Тончайшая нить свободы

Благовещение Пресвятой Богородицы. Перв. четв. XIV в. Национальный музей, Охрид, Македония

Разве подвластно нашему уму представить человека, который в здравом рассудке доверил бы подростку судьбу целого мира? Это кажется абсурдом, опрокидывающим все наши представления о власти и мудрости. А между тем, каждый год мы празднуем именно это событие. Благовещение — единственный момент в истории, когда Вседержитель добровольно стал заложником воли человека, поставив Свой Промысл и спасение Вселенной в полную зависимость от свободы… двенадцатилетней Девочки.

Представьте себе песочные часы мироздания. Вся верхняя чаша — это тысячелетия тягостных ожиданий: рыдания Адама у закрытых врат Рая, вера Авраама, пророчества Исаии, несбывшиеся надежды множества праведников. А внизу, в абсолютно пустой пока еще части, — возможная и так горячо чаемая новая жизнь мира, которая либо взойдет живительным ростком Богочеловечества, преображая всё сущее, либо так и останется нерожденной мечтой, погребенной под толщей веков.

И весь огромный массив истории в этих песочных часах стремительно сужен до одной-единственной точки, до того одного мгновения в Назарете, когда возможность — быть или не быть Спасению человечества — замерла перед решением, отданным на свободную волю Марии.

Мы часто по умолчанию уверены, что Дева Мария была как бы «запрограммирована» на святость. Но если это так, то тогда Благовещение превращается в благочестивый спектакль, а подвиг Марии — лишь в видимость подвига. Но нет: решение, страшное по своей космической ответственности, действительно было возложено Богом на двенадцатилетнего Ребенка. И при этом Сам Бог смиренно, как проситель, ждал Ее ответа. Лишь такая, предельно искренняя человеческая свобода нужна была для воплощения в мир Бога, становящегося человеком ради спасения людей. И лишь Она одна — из всего человеческого рода — могла исполнить немыслимое — стать Матерью Бога.

А могла бы и не исполнить. Мы редко задумываемся о том, что у Марии была реальная возможность отказаться. Свобода не была бы свободой, если бы выбор был предрешен. Святитель Николай Кавасила, византийский святой XIV века, так озвучил это ошеломляющее открытие: «Воплощение было делом не только Отца ..., но и воли и веры Девы». Архангел Гавриил — это не адъютант, прибывший с приказом. Он — посланник, с трепетом ждущий ответа.

А Бог? Он что, императивно информирует Марию о Своем вердикте? Нет. Творец смиренно склоняется перед тварью, умоляя её дать Ему плоть.

Если бы в это мгновение Она дрогнула, если бы в Её сердце нашлась хотя бы тень корысти, страха, или ложного смирения: «Я недостойна…» — песочные часы истории разбились бы. Могла бы Она сказать: «Нет»?.. Безусловно. Бог не стал бы принуждать Её. Он продолжал бы ждать — столетия, тысячелетия, — пока не нашлось бы другое сердце, способное на такую чистоту и доверие. В Благовещении как нигде мы видим то, от чего в благоговении должна ужаснуться наша душа: добровольное бессилие Бога перед нашей свободой.

Но за свободу надо платить. И мы прекрасно знаем, что цена свободы — предельно высокая. Мария знала иудейский закон: девица, оказавшаяся непраздной до брака, подлежала побиению камнями. Пока не умрет. Так что Её «да» было в первую очередь полной и радостной отдачей Себя в волю Божию, даже при условии бесчестия, отвержения, угрозы мучительнейшей позорной смерти.

Не предлагал Ей Бог венец Небесной Царицы, а лишь дорогу ко Кресту. И Девочка пройдет это путь, став предтечей пред Своим Сыном. А три десятилетия спустя — уже вместе с Ним — взойдет на Голгофу, и «оружие пронзит Ее душу».

Но для нас, людей, все сложилось очень счастливо. Свершилось Благовещение — «спасения нашего главизна». Рождение Богочеловека в Вифлеемском хлеве. «Осанна», «распни», Голгофа, сошествие во Ад. Славное Христово Воскресение.

Девочка из Назарета до конца и в совершенстве исполнила всё, что ждал от Нее Создатель. Она не подвела. Ее жизнь на все времена остается триумфом высшей человеческой свободы. Ну, а о том, чего Ей эта свобода стоила, мы услышим вскоре, в Великую Пятницу, при чтении Ее материнского «Плача».

Благовещение открывает нам ещё одну поразительную истину: Бог верит в человека больше, чем человек способен верить в Бога. И здесь рождается вывод, пугающий наш робкий ум: если судьба мироздания была вверена Марии, значит, и сегодня судьба мира в чем-то решающем зависит от моей личной свободы.

Христос стоит у дверей нашего сердца так же, как Гавриил стоял некогда перед Марией. «Се, стою у двери и стучу: если кто услышит голос Мой и отворит дверь, войду к нему, и буду вечерять с ним, и он со Мною» (Откр., 3:20). Бог никогда не вламывается в горницу нашей души. Дверь Богу открывается только изнутри.

Мы привыкли думать, что мир держится на силе — на легионах, капиталах, политических решениях. Но Благовещение утверждает обратное: мир покоится на руках Смирения. Не на автоматизме законов природы, не на произволе всемогущего небесного Монарха, а на тончайшей нити свободного человеческого согласия быть с Богом.

Смирение — не слабость и не пассивность. Это предельная духовная концентрация в Боге, высшая форма бодрствования духа. Пресвятая Дева не обладала властью, богатством, знатностью, У Неё было лишь одно — способность произнести: «Да будет мне по слову Твоему» так, чтобы «Слово стало Плотью».