«Передай добро дальше»

Беседа с Ростиславом Ордовским-Танеевским Бланко

Ростислав Ордовский-Танаевский Бланко Ростислав Ордовский-Танаевский Бланко
Эту историю да писать бы под Рождество! Впрочем, про летний Сан-Франциско, где мне было открыто сие чудо, есть крылатая фраза, которую часто приписывают Марку Твену: «Самая холодная зима – это лето в Сан-Франциско». И это сущая правда, господа! Итак, 3 вместительных автобуса со 150 участниками отправлялись от гостиницы к Радостескорбященскому храму, рядом с которым в скаутском доме в тот день перед участниками XIII Всезарубежного молодежного съезда выступал президент компании «Ростик’с Интернешнл» Ростислав Вадимович Ордовский-Танаевский Бланко, владелец сети известных заведений: «Планета Суши», «Il Патио», «Санта Фе», «Американский Бар и Гриль», популярного куриного фастфуда «Ростик’с», кофеен Costa Coffee и других. А для своих – просто Ростик, как называли его в старые добрые времена в лагере юных разведчиков на севере штата Нью-Йорк, во времена, когда он был еще юным прислужником в Никольском соборе в Каракасе, а потом и участником II Всезарубежного молодежного съезда в Монреале. Темой нынешнего форума были благотворительность и социальное служение, и организаторам съезда удалось буквально вытащить президента на съезд в Сан-Франциско из Москвы менее чем на сутки. Для гражданина трех стран со столь необычной тройной фамилией такой график, впрочем, не есть что-то невозможное. Потому что иначе и быть не может с человеком, который многого хочет, рискует и многого добивается, который начинает и выигрывает. Иногда, правда, проигрывает. И об этом тоже говорили мы в интервью, которое было мною запланировано «в уме», но о котором мы заранее не договаривались. Мы просто сели в один автобус. Рядом. А дальше начались те самые чудеса, которые иногда случаются на пересечении Венесуэлы, России и Америки.

– Я родился в Венесуэле. Семья наша была смешанной: папа – русский, мама – испанка. Как женщина умная, она прекрасно понимала, что испанский я буду знать в любом случае, и она нашла мне русскую гувернантку – тетю Олю, которая приходила каждый день в три часа дня; мы делали с ней уроки испанской школы, учили русский язык, по субботам ходили в приходскую школу, по воскресеньям – на службу. Так я жил в двух параллельных мирах – русском и венесуэльском. У меня были друзья из венесуэльской школы и друзья из русской колонии. В первые годы самыми близкими были, конечно, ребята из русской общины. В Никольском соборе в Каракасе служил протоиерей Иоанн Бауманис, которого мы очень любили, и я с удовольствием прислуживал в храме, принимал участие в церковных праздниках, которые мы устраивали, и так любимой нами Рождественской елке. При этом с испанской родней мамы мы тоже постоянно встречались и общались.

Мой папа был зубным врачом, мама – предпринимателем, по инициативе которой в Венесуэле был открыт первый большой магазин мебели, электроники, оборудования для кухни. Была там и обширная секция грампластинок, что мне особенно нравилось. Именно там я делал свои первые шаги в бизнесе. Предпринимательство – это талант, и я родился с этим талантом. Мне было лет 10, когда я уже помогал собирать покупательские заказы. В 1981 году я окончил Университет Симона Боливара в Каракасе по специальности «химик-технолог».

– До вашего приезда в Советский Союз оставалось три года...

– Эта поездка была чистой случайностью. В 1984 году мне позвонил торгпред СССР в Венесуэле и пригласил на кинофестиваль стран Азии и Африки. Как представители «белой эмиграции», мы не имели никакого отношения к советским структурам, и я пошел посоветоваться с отцом. Папа сказал, что мне нечего опасаться, ведь я гражданин Венесуэлы. А еще он показал мне статью в одном из берлинских изданий 1975 года, подписанную фамилией «Ордовский-Танаевский». «Наверняка кто-то из наших жив и нужно постараться их найти», – сказал отец.

