«Да будет воля моя…»

Художник: Ладо Тевдорадзе

Софи родилась третьим ребенком в многодетной семье преуспевающего бизнесмена и мамы-домохозяйки. Семья была обеспеченной, верующей и патриархальной. Вообще-то дома ее звали Софико, так как семья имела грузинские корни, несмотря на то что давно жила в Москве.

Девочка окончила хорошую школу и поступила в престижный московский ВУЗ. Училась она, правда, не слишком успешно. Учебе сильно мешала ее природная застенчивость и грузинский акцент, который проявлялся, когда Софи волновалась. А волновалась она всегда во время экзаменов и зачетов. На удивление, не имея блестящих баллов, она была любима и педагогами, и однокурсниками за мягкость, кротость и незлобие. Она никогда никого не осуждала и не обсуждала, не входила ни в какие интриги и «дружбу» против кого-то, и вообще, казалось, была воплощением смирения.

Но эта мягкая девушка проявляла невероятную твердость, когда сокурсники отмечали чей-нибудь день рождения в пост. «Я пощусь, мне нельзя», – неизменно отвечала она в ответ на угощение. И даже самые «крутые» однокурсники замолкали и с уважением относились к ее выбору.

А одна из них даже пришла в храм, глядя на Софико.

Она никогда никого не осуждала и не обсуждала, не входила ни в какие интриги, и вообще, казалось, была воплощением смирения

Девушки дружили и сидели за одной партой, но о своей церковной жизни Софи никогда не рассказывала. Потом подруга заметила, что из метро она часто сворачивает не к университету, а в другую сторону.

– Ты куда? – догнала она ее.

– Я в церковь.

– Можно мне с тобой? – робко попросила девушка, которой раньше казалось, что в церковь ходят только древние старушки.

Постепенно они стали ходить в храм вместе, потом новоиспеченная прихожанка впервые исповедалась, причастилась и говела свой первый Великий пост.

– Какая ты счастливая! – говорила ей Софи.

– Я? – искренне удивлялась она. – Это ты счастливая, что с детства выросла в этом, а я только недавно узнала.

– Это так, – соглашалась Софико, – но у меня никогда не было такого горения в вере и жажды духовной жизни. Я просто в ней жила…

Так постепенно приближалось время окончания учебы нашей героини, и вдруг – как гром среди ясного неба: Софико убежала из дома! Бросила учебу и уехала из Москвы прямо на пятом курсе!

Для такого должны быть весомые причины. И они нашлись: юная Джульетта влюбилась. Не в грузина, не в русского и вообще не в православного парня. В курда. Без роду, без племени, да еще и без определенного рода занятий. Родители Софико сочли его совершенно неподходящей партией для их любимой дочери, но всегда послушная дочь неожиданно проявила необычайную твердость и улетела с возлюбленным в Тбилиси.

Родители от нее отказались. Тайком помогали лишь бабушка и тетя. Пожениться тоже получилось не сразу, но какое это имело значение, когда такая любовь?..

На несколько лет Софико пропала из виду. Она не приезжала в Москву, почти ни с кем не общалась, и лишь изредка в компанию друзей просачивались грустные слухи. Что Софи не слишком счастлива в браке. Что муж оказался игроком. Что ей пришлось пойти работать простой служащей в банк. А главное – что у нее нет детей.

Последнее обстоятельство было особенно удручающим для самой Софи и главным козырем для ее родни, не простившей беглянку: «Так всегда бывает с теми, кто без родительского благословения выходит замуж!»

Софико не сдавалась. Она ездила по святым местам, молилась, постилась и просила у Бога детей денно и нощно. Она лечила мужа, лечилась сама, жизнь превратилась в бесконечные обследования и болезненные процедуры у лучших светил медицины. Но долгожданная беременность не наступала...

Спокойная мягкая девушка с ямочками на щечках превратилась в нервную больную женщину, одержимую одной мечтой:

– Я так хочу детей! Я буду им прекрасной матерью, так почему Господь мне их не дает?! – в сотый раз вопрошала она у духовника.

– Да потому, дитя мое, что ты не хочешь принять волю Божью. Ты словно подменяешь слова в молитве Господней и вместо «Да будет воля Твоя» творишь в сердце: «Да будет воля моя».

После нескольких бесплодных попыток ЭКО бедная женщина почти впала в депрессию. От отчаяния, даже не сказав ничего доброму старому батюшке, она заключила контракт на суррогатное материнство.

Софико летала как на крыльях. Казалось, что жизнь налаживается, и Бог услышал ее молитвы

...Софико летала как на крыльях. Казалось, что жизнь налаживается, и Бог услышал ее молитвы: у нее скоро будут свои дети, муж устроился на работу, а ее саму простила мать, тайком от отца начавшая помогать дочери.

В положенный срок нанятая «мама» родила чудесных двойняшек: мальчика, как две капли воды похожего на мужа, и девочку – маленькую копию самой Софико.

Казалось бы, теперь можно было жить и радоваться, но что-то пошло не так...

Сначала развалился брак Софи. Муж улетел на заработки в Южную Америку и больше не вернулся.

Затем, неожиданно для всех окружающих и для нее самой, в Софико проснулась бизнес-леди. Собрав все свое мужество и решительность, она, как Скарлетт о’Хара, решила, что больше не хочет страдать. Мягкая, добрая и не слишком успешная Софи вдруг проявила предпринимательское чутье. Она открыла мини-фабрику по созданию посуды, и на нее посыпались заказы. С упоением она колесила по всей Грузии, выбирая материалы и узоры для новых коллекций.

А дети? Долгожданные дети в это время росли с няней. В какой-то момент, вернувшись из очередной поездки домой, она застала совершенно неуправляемых детей, перевернутую вверх дном квартиру и плачущую няню. Она вдруг увидела эту картину словно со стороны, и у нее в сердце что-то екнуло.

Софико поехала к своему духовнику, долго ждала, пока он ее примет, а потом много плакала, каялась и рассказывала ему обо всем.

Он молча выслушал ее, погладил по голове и сказал:

– Ну, что же, ты ведь сама этого хотела. Выпрошенный крест – самый тяжелый. Но не падай духом: Господь милосерд. Он никому не хочет погибели. А эти дети будут тебе во спасение.

Прошло несколько лет...

Батюшки не стало, но Софи хранит в своем сердце его слова. Она одна растит детей – семью больше создать не удалось. Правда, теперь ей помогают окончательно простившие ее родители. Софико вместе с детьми не отступает от храма и живо отзывается на чужую боль, особенно когда просят помочь или помолиться о детях.

Недавно она откровенно написала мне:

– Знаешь, я поняла, что за всю свою жизнь никогда не была смиренной, только сейчас я осознала, что была бунтаркой.

И я подумала: а многие ли из нас признаются в этом, хотя своими поступками мы часто тоже твердим Богу: да будет воля моя? И в ответ пришли слова Спасителя из Евангелия:

– Где твои обвинители? Никто не осудил тебя... Иди и впредь не согрешай.