Методы изучения святоотеческих творений и путь постижения отцов Церкви

Узкий путь святоотеческого богословия. Этюд 2-й

Этюд 1-й: Патристика и патрология

Преподобный Иоанн Дамаскин (арабская икона) Преподобный Иоанн Дамаскин (арабская икона) Общеизвестно, что святоотеческие творения составляют существенную и органичную часть записанного Священного Предания[1], которое, наряду со Священным Писанием, является основой основ нашего православного бытия и нашего богословия. Но одновременно следует напомнить, что эти творения представляют собой и часть общекультурного достояния всех христианских народов. Другими словами, сочинения отцов Церкви, по своей формальной стороне, суть памятники письменности и как таковые могут изучаться так же, как и все прочие памятники, с применением соответствующих научных методов. В частности, их можно рассматривать с точки зрения текстологии, включая изучения рукописной традиции того или иного произведения или группы произведений. Кроме того, данные творения доступны изучению с филологической точки зрения, предполагающий анализ жанровых особенностей сочинений отцов Церкви, их стиля и т.п. Еще они (особенно эпистолярное наследие отцов) могут исследоваться как исторические источники, проливающие свет на определенные обстоятельства конкретной исторической эпохи, как в земном бытии Церкви, так и светского общества.

Сочинения отцов Церкви суть памятники письменности и как таковые могут изучаться с применением соответствующих научных методов

Наконец, некоторые святоотеческие творения (яркий пример тому – «Философские главы» прп. Иоанна Дамаскина) органично входят и в контекст истории философии и в этом качестве предполагают определенный философский подход к ним. Все названные методы суть средства подхода к памятникам церковной письменности, и каждый метод имеет в виду определенную частную цель (издание творений отцов, их перевод на различные языки, их анализ с филологической, исторической и философской точки зрения), достижение которой способствует удовлетворению нашей научной пытливости и прояснению ряда аспектов внешней стороны святоотеческого наследия. И здесь невольно напрашивается аналогия с нашей обычной человеческой жизнью, на протяжении которой мы постоянно ставим себе частные цели, порой достигая их, а порой и терпя неудачи на пути этого достижения. Однако всякий человек подспудно ощущает или же ясно осознает, что данные частные цели нисколько не подменяют основной цели его человеческой жизни, связанной с поиском и (в идеале) обретением смысла нашего земного бытия. Лишь осознание этого смысла может упорядочить хаотичную массу наших конкретных и частных целей, выстраивая их строгую архитектонику. Если обратиться от данной аналогии к святоотеческим творениям, то можно, наверное, сказать, что изучение их, помимо частных целей и связанных с ними конкретных методов исследования, должно иметь главную цель и непреходящее смысловое содержание. И тогда возникает очевидная необходимость определения, насколько это возможно для нас, этой главной цели и смыслового содержания.

Как говорилось выше, произведения отцов Церкви являются неотъемлемым достоянием Священного Предания, которое неразрывно соединено со Священным Писанием и, по словам сербского отца Церкви,

«как Священное Писание, так и Священное Предание во всех отношениях равно необходимы, равно важны, равно незаменимы»[2].

Или, как констатирует один из учеников этого отца, «они составляют одну нераздельную двуединую целостность»[3].

В рамках подобной целостности и следует, на наш взгляд, искать главную цель изучения святоотеческих творений. Прежде всего, эту цель немыслимо обрести вне Православной Церкви, которая, «несомненно, есть ‟Церковь апостольская”. Но еще она в самом глубоком смысле есть Церковь отцов. Эти два определения неотделимы друг от друга. Без святых отцов Церковь не будет подлинно апостольской»[4].

В ранней Церкви Предание играло роль основания и метода, являясь герменевтическим принципом.

«Писание можно было справедливо оценить и понять только в свете и посредством живительного Апостольского Предания, бывшего существенной движущей силой христианского бытия. Конечно, так было не потому, что Предание могло что-то добавить к отраженному в Писании, а потому, что предоставляло оживляющий контекст, всеобъемлющую перспективу, которая позволила бы непосредственно раскрыть и понять истинную ‟цель” и полноту ‟первозамысла” Св. Писания, суть Божественного Откровения»[5].

Священномученик Иларион (Троицкий) Священномученик Иларион (Троицкий) Если частные цели исследования сочинений церковных писателей достижимы, в некоторой степени, и помимо Православия, то высший смысл такого исследования раскрывается только в Православии. В свое время священномученик Иларион четко и недвусмысленно высказался относительно Священного Писания:

«Книги Священного Писания – одно из средств, через которые в Церкви действует на людей благодатная сила Божия. Дух Божий оживляет только Тело Церкви, а потому и Священное Писание может иметь смысл и значение только в Церкви».