Забегая вперед, скажу, что позже мы поехали в Тобольск, где губернатором в чине действительного статского советника до Февральской революции 1917 года был мой прадед; нашли дом губернатора, и там, кстати, знали, что был такой губернатор – Николай Ордовский-Танаевский. От террора вместе с сыном Николаем он спасся в Сербии. Там родился мой отец – Вадим Николаевич. В начале Второй мировой войны Сербию оккупировала Германия. После ее поражения для белоэмигрантов появилась реальная угроза быть выданными Советскому Союзу. И тогда отец бежал в Латинскую Америку. В Венесуэле он женился на моей матери – испанке Геновеве Бланко, от которой я получил третью часть своей сложной фамилии.

Люди в СССР панически боялись говорить о политике, встречаться с иностранцами. Боязнь присутствовала повсюду

...Конечно, впечатления от знакомства с исторической родиной были, с одной стороны, волшебные, но я столкнулся и с другой реальностью. Люди панически боялись говорить о политике, встречаться с иностранцами. Боязнь присутствовала повсюду. Помню, как я зашел в венесуэльское посольство, и наш консул приложил палец к губам – показал мне знак молчания. Потом он указал на потолок, включил музыку, вышел на балкон и только тогда заговорил.

Еще пример, многим русским старшего и среднего поколения, конечно, знакомый. Когда я уже нашел своих родственников в Санкт-Петербурге и Москве, зашли мы однажды к зятю моего троюродного брата – декану одного из факультетов в институте торговли. Перед тем, как заговорить, он поднял телефонную трубку и выключил телефон из розетки.

Столкнулся я и с таким, также хорошо известным в СССР, проявлением «черного рынка», когда через директора магазина можно было достать то, чего не было на прилавках. Многое было мне знакомо, потому что в Венесуэле тоже надо быть хитрым и ловким: там тоже все нельзя, но при этом все можно. И, конечно, строить бизнес в СССР в дальнейшем мне было легче, чем, например, немцу или шведу, потому что наши страны уникальны в своей похожести: страны монозависимые от нефти, где очень много коррупции и бюрократии, система обеспечения народа работает плохо, просто так ничего не сделаешь и всюду нужно было находить «выход из положения». Вот такие у меня были впечатления, когда я впервые приехал в СССР в 1984 году.

Но самое главное – мне удалось найти своих родственников. И еще я познакомился с известным глазным врачом Святославом Федоровым. Я пригласил его в Венесуэлу, он приехал в ноябре 1984 года. Мы достигли соглашения о стажировке в Москве венесуэльских офтальмологов, а сам я стал представителем его технологий в Латинской Америке.

Ростислав Ордовский-Танаевский Бланко Ростислав Ордовский-Танаевский Бланко
    

– То есть во время поездки какие-то перспективы сотрудничества уже зародились?

– Да, и самые неожиданные. Однажды в Москве я притворился заболевшим. Гид-переводчик оставил меня в гостинице, и я пошел гулять один. Подходит время обеда. Смотрю, пиццерия закрыта «на обед», в другом заведении – санитарный час. Но самым верхом было объявление – «Мест нет». Но я же вижу – в кафе никого нет! С венесуэльской смекалкой я дал официантке пачку сигарет и меня пустили внутрь. Читаю меню – чего там только нет! Прошу принести одно, другое – ничего, оказывается, нет! Съел котлету по-киевски с гречкой. Еще там была черная икра и шампанское. И я наелся черной икры с шампанским...

Вскоре у меня закончилась пленка. Я нигде не мог найти «Кодак», пришлось купить «ОРВУ». Приехал в Венесуэлу, отдал в «Кодак» проявить, а мне сказали, что это – технология Второй мировой войны и проявить пленку, возможно, удастся только на Кубе.

С тех пор моя связь с родиной моих предков не прерывалась. До перестройки мне удалось поработать импрессарио: я устроил первый кинофестиваль российских фильмов в Венесуэле, возил в Россию туристические группы, привозил в Венесуэлу солистов Большого театра, Большой детский хор Гостелерадио под управлением Евгения Попова – 45 детишек от 12 до 18 лет. А когда Горбачев объявил перестройку и появилась возможность создавать совместные с иностранными компаниями предприятия, в 1988 году я стал эксклюзивным импортером и представителем в СССР американской компании Eastman Kodak, параллельно импортируя товары фирм Pioneer, TDK и Aiwa и создавая по всей стране фотоцентры «Фокус».

Ресторанный бизнес, который пришел на смену фотобизнесу, я планировал начать с популярных и необходимых для России закусочных быстрого обслуживания. Однако, известная сеть быстрого питания Burger King, с которой мы вели переговоры с 1987-го по 1989 год, сочла развитие деятельности в России слишком рискованным шагом. И тогда я решил построить в центре Москвы свой первый ресторан. Это в то время, когда в стране царил дефицит всего, в том числе и строительных материалов. И тогда мы построили ресторан в Венесуэле, разобрали его, сложили в два контейнера, отправили в Питер, а оттуда по железной дороге в Москву и за три недели построили его в центре Москвы около Кремля. Так в 1990 году в фойе гостиницы «Москва» появился El Rincon Espanol – «Испанский уголок». Ресторан имел невероятный успех, и я начал свой бизнес в новой стране – очень близкой, но сложной. Это также было знаком благодарности моим родителям, которые в трудное время вынужденно покинули свои страны. Иногда мне кажется, что я вижу, как мои предки уезжали из России после 1917 года. Сейчас огромное количество людей так же бежит из Венесуэлы, где разворачивается трагедия, может быть, даже страшнее, чем тогда в России.

– Ростислав Вадимович, из всего, созданного вами, какой проект ваш любимый, и какой – самый удачный?

Самый крупный и любимый – ресторанная деятельность, самый перспективный на данный момент – современные продуктовые рынки, оснащенные новейшими технологиями.

Я вывел для себя такой принцип: любое поражение или то, что похоже на конец, это всего лишь новое начало

Причем на протяжение всей деятельности я вывел для себя такой принцип: любое поражение или то, что похоже на конец, это всего лишь новое начало. Когда вы пропали, когда вам стало плохо, когда оказались в беде, помните, это просто новое начало.

В 2007 году мы начали открывать по стране аптечные гипермаркеты, где можно было найти все и для всех. Это был канун кризиса, и нам пришлось их закрыть.

Был у нас еще один интересный проект, который не удалось реализовать. В 2008 году мы собирались строить торговый центр в Мытищах, но вовремя поняли, что он не будет успешным. Мы узнали, что на этом месте когда-то был открытый рынок, и тогда мы решили попытаться воссоздать его, но в современном виде. Мы взяли принцип рынка Барселоны – со всеми удобствами современного торгового центра – и открыли наш первый и очень успешный рынок в Мытищах. Через два месяца мы открываем второй рынок в Обнинске, третий скоро откроем в Москве, где последний рынок появился 30 лет назад!

Поэтому всегда надо иметь в виду, что в жизни бывают и неудачи, и поражения. Но, самое главное, в моменты удачи нужно следить за тем, чтобы этот «сыр» не закончился, то есть всегда искать новые источники «сыра». А уж коли видно, что «сыр» заканчивается, нужно признать поражение и начинать все сначала.

– Как бы вы охарактеризовали себя как предпринимателя и человека?

– Я упертый, наивный, слегка рассеянный. Мой талант в том, что я вижу вещи, которые другие не видят; вижу, где можно заработать и настаиваю на этом, даже если другие не верят в успех. Я создаю бизнес и делаю это хорошо. Однако, я не очень хороший управленец, поэтому предпочитаю окружать себя сильными управленцами, которые могли бы прикрыть мою слабую сторону.

Я наивный, но я люблю быть наивным. Я очень редко вижу зло или заинтересованность.

– Ваша семья поддерживает вас в бизнесе и благотворительных проектах?

