«После семидесятилетнего духовного голода люди хлынули в Церковь»

Архимандрит Зосима (Горшунов) – один из старейших клириков Тобольско-Тюменской епархии. Его церковное служение и миссионерская деятельность начались еще в далекие 1980-е годы. Он является наместником Свято-Троицкого мужского монастыря г. Тюмени, духовником епархии и Тюменского духовного училища.

Данные воспоминания отца Зосимы о его священническом пути и миссионерской деятельности в Сибири вошли в книгу «Возрождение Православия в Ханты-Мансийске: свидетельства участников» (Ханты-Мансийск, 2025). Статья подготовлена с использованием Гранта Губернатора ХМАО-Югры на развитие гражданского общества, предоставленного Фондом «Центр гражданских и социальных инициатив Югры».

Архимандрит Зосима (Горшунов)

Приход к вере

Родился я в городе Омске. На огромный миллионный город было всего две церкви. В одной из них, Крестовоздвиженской, меня крестили, примерно лет в пять. Потом в моей жизни был период забвения. Родители меня вере особо не учили, хотя и мама, и бабушка были верующим. Маму звали Людмила Алексеевна, а бабушку Платонида Николаевна. Они ходили в церковь на богослужения, держали посты. Помню, лет в десять они меня привели в храм и в первый раз причастили. В то советское время это было рискованно для них и требовало мужества. Но я тогда еще ничего не понимал.

Второй раз я причастился через десять лет, когда после армии уже сознательно пришел к вере. Дома у нас был Новый Завет. Я стал читать Евангелия, послания апостола Павла. Особенное влияние на меня оказали слова апостола Павла о Христовом благовестии и последних временах. Я тогда сильно задумался над прочитанным, принял как истину и уверовал.

Очень важно посеять в душе ребенка или взрослого человека семя веры, которое обязательно возрастет при благоприятных условиях, найдет живой отклик в его сердце. Зачастую Евангельское слово не сразу приносит свои плоды, но постепенно созревает в душе человека, до определенного момента оставаясь незаметным для него самого. Так было и со мной.

Путь к священству

Я видел, что в Церкви не хватает священнослужителей, и принял решение стать священником. Знакомый диакон предложил мне поступить в семинарию, и я согласился. Я понимал, что без образования хорошо служить Церкви нельзя. Если хочешь послужить Церкви, значит, надо быть образованным. При этом я еще ни одного дня не был на клиросе, не умел ни читать, ни петь по-церковному.

Я видел, что в Церкви не хватает священнослужителей, и принял решение стать священником

Епископ Омский и Тюменский Максим (Кроха)^[1] меня благословил, и в 1977 году я поступил в семинарию. Тогда в России было всего три семинарии: в Санкт-Петербурге, Москве и Одессе. Я поступил в Московскую духовную семинарию.

Удивительное дело, в год моего поступления впервые после 1940-х годов Советское правительство и Комитет по делам религий разрешили сделать в семинарии три параллельных класса. До этого принимали всего по 30 человек в год в один класс. А что это такое для Церкви, когда есть острая нехватка духовенства? Когда я поступал, впервые разрешили принять сразу 90 человек. Зачислили же всего 120, потому что кого-то сразу брали на второй или третий курс. Удивительно было еще и то, что все, кто приехал поступать, были приняты. Никого домой не отправили. Такая тогда была нехватка духовенства в Церкви. С того времени так стали набирать каждый год, и постепенно семинария разрослась сначала до пятисот, а потом и до тысячи человек.

После завершения учебы я вернулся в Тюмень, и владыка Максим рукоположил меня в дьяконы, а после в иеромонахи. Сначала я служил в Тюмени настоятелем церкви Всех святых, потом был переведен в Тобольск.

Духовное преемство

Еще до всех моих миссионерских поездок довелось мне повидаться с отцом Парфением (Невмержицким)^[2], который был, наверное, последним священником в Югре в 1960-е годы. После заключения он находился в ссылке и служил в храме деревни Шапша возле Ханты-Мансийска, приезжал к верующим и туда. Хотел и там открыть церковь, но ему не дали. После его отъезда церковная жизнь здесь угасла до 1990-х годов.

Где-то в 1985 году он приезжал в Омск, к владыке Максиму. Уже совсем старенький. Руки дрожат. А я в то время служил в г. Тара. И тоже оказался в Омске. Послужили вместе на литургии. Жаль, пообщаться особо не удалось. Он потом на Украину уехал и там где-то почил. Лет до девяноста дожил.

Получается, историческое духовное преемство у нас с ним получилось. Я тогда не думал и не гадал, что окажусь в Ханты-Мансийске, буду там проповедовать и служить. А Господь свел меня с тем, кто подвизался там до меня.

Сибирская миссия

Тысячелетие Крещения Руси, которое праздновалось в 1988 году, открыло нам возможности осуществлять православную миссию за пределами Тобольска. На то время Тобольск был последним сибирским городом, где были открыты православные храмы. Дальше на Север была духовная пустыня, не было ни одного храма. Нефтеюганск, Сургут, Ханты-Мансийск, Ноябрьск, Когалым, Нижневартовск, Салехард и другие города были без духовного окормления. На Крайнем Севере православные зыряне сами крестили младенцев, нарекали им имена по святцам. Миропомазание же совершалось потом, когда удавалось попасть в храм или когда к ним приезжали священники. Кто-то так и заканчивал свой путь без миропомазания.

Архиепископ Феодосий (Процюк)^[3], который в 1986 году пришел на смену владыке Максиму, благословил открывать приходы на северных землях. Первый такой приход был нами открыт в Кондинском, до которого, помнится, мы летели на самолете Ан-2.

Для того чтобы открывать на Севере новые приходы, прежде всего нужно было найти верующих местных людей. Вот как мы действовали. В Тобольске на кассе Софийско-Успенского собора спрашивали у паломников, откуда они приехали. Если люди называли город или поселок, где еще не было храма, предлагали им помочь организовать приход. Договаривались о том, как и когда к ним приедем. Так благодаря неравнодушным активным верующим рождались новые приходы, возводились новые храмы.

Минимиссионерский отряд обычно состоял из священника и певчей. Этого было вполне достаточно. Все остальное делалось общиной. В моих поездках меня почти всегда сопровождала псаломщица Акилина Евгеньевна Есняцкая^[4], моя правая рука во всем.

Бывало, она и сама без батюшек летала в разные города для организации приходов, иногда даже без адