«Монах – это человек, который не себе служит…»

Беседа с монахом Самуилом, старейшим насельником Саввино-Сторожевского монастыря

На минувшей неделе завершились торжества, посвященные 600-летию преставления преподобного Саввы Сторожевского, Звенигородского чудотворца. Обитель, основанная преподобным, на протяжении многих веков была одним из центров духовной жизни России. У становящихся на стезю монашества разные судьбы. О своем пути поведал старейший насельник Саввино-Сторожевского монастыря отец Самуил.

– Отец Самуил, вы давно в монастыре?

– В монастыре я недавно. Меня многие называют старцем, а я не старец, я старый дед. Самый старый годами в монастыре. А монах я с 2001 года. В Саввино-Сторожевский монастырь пришел в 2002 году.

– Известно, что к монашеству ведет Промысл Божий…

– Промыслом Божиим я и стал монахом. Я двенадцать лет пономарил в храме Рождества Христова в Измайлово. А около нашего храма больница. В ней несколько раз лежал отец Илий, духовник Оптиной пустыни. Иногда он приходил служить к нам в храм. Как-то подошел я к нему под благословение. Он благословляет и называет меня Николаем. А я говорю: «Не Николай я, а Алексий». Такое повторилось еще два раза. А алтарница наша, старушка, говорит мне: «Всё, Алексей Иванович, будешь монахом». Есть такое поверье: если священник несколько раз называет человека другим именем, значит, будет тот монахом. Слова старушки оправдались. Сам отец Илий меня и постриг. Только удивительно: хотел дать мне имя Николай, а дал Самуил. Может быть, потому, что вскоре после пострига был праздник пророка Самуила. Ну, это уже тайна Божия.

– Вы уверовали в те годы, когда большинство жило в безбожии…

– В храм я пришел в 1972 году. До этого я не был воцерковленным, но был верующим в душе. Помню, я был на фронте. И вот однажды в пасмурный день на передовой была сильная буря. Я стоял на холме, а внизу было село, домов на сто, все дотла сгоревшие. От них только печки уцелели – все черные, обугленные, стоят рядами. А сельская церковь совершенно цела. Тучи ушли, солнышко выглянуло и заиграло на куполе своими лучами. И такую я тогда благодать почувствовал, не передать словом! После этого случая загорелась во мне вера.

И вот еще один случай. Набирали новобранцев на фронт. Один новобранец снял крестик и в сердцах бросил его на снег, а другой поднял крестик и надел на себя. Это было в 1942 году. Так до конца войны тот, кто крестик подобрал и надел, даже ранен не был. А тот, кто снял, погиб очень скоро.

– Как сложилась ваша жизнь после войны?

– До ухода на фронт я учился во 2-м Московском пулеметном училище. Через полгода после моего поступления туда пришел приказ: пол-училища – на фронт, в Сталинград. Нас туда и послали. Но до Сталинграда мы не доехали: там ситуация стабилизировалась и дополнительные силы уже не были нужны. Нас повезли на Курскую дугу. Служил в пехоте, был автоматчиком. На Курской был ранен. После ранения попал в сталинградскую школу по подготовке младших командиров, окончил ее успешно. В этой же школе остался преподавать. В 1954 году меня направили в Киевское танковое училище. Окончив его, стал еще и танкистом, зампотехом роты. Потом меня направили в НИИХИММАШ (Научно-исследовательский институт химического машиностроения). Был там старшим инженером-конструктором. Работал на оборону. Итого после всех своих образований имел специальности конструктора, механика и технолога. Хвалиться нехорошо, но при таком сочетании я имел некоторый успех в отделе.. Ушел на пенсию в 1984 году.

– А как вы пришли к Богу?

– В моей жизни не было чего-то чудесного, переворачивающего. В детстве я еще бессознательно, ощупью шел к Богу. Помню, когда мне было десять лет, сверстник мой сильно меня ни за что отлупил. А я решил: дай-ка я ему не отвечу, хотя мог – в детстве я был физически крепкий. С тех пор я всегда старался злом за зло не воздавать, как апостол Павел говорит: «Всегда радуйтесь, непрестанно молитесь, всегда благодарите, злом за зло не воздавайте».

А чтобы оградить меня от греховной жизни, Господь послал мне скорбь. В 1954-м со мной произошел несчастный случай, и я получил сильную травму. Мне удалили почку, легкое разорвало, кости все были переломаны… Много здоровья потерял. Вышел я из госпиталя и думаю: а дай я половину уцелевшего моего организма сохраню. И стал вести скромную и строгую жизнь. Спиртного в рот не брал, не объедался. Человеку много не надо. Так и дожил в здравии до сего дня.

– Простите за наивный, может быть, вопрос, но… тяжело ли быть монахом?