– Моя жена, Таня Латынина – балерина, долгое время танцевала в ансамбле «Березка». Познакомились мы во время гастролей ансамбля в Венесуэле. Солист ансамбля, Леонид Шикалов, тогда быстрее всех исполнял танец вприсядку. А так как сам я, как и почти вся молодежь в русском зарубежье, занимался танцами, меня это очень заинтересовало, и я захотел с ним познакомиться. Зашел после концерта за кулисы и пригласил его и других артистов к себе в гости. Это был 1980 год.

Ансамбль снова приехал в Венесуэлу в 1984 году, а я как раз собирался в Советский Союз. Артисты дали мне телефоны своих родных и близких, и когда я приехал в СССР, меня встретили мужья, братья танцовщиц. И вот тогда-то они и помогли мне через архивы найти моих родных. А в 1985 году, когда я приехал в Москву с папой и привез 30 наших врачей стажироваться у Станислава Федорова, Таня пригласила нас к себе домой на ужин. И на этом ужине между нами пробежала искра. Когда я снова приехал в Москву, то пригласил ее поужинать в гостинице «Космос», и когда она выходила из гостиницы, ее остановила милиция, завела в подвал, где ее спросили, что она делает в гостинице для иностранцев. Через месяц к ней на работу пришло письмо с рекомендацией сделать ее невыездной. Это был 1985 год, не за горами была перестройка. В 1989 году в июле она впервые с ансамблем выехала в Париж на празднование годовщины Французской революции. В сентябре мы расписались, и вскоре я переехал в Москву. У нас двое детей. Старший – Константин с женой Светой – занимаются смежным со мной бизнесом: поставкой с Дальнего Востока в наши рестораны продуктов. У них двое детей, Матронушка и Даниил. Младший, Вадим, курирует наши рестораны в Центральной Европе. Сейчас он в рамках социального проекта преподает английский и театральное мастерство на Кубе.

Таня довольно долго танцевала в ансамбле, а сейчас пишет картины, занимается дизайном, в некоторых наших проектах помогает с оформлением.

Какой из ваших социальных проектов был, или есть, самый удачный? Какой самый долгий, самый трудный?

– Самый долгий – это Валечка Бубнова. Мы с ней познакомились, когда ей было три года. Тогда врачи отмерили ей всего несколько лет жизни... Восемь лет мы буквально возили ее везде и всюду, пробовали все методы лечения. Не знаю, что ей помогло, но девочка продолжала жить и расти.

Наступил 1998 год. В стране – кризис. Это было сумасшествие, мы все потеряли. И это был как раз тот переломный момент, когда мы увидели, что наша Валюша живет и цветет. Ей исполнилось 10 лет. Три месяца она провела тогда в Венесуэле.

    

– Где сейчас Валя?

– Она закончила университет и работает в нашей компании дизайнером.

Еще один наш большой проект начинался в 1993 году как художественный центр, когда мы познакомились с будущим директором центра Марией Елисеевой – женщиной с большим добрым сердцем и желанием помочь оставшимся без родителей детям. Сегодня проект «Дети Марии» – это неотъемлемая часть нашей компании. Со своими помощниками Мария занимается социальной, психологической и интеллектуальной реабилитацией сирот через занятия с ними различными видами творческой деятельности, что помогает выпускникам детских домов стать полноценными и полноправными членами общества – счастливыми, небезразличными и успешными людьми.

Дети рисуют, лепят из глины, вышивают, занимаются другими ремеслами. Мы не ставим цель сделать из них профессиональных художников, главное, чтобы они выстроили для себя правильную систему ценностей, в основе которой – стремление не только достигать успеха самим, но и делать что-то для тех, кто менее успешен и нуждается в помощи.

Меня также вдохновил пример американского клоуна Патча Адамса, врача по профессии, одной из составляющих методики которого является смехотерапия. Он профессионально занимается с тяжело больными детьми, помогая им выздороветь или переносить болезнь. Патч Адамс впервые приехал в Россию как раз по приглашению основателя и директора проекта «Дети Марии» и с тех пор приезжает в Россию ежегодно. С ним вместе приезжают обычно еще 15–25 человек. Приезжают в свой отпуск, сами платят за свою поездку для того, чтобы дарить нашим детям радость. А теперь уже местные группы ребят в России одеваются как клоуны и регулярно посещают детей в больницах.

Параллельно мы помогаем нашим храмам, куда все мы ходим. За эти годы мы были прихожанами разных храмов и помогали с оформлением внутреннего убранства, восстанавливали иконостасы, помогали воскресным школам, многократно оказывали необходимую разовую помощь.

Веру, воспитание, этикет, стремление и готовность помочь нуждающимся я получил от Русской Зарубежной Церкви

И я, кстати, не единственный потомок русских эмигрантов, кто развивал в те годы свой бизнес в России и параллельно с бизнесом занимался благотворительностью. Для нас это было естественно. Я, например, очень благодарен тому, что получил от Русской Зарубежной Церкви. Это вера, мое воспитание, этикет, стремление и готовность помочь нуждающимся. С детства я видел, как русская колония «по копеечкам» строила церкви и дома для престарелых (большинство храмов в русском зарубежье было построено своими руками, в их числе – в начале 1950-х годов – и Никольская церковь в Каракасе); как русские, которым приходилось начинать жизнь заново, воссоздавали русский дух на чужбине, как в совсем не сытые годы соотечественники проявляли истинно христианское отношение к старшему поколению. Так же и мы, везде, где находились в России, старались помочь возрождавшимся храмам, детским домам, школам. Была тогда такая интересная программа – возрождение сельской церкви, которую курировал Петр Голицын. Я много лет возглавлял возродившуюся в России Организацию юных разведчиков (ОРЮР) и вышедшие из нее молодежные организации. Причем тогда это было не так просто. Надо было понять, как помочь, кому помочь, потому что было очень много подставных лиц, которые притворялись, что им нужны деньги для чего-то важного, а потом деньги исчезали. Чтобы делать добро, нужно, чтобы добро достигало адресата. И не важно, если этот адресат тебе не скажет спасибо, важно, что помощь до него дойдет.

– А вообще, чаще благодарят или нет?

Важно, чтобы помощь не превратила человека в иждивенца, который потом будет ждать, когда же ты принесешь ему еще

– Даже не помню... Главное, чтобы след оставался и посаженное зернышко дорогого дела выросло в дерево. Вот это важно. А считать, сколько ты зерен посадил, наверное, не следует. Надо сеять и не оглядываться назад. Смотреть, где нужна твоя помощь и помогать, не ожидая, что тебя попросят, а потом поблагодарят. И не обязательно делать что-то большое. Каждый день, каждую неделю у нас есть возможность помогать – пусть малым. Просто будь внимателен: ходи вот с такой «антеннкой», води «носиком» и смотри: где появляется возможность помочь – там помогай. Так и я по ходу своей жизни начал затачиваться на поиск тех, кому можно помочь. Причем я усвоил еще и то, что принцип «не давай людям рыбу, а научи ловить рыбу» не всегда работает. Я многим пытался давать возможность и учил их «ловить рыбу», но не все имеют дух предпринимателя и не все имеют возможность воплощать в жизнь то, чему я их учу. Я много раз пытался создавать людям бизнес, и у меня было очень много провалов. И я понял, что есть люди, которым нужно помочь конкретной работой – той, которую они могут выполнять, или оказать им целенаправленную помощь и поддержку в нужный момент. Но здесь очень важно, чтобы это не превратило человека в иждивенца, который потом будет ждать, когда же ты принесешь ему еще. Тут помощь уже теряет свой смысл. Поэтому сейчас я более внимательно выбираю – кому, как и чем помогать. И в какой-то момент я в целом сконцентрировался, в основном, на помощи детским и молодежным проектам.

– Как бы вы сформулировали принципы, которыми руководствуетесь в своей благотворительной деятельности?