Другими словами,

«Священное Писание – одно из проявлений благодатной жизни Церкви. Оно – имущество церковное, драгоценное и бесценное, но имущество именно церковное. Священное Писание нельзя отрывать от общей жизни церковной. Только Церковь дает смысл существованию Писания»[6].

Единство Священного Писания и Священного Предания, в свете этого несомненного тезиса, предполагает и не менее несомненный вывод из него: вне Православной Церкви нет святоотеческих творений. Эти творения, как отмечалось, можно рассматривать в качестве литературных памятников, исторических источников, философских произведений и т.д., но такое рассмотрение будет лишь рассмотрением «по букве».

Вне Православной Церкви нет святоотеческих творений

Естественно, подобный подход имеет определенный смысл и значение, но польза от этого будет только в том случае, если данный подход неразрывно связан с пониманием сочинений отцов «по духу», то есть по Духу Божиему, который дышит только в Церкви Божией. Вне этого Духа всякие научные изыскания имеют тенденцию превращаться в мертвящую букву, ибо «буква убивает, а дух животворит» (2 Кор. 3, 6). Поэтому

«Предание есть непрерывное присутствие в Церкви Духа Святого, непрерывное Божие водительство и просвещение. Церковь не связана буквой. Она движется вперед, ведомая Духом»[7].

Постоянное причастие Духу, то есть непрестанное стояние в Православии, и открывает для нас высший смысл изучения святоотеческих творений, или путь постижения отцов, в свете которого и частные научные методы исследования их обретают свое истинное значение и звучание.

Естественно возникает вопрос: что предполагает такой путь, и какие требования предъявляет он к тем, кто встает на него? По нашему глубокому убеждению, прежде всего это стяжание смиренномудрия, в том числе и научного смиренномудрия. В конкретном случае оно имеет, помимо всего прочего, ясно осознаваемую презумпцию: святые отцы суть люди святые (хотя, само собою, разумеется, и небезгрешные), и тем самым не только выше любого исследователя, но и являются образцом подражания для него. Эта «дистанция святости» должна четко соблюдаться каждым, кто приступает к изучению сочинений отцов, и она исключает всякие проявления «научно-самолюбивого панибратства» по отношению к ним. Важно помнить, что слова «святой» и «святость», так много говорящие нашему сердцу и уму, играющие множеством смысловых оттенков и символических нюансов, трудно и практически невозможно понятийно определить. Да в этом и нет необходимости. Думается, руководящим принципом здесь может служить высказывание одного из замечательных исихастов нашего времени:

«Жизнь даже великих подвижников – это чреда постоянно изменяющихся взаимоотношений между благодатью и человеческой волей, между святостью и грехом, это процесс, который у аскетов называется невидимой бранью. В вечности, когда пора испытаний останется уже позади, благодать Божия восполнит недостающее и соединится с душой человеческой неразлучно, неразрывно, навсегда; а после воскресения она преобразит и одухотворит тела святых. Более того, святость в вечной жизни – это не статика, а вечное приближение к Божеству, вечное восхождение по духовным ступеням, вечное озарение Божественным светом (то, что на языке аскетики называется обожением) все большей силы и интенсивности. В этом свете человек преображается и становится более и более способным созерцать Божественную красоту, сам делаясь от этого все более прекрасным, как кристалл, в котором отражаются и играют лучи восходящего солнца»[8].

Святые отцы Церкви должны быть постоянным образцом и примером для нас

В этом отношении святые отцы Церкви должны быть постоянным образцом и примером для нас, но нельзя забывать, что мы не достигли (а скорее всего, никогда и не достигнем) удивительной меры их. Разумеется, авторитет святых отцов не означает слепое приятие всех частных мнений того или иного отца и не исключает определенной свободы в изучении их.

В свое время один русский патролог заметил:

«Чем ближе предметы святоотеческих творений к существу христианской религии, тем необходимее соглашаться с воззрениями святых отцов на сии предметы, тем необходимее подчиняться их авторитету, и наоборот, чем отдаленнее предметы их размышлений от круга тех истин веры и благочестия, которыми определяется сущность богооткровенного учения, тем менее можно усвоять отеческим творениям значение и важность»[9].

Но эта свобода не должна выходить за рамки соборного веросознания Православной Церкви, то есть не должна превращаться в произвол. Ведь любая свобода всегда есть свобода ради чего-то, а не свобода от чего-то: последнее и превращает ее в произвол. В конкретном случае свобода исследования святоотеческих произведений существует только ради вхождения в живое церковное Предание и ради жизни в нем. Мы еще должны постоянно помнить, что изучение творений отцов необходимо предполагает и приобщение святоотеческому богословию, то есть оно предполагает попытку, пусть и весьма скромную и ограниченную, самому стать богословом. А эта попытка связана с большой опасностью духовного падения, поскольку известная апостольская заповедь: «Блюдите убо, како опасно ходите» (Еф. 5, 15) касается всех граней нашего христианского жития и нашего мышления. Невольно на память приходят слова второго Богослова:

«Любомудрствовать о Боге можно не всем, потому что способны к сему люди испытавшие себя, которые провели жизнь в созерцании, а, прежде всего, очистили, по крайней мере очищают, и душу и тело. Для нечистого же, может быть, небезопасно и прикоснуться к чистому, как для слабого зрения к солнечному лучу»[10].