– Преподобный Амвросий Оптинский как-то сказал: «Чтобы жить в монастыре, надо терпенья не воз, а целый обоз». Лично для меня совершенно не тяжело быть монахом. Когда был еще не на покое, все нагрузки для меня были легки. В Евангелии от Матфея есть такие слова: «Возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим, ибо иго Мое благо, и бремя Мое легко». Иго, то есть заповеди и нагрузки, на пользу, и если исполните их, заслужите Царство Небесное. Если выполнять с душой, будет легко.

Я исполнял все с охотой. Это потому, что в детстве трудно было. Нас – пятеро детей. Старшему тринадцать было, я второй, мне десять, когда мать умерла. Отца не было. Остались сиротами. Я видел много трудностей. Но мы никогда не побирались, никогда ничего не просили. Особенно тяжело было в начале войны. Помню, мальчишкой я соседке служил. Во время войны по карточкам хлеб получали. За довесок хлеба служил ей полдня. С шестнадцати лет брат мой стал всех нас кормить. В восемнадцать лет я уже пошел в армию, на фронт. Для меня там никакой перегрузки не было. Для других это было тяжелым испытанием. А для меня это был «курорт». Меня одевали, кормили, кров давали – полный пансион! Для кого-то – каторга, для меня – пансионат (смеется). После таких житейских трудностей монастырь мне легок. Все зависит от избалованности человека.

– В монастыре у каждого свое послушание. Какое послушание у вас?

– Сейчас я на покое. В миру это называется «на пенсии». Я освобожден от всех обязанностей и послушаний, но при желании, по доброй воле могу их исполнять. А до этого я был дежурным по храму. Сидел и присматривал за ним. Сейчас читаю помянники, молюсь за людей.

– Как вы думаете, какая у монахов миссия в этом мире?

– В миру есть пословица: «Если хочешь быть счастливым, будь им». А по-нашему, по-монашески, есть три правила счастья: счастлив тот, кто доволен тем, что у него есть; счастлив тот, кто счастья не желает, а несчастья не боится; счастье в том и состоит, чтобы других делать счастливыми.

Грехи, успехи, неудачи – все от нас зависит, как и счастье и довольство. Что можно своим назвать? Грехи – наши, а дача, «мерседесы» и все прочие блага – не наши. А что еще наше? Все то, что мы дали другим, добрые дела наши. С этим мы и предстанем пред Богом после смерти – с грехами и добрыми делами. Если денег нет, руками помоги; инвалид, рук нет – советом помоги. Все Господь примет! Простой совет может отчаявшегося человека спасти.

Вот посмотрите на меня: старый дед, что с меня возьмешь? Денег нет, сил тоже, а вот совет подал. Оказался удачным – благодарят. Для меня выше ничего нет, если люди стали счастливыми, что я помог кому-то.

Монах – это человек, который не себе служит. Вспоминается египетский подвижник авва Арсений. Он всю неделю плел корзины в своей келье и молился, а по воскресеньям шел в город и продавал их на базаре. Однажды пришел к нему в келью монах, и ему очень понравился нож Арсения. Это был единственный инструмент, и он был необходим для изготовления корзин. Арсений отдал нож монаху. Отдал последнее, от себя отнял. Вот это по-настоящему монашеский поступок: своего ничего нет, никакая вещь не должна обладать монахом.

– Отец Самуил, а что для вас значит пример преподобного Саввы Сторожевского?

– Подвиги преподобного Саввы были высоки. Есть его высказывание: «Сон – потеря времени». Он спал один час в сутки. В остальное время трудился для Бога. Жил в пещере, больше похожей на яму в земле. Вот сейчас у нас и отопление, и все удобства, а как там у него было, и представить не можем. Далеко нам до него. Нам-то хотя бы любить ближнего своего научиться. А помолиться за врага – самая большая награда. Даже если помолиться простым словом: «Спаси, Господи, Ивана-болвана!» Ну, за это какая награда? Монетка! Если умом помолиться – горсть золотых монет. А если помолиться, как за родное дитя, – мешок золота сразу на месте. Конечно, если бы за каждую молитву золото с неба падало, все бы сейчас за деньги друг друга любили. Но не этим Господь награждает, а радость духовную, благодать дарует. Было у меня так несколько раз, так мне никакой награды после этого не нужно!

Все дни неприятные Господь нам дарует. А искушает враг. Но не сам – власти у него такой сейчас нет. У каждого человека есть свой бесенок, который к нему прицепился. Он и искушает, если Господь попускает. Чтобы научить терпению. Если есть у человека терпение, то ничего больше и не надо.

Беседовал Георгий Бабаян,
студент Сретенской духовной семинарии

Георгий Бабаян

24 декабря 2007 г.

Православие.Ru рассчитывает на Вашу помощь!
Храм Новомученников Церкви Русской. Внести лепту

Подпишитесь на рассылку Православие.Ru

Рассылка выходит два раза в неделю:

  • В воскресенье — православный календарь на предстоящую неделю.
  • Новые книги издательства Сретенского монастыря.
  • Специальная рассылка к большим праздникам.
×