– Один из таких принципов очень хорошо изложен в книге современной американской писательницы Кэтрин Райан Хайт «Pay it Forward» («Заплати другому», «Заплати вперед» или «Передай добро дальше» – англ.). Очень сильная книга, которая произвела на меня большое впечатление. Принцип этот таков: «Сделай добро троим и попроси каждого из них сделать добро еще троим нуждающимся». Суть его в том, что, если тебе сделали добро, то приложи усилия, приумножь его и сделай три добрых дела. Так мы сможем создать постоянный цикл безвозмездной помощи по всему миру. Я всего лишь делаю свою часть.

И второй мой принцип: когда приходит удача, ее нужно практиковать.

– Практиковать?

Когда твои убеждения находятся в гармонии с совестью, когда учишься на своих ошибках и доброе дело делаешь скромно, в твоей жизни появляется везение

– Да. По моему опыту, удача практикуется тогда, когда в своей жизни ты все, или большинство вещей делаешь в гармонии с совестью, когда ты обходишь соблазны, а соблазнов делать что-то не в гармонии с совестью в нашей жизни очень много. Если ты живешь в гармонии с совестью, если мыслишь в гармонии с совестью, то, когда приходят недобрые мысли, их усилием нужно убирать. И, конечно, нужно много работать, потому что сидя дома и мысля положительно, ты ничего не добъешься. То есть когда ты действуешь согласно убеждениям, а убеждения находятся в гармонии с совестью, когда учишься на своих ошибках, всегда ищешь выход из любой ситуации и доброе дело делаешь скромно, тогда в твоей жизни появляется везение. И в самые трудные моменты, когда ты даже не ожидаешь ниоткуда помощи, тебе вдруг открывается дверь. Я в это не только верю, я это по жизни много раз на себе испытывал. Такова одна из главных моих жизненных установок, которая полностью себя оправдала. Как в бизнесе, так и в личной жизни. Не буду сейчас о бизнесе, приведу один из ярких примеров из моей жизни.

У моего папы была сестра. В 1943 году, когда русский корпус в Сербии решил воевать против Советского Союза, они расстались и больше друг друга не видели. Мой папа умер в 1991 году в России, и я думал, что на этом все поиски моей тети закончились. И вдруг много лет спустя, в 2004 году, мы узнали, что она жива. Случилось чудо! Надеюсь, вы понимаете мои ощущения в тот день, 18 декабря, когда мы сели на поезд и поехали в Тамбов, и нашли эту старушку – живую! И нашли у нее ту фотографию, где она с моим папой – там ей 15 лет. Та же фотография, которая была у меня в кармане, чтобы ей показать. И, поверьте, жизнь всегда будет дарить вам чудеса, если вы будете жить в гармонии со своей совестью. Так что везение, я думаю, можно и нужно практиковать.

    

– Во сколько лет вы сами начали практиковать везение?

– Можно сказать, что с раннего взрослого возраста. Я интуитивно об этом размышлял, когда мне было лет 20, а уже более структурно – лет в 30.

Я не делаю что-то особенное, просто постоянно помогаю там, где вижу нужду

Думаю, многим известна фраза из гимна Организации юных разведчиков: «Помогай больному, несчастному, к погибающим спеши на зов. Ко всему большому, прекрасному, будь готов, разведчик, будь готов!» Я не делаю что-то особенное, просто постоянно помогаю там, где вижу нужду. Так же делали наши деды, родители, когда оказались далеко от родины и безвозмездно помогали тем, кто нуждался.

– Вы настолько скромный человек, что не боитесь об этом говорить?

– Это тоже очень важно – уметь управлять своим «эго» и своей гордостью. Когда я учился на втором курсе университета, я выиграл конкурс на работу ассистентом профессора...

– Сколько вам тогда было лет?

– Девятнадцать. Из ста наших студентов выбрали двадцать пять ребят, нас учили, и мы ассистировали профессорам. Частью нашего обучения было преподавание своим же коллегам-студентам. Они нас слушали и критиковали. Дошла очередь и до меня. Я подготовил урок, а мне говорят: «Ты хвастун». Я тогда действительно был довольно самоуверенным. А тут меня как ножом ударили. Мне стало стыдно, потому что я действительно понял, что я хвастун. С этого момента я начал очень строго за собой следить, чтобы внутреннее мое «эго» было под контролем.

– Умение управлять своим «эго» – разве это не черта характера? Не талант?

– Думаю, что нет. Управлять своим «эго» может каждый, если захочет. Помню, когда мы заработали достаточно денег, у меня голова закружилась от успеха. Я начал чувствовать зависть, начал сверять, у кого доходы больше, у кого меньше. Для меня этот момент оказался очень важным: я сказал себе – стоп, отменяем это! И вернулся к нормальному своему состоянию. Это нормальные «происшествия» в нашей жизни, важно их вовремя поймать и взять под контроль.

– Но вам хотя бы приятно, когда вас благодарят?

– Последнее время в таких случаях я говорю, что если хочешь поблагодарить, сделай другим три добрых дела. Запускаю тот самый процес, о котором читал в книге.

– Работает?

– Думаю, что да.

Фото автора
Православие.Ru рассчитывает на Вашу помощь!
Храм Новомученников Церкви Русской. Внести лепту
Смотри также
Библия о богатстве Библия о богатстве
Иером. Ириней (Пиковский)
Библия о богатстве Богатство
Размышления над страницами Библии
Иеромонах Ириней (Пиковский)
Что говорится в Библии о богатстве? И может ли богатство быть добродетелью? Защищал ли Иисус богатых? Или Он призывал к полной нищете?
Православие и предпринимательство Православие и предпринимательство
Сергей Шарапов, Марина Улыбышева
Успешная экономическая деятельность и православие ничуть не противоречат друг другу. Напротив, следование православным принципам способно наполнить предпринимательскую деятельность глубоким духовным содержанием.
Благотворительность как стихия Благотворительность как стихия
Даниил Ильченко
Благотворительность как стихия Благотворительность как стихия
Даниил Ильченко
Наталья Вороницына известна всему рунету своими благотворительными проектами и героизмом. Уже пятый год она не встает с постели, но это не мешает ей заботиться о других. «Фонд – это структура, формализация, это финансовые отношения. Мне по душе другая история: есть проблема, есть инициативные люди, которые собрались в кучку, чтобы ее решить. Решили и разбежались. Стихийная благотворительность – вот как я это называю», – говорит она.
Комментарии
Мила25 июня 2017, 05:08
Я рада,что он дядя моей дочери.Так вот случилось в жизни.
Максимова Надежда19 февраля 2016, 15:45
Хорошо сказано!
тамара10 декабря 2015, 03:45
БОЖИЕЙ ПОМОЩИ И БЛАГОДЕНСТВИЯ РОСТИСЛАВУ И ЕГО СЕМЬЕ.РУССКИЙ ПРАВОСЛАВНЫЙ, ОН ВЕЗДЕ РУССКИЙ, И В РОССИИ. И ЗА РУБЕЖОМ.СЛАВА БОГУ ЗА ВСЁ.
Константин11 октября 2014, 11:32
Замечательное интервью с таким интересным человеком. Спасибо!
Наталья10 октября 2014, 20:42
Как хорошо что есть такие люди!!!
Здесь вы можете оставить к данной статье свой комментарий, не превышающий 700 символов. Все комментарии будут прочитаны редакцией портала Православие.Ru.
Войдите через FaceBook ВКонтакте Яндекс Mail.Ru Google или введите свои данные:
Ваше имя:
Ваш email:
Введите число, напечатанное на картинке

Осталось символов: 700

Подпишитесь на рассылку Православие.Ru

Рассылка выходит два раза в неделю:

  • В воскресенье — православный календарь на предстоящую неделю.
  • Новые книги издательства Сретенского монастыря.
  • Специальная рассылка к большим праздникам.
×