Преподобный Иустин (Попович) Преподобный Иустин (Попович) А всякое изучение святых отцов есть в той или иной степени любомудрие о Боге. Оно же необратимо превращается в суемудрие, если мы начинаем «любомудрствовать погрешительно», то есть следовать своей гордыне и не стремиться каждый день и час очищать себя. Когда такое стремление отсутствует, тогда дух суемудрия вторгается в нашу душу и ум, извращая их своим лукавством[11]. А этот дух, как известно, исторгается, подобно всякому духу лукавства, только постом, молитвой, бдением и прочими подвижническими трудами. Таким образом, путь постижения отцов совершенно немыслим без аскезы, мера которой у каждого изучающего святоотеческие писания разная, но без которой мы не можем шествовать этим путем. Другими словами, изучение творений отцов необходимо и неразрывно связано с постоянным устремлением следовать им в своей жизни. Ведь общеизвестен тот факт, что все святоотеческое Предание зиждется на нерасторжимом единстве делания и созерцания. И каждый приобщающийся этому Преданию не может не прилагать все усилия к соблюдению данного единства, причем того единства, в котором делание является первым и необходимым условием созерцания, его незыблемым основанием.

Неслучайно отец Иустин (Попович) сказал:

«В Православии на первом месте жития святых, а на втором – наука, причем наука жизненная, проверенная опытом, благодатная наука, лишенная всего схоластически-мертвого и по-протестански рационалистического»[12].

Это суждение, со всей очевидностью, относится и к православной патрологии, занимающейся изучением святоотеческих творений. Как особая область богословской и церковно-исторической науки, она, конечно, не может обойтись без тех методов, о которых речь шла выше, но ее нельзя ни в коем случае сводить к этим методам.

Православный патролог не может забывать о главной цели христианского жития – о своем личном спасении

Осуществляя конкретные задачи в своих частных исследованиях, православный патролог не может забывать о главной цели христианского жития – о своем личном спасении; обращаясь к писаниям отцов, он обязан уподоблять себя ученику, приходящему к старцу и вопрошавшему: «Как мне спастись?» Путь изучения отцов и путь спасения того, кто к ним обращается – не суть два пути, а путь единый и единственный. Только он один – путь Жизни, как говорилось в памятниках древнецерковной письменности («Дидахе», «Послание Варнавы» и пр.); всякий другой путь (или пути) есть путь смерти. По сути дела, это есть развитие идей св. апостола Павла, для которого «тот, кто существует вне единства Тела Церкви, одновременно находится вне спасения, и вне истинной жизни, которая исходит от Главы – Христа»[13].

Особое внимание следует обратить на то, что православный патролог, ретроспективно оглядываясь на историческое бытие Церкви, не может не проводить, среди прочего, и четкой грани между Православием и ересью. Конечно, ему хорошо известно, что между этими полюсами существовал (и ныне существует) ряд промежуточных явлений, но они существуют лишь постольку, поскольку тяготеют либо к одному, либо к другому полюсу. Например, в IV веке эти полюса ясно обозначались свт. Афанасием Великим и его соратниками, с одной стороны, и Арием, с другой. И пестрая картина различных догматических течений в эту эпоху ясно упорядочивалась их тяготением либо к Православию (в частности, таковым было «омиусианство»), либо к арианству (пример – «омийство» или «аномейство»). Поэтому Православие было и остается Православием, а ересь, в различных своих проявлениях, была и остается ересью. Между ними никогда не было «диалога», а всегда существовала только война или та духовная брань, о которой свидетельствует вся история Церкви. И отцы Церкви всегда в этой брани выступали против «супротивной рати», какие бы многоликие формы она не приобретала и на какие бы тактические изощрения она не умудрялась. Путь постижения отцов предполагает ясное осознание данного факта и исключает всякие попытки встать «над схваткой» ради миража некоей «научной объективности».

Алексей Сидоров

19 ноября 2019 г.

[1] Ср. на сей счет замечание одного нашего догматиста: «К эпохе свободы и торжества Церкви в IV веке вообще почти все Предание получает письменную запись и ныне сохраняется в памятниках Церкви». Михаил Помазанский, протопр. Православное догматическое богословие. St. Herman of Alaska Brotherhood Press, 1992. С.26.

