенное ко Христу и сосредоточенное во Христе усилие покаяния, возвращения к себе (пришед же в себя, – повествует Евангелие), потому что такой, на таком пути и распутье расточенный, рассыпавшийся и погибший человек был, собственно говоря, без Христа (выражение святого апостола Павла, Еф. 2, 12), отчужден и обособлен и от себя самого, и от Бога, от подлинного общения истинной и вечной, бессмертной любви, которой как спасительной и воскресающей нет без Бога Любви, без единственного Живого и Истинного Бога; а другого под небом, данного нам, людям, которым мы могли бы спастись, – нет (Деян. 4, 12). Только покаяние – вот в чем его возвращение к самому себе, к Богу и к людям, к общности (= Церкви), а это и есть спасение и восстановление, возрождение и воскресение.

Поэтому любовь – это богопотребный и спасительный для человека труд и подвиг, подвиг всежизненный и всебытийный, восстанавливающий человека в его богосыновнем достоинстве, возвращающий его к себе самому и к Богу из всех смертей, грехов, зол и разного рода отчуждений, оживляющий его через Воскресение и делающий человека человеком. Поэтому евангельский Отец в конце евангельского свидетельства о блудном, но покаяшемся, сыне говорит о таком человеке: Этот сын мой был мертв и ожил, пропадал и нашелся (Лк. 15, 24, 32). Никогда ни сам «секс», ни собственно «жизнь», ни какой бы то ни было «труд» не создал, не сохранил и не спас навечно человека, потому что без Бога, Живодавца и Спасителя, всё это не что иное и не ведет никуда более, кроме как в смерть и в разложение: духовное, моральное, экзистенциальное, физическое. Естественно, человек не создан, чтобы жить без жизни, без труда и прочих данных Богом сил и способностей к разным видам деятельности, как свидетельствует нам об этом сама человеческая жизнь и история, а также Священное Писание и Божии святые. Но одно это само по себе для человека недостаточно, неспасительно в истинном смысле, а потому и вообще бесчеловечно, негуманно, потому что не приносит избавления людям. Православный исихазм и паламизм говорят нам и свидетельствуют собственным опытом о вечных Божиих энергиях, о вечных Божиих действиях, сотворивших человека созидательным и свободным актом Божией любви и поддерживающих его в бытии и жизни, как, впрочем, – и всю тварь, всю духовную и материальную вселенную. И потому мы как существа, сотворенные Богом, полны энергий, но эти данные нам Богом и исходящие от Бога энергии должны работать и действовать в нас так, чтобы уподоблять нас Христу, устремляя нас к Нему. То есть их использование нами должно быть человечным, достойным человека и спасительным, а это и значит – Христо-центричным. Так сотворила, устроила, благословила и даровала нам вечная Божия Премудрость, художница всего, по словам мудрого Соломона. Для нас, христиан, великая радость, крепкая вера, надежда и любовь – в том, что эта Вечная Премудрость через воплощение и вочеловечение соделалась Христом – Божией силой и Божией Премудростью (1 Кор. 1, 24), то есть Богочеловеком. Посему Он и есть мера и полнота, содержание и цель нашей гуманности и человечности. Никакого другого намерения о нас не имеет ни вечный и человеколюбивый Бог, Всесвятая Троица, ни всё Божие, Богочеловеческое Домостроительство спасения, Откровения, воплощения, Церкви, кроме как только [этого] – человек, человек во Христе и со Христом, сотворенный и по любви и человеколюбию усыновленный сын Божий в вечном Возлюбленном Сыне.

Бог наш Живой и Истинный – не самолюбив и не самоугодлив, не эгоист и не тиран. Бог наш есть Бог-Человеколюбец, возлюбивший нас в Своем Сыне любовью вечною, как Сам говорит через пророка (Иер. 31, 3) и как на деле лично, самоипостасно Он показал, открыл и даровал во Христе. И в этой вечной любви и человеколюбии Бог пребывает верным, как говорит святой апостол Павел: Если мы неверны, Он пребывает верен, ибо Себя отречься не может (2 Тим. 2, 13). Непреложны Его дары в отношении нас (Рим. 11, 29), Его любовь «неисправимо» и необратимо блага и приклонена к человеку. Он не изменится, потому что от вечности Он есть Сый (Сущий), Тот, Кто Есть, и причем таков, каков Есть и каким пре-Будет присно и до века, о чем свидетельствует святая литургия нашей Церкви в богодухновенных молитвах, призываниях, возгласах и неизреченных радостных глаголах, когда Дух Святой молится в нас, с нами и за нас воздыханиями неизреченными (Рим. 8, 26).

И в сердце святой литургии (Евхаристии) пребывает свидетельство Неба и земли, времени и Вечности о том, что благодать Господа нашего Иисуса Христа, и любовь Бога Отца, и общение Святого Духа – со всеми вами (2 Кор. 13, 13; канон святой литургии). Это чувствует и переживает наше христианское сердце, которое есть чувство, тайна глубокая и даже больше сего; сердце, являющееся ядром богоподобной и христоцентричной человеческой личности, а не только бессодержательным «сознанием», ограниченным разумом, потому что такой, зачастую отчужденный и обособленный от сердца, разум может оказаться и холодным, и мертвым. Но человечность, христоподобная и христоцентричная, всегда жива и тепла, радостотворна, любезна и любвеобильна.

Поэтому вечная жизнь в Богочеловеке Христе будет вечной радостью и непосредственным верованием, и надеждой, и любовью. «А теперь пребывают — вечно пребывают – сии три: вера, надежда, любовь – от Святой Троицы; но любовь из них больше» (1 Кор. 13, 13). Этой любовью Предвечный Отец «избрал нас… прежде создания мира, чтобы мы были святы и непорочны – человечны и христочеловечны [= богочеловечны] – пред Ним в любви, предопределив усыновить нас Себе чрез Иисуса Христа», Возлюбленного Сына (Еф. 1, 4–6).

Епископ Афанасий (Евтич)

Перевод с сербского Сергея Фонова

3 февраля 2007 г.

Православие.Ru рассчитывает на Вашу помощь!

Подпишитесь на рассылку Православие.Ru

Рассылка выходит два раза в неделю:

  • В воскресенье — православный календарь на предстоящую неделю.
  • Новые книги издательства Сретенского монастыря.
  • Специальная рассылка к большим праздникам.
×