[2] Собрание творений преподобного Иустина (Поповича). Т. II. М., 2006. С.29.

[3] Епископ Артемий. С Христом на жизненном пути. Сборник работ. М., 2010. С.140.

[4] Георгий Флоровский, прот. Догмат и история. М., 1998. С.379.

[5] Георгий Флоровский, прот. Свидетельство истины. С.25.

[6] Иларион, сщмч. Творения. Т.2. М., 2004. С.154.

[7] Георгий Флоровский, прот. Пути русского богословия, С.378–379.

[8] Рафаил (Карелин), архим. Дыхание жизни. О молитве. Саратов, 2007. С.91–92.

[9] Порфирий (Попов) , архим. Об авторитете святых отцов Церкви и важности их писаний // Прибавления к творениям святых отцов в русском переводе. Т.XXII, 1863. С.45–46.

[10] Григорий Богослов, свт. Творения, Т. II. М., 2007. С.328.

[11] Ср. ясное и точное высказывание: «Любое богословское утверждение тесно связано с жизнью во Христе; богословие, оторванное от жизни веры, вырождается в пустое многословие, тщетное умствование, лишенное всякого духовного содержания». (Георгий Флоровский, прот. Указ. соч., с.380)

[12] Иустин (Попович), прп. Собрание творений.Т. II. М., 2006.

[13] Иеромонах Афанасий (Евтич). Экклесиология Апостола Павла. М., 2009. С.197.

Православие.Ru рассчитывает на Вашу помощь!
Смотри также
Патристика и патрология Патристика и патрология
Алексей Сидоров
Патристика и патрология Патристика и патрология
Узкий путь святоотеческого богословия. Этюд 1-й
Алексей Сидоров
«Богословам», «занимающимся патристикой», противостоят именно патрологи, для которых характерно в первую очередь единство «практики» и «теории».
Лекция 7. Золотой век святоотеческой письменности Лекция 7. Золотой век святоотеческой письменности
Георгий Бежанидзе
Лекция 7. Золотой век святоотеческой письменности Лекция 7. Золотой век святоотеческой письменности
Православные просветительские курсы
Георгий Бежанидзе
Святые Василий Великий, Иоанн Златоуст, Ефрем Сирин, Кирилл Иерусалимский. Лекция и ответы на вопросы.
Патрология – это живая жизнь Церкви Патрология – это живая жизнь Церкви
Алексей Сидоров
Патрология – это живая жизнь Церкви Патрология – это живая жизнь Церкви
Беседа с доктором церковной истории, профессором Алексеем Ивановичем Сидоровым
Попробуйте почитать сочинения, например, святителя Иоанна Златоуста. Через некоторое время почти каждому семинаристу станет скучно, а вместе со скукой придет и усталость: это другой язык, другое восприятие мира и, соответственно, культура слова другая. Чтобы святитель Иоанн Златоуст стал близок и понятен, нужно совершить внутренний подвиг. И это требование подвига – необходимое условие при чтении любого святого отца. Тут нужна своего рода аскеза, то есть преодоление греховной лени, а люди, как известно, далеко не всегда любят преодолевать ее и прилагать усилия.
Комментарии
Александр19 ноября 2019, 19:13
Что, в свете этой темы, можно сказать о возможности диалога с неверующими биологами-эволюционистами и палеонтологами в теле-передаче «Не верю» (ТВ-СПАС)?? По-моему, пока, диалог не получался.
Галина И.19 ноября 2019, 11:54
Спасибо. Наиболее системное описание опыта боговидения в свете Священного Писания и творений Святых Отцов, по мнению нек. соврем. богословов, содержится в книге Вл. Лосского "Боговидение".Прп. Симеон Новый Богослов считал самой страшной ересью утверждение о невозможности видения Бога уже здесь, на земле. Он является ед. святым, подробно описавшим свой опыт боговидения и созерцания Святой Троицы, и есть такая икона."Среди ночи глубокой, среди тьмы беспросветной С изумленьем и страхом я Христа созерцаю..". Но, действительно, обожение -цель православия-невозможно без твердой веры и огромной силы духа, без аскезы. В противном случае вступают на путь ереси, обмана или входят в контакт с демонами.
Здесь вы можете оставить к данной статье свой комментарий, не превышающий 700 символов. Все комментарии будут прочитаны редакцией портала Православие.Ru.
Войдите через FaceBook ВКонтакте Яндекс Mail.Ru Google или введите свои данные:
Ваше имя:
Ваш email:
Введите число, напечатанное на картинке

Осталось символов: 700

Подпишитесь на рассылку Православие.Ru

Рассылка выходит два раза в неделю:

  • В воскресенье — православный календарь на предстоящую неделю.
  • Новые книги издательства Сретенского монастыря.
  • Специальная рассылка к большим праздникам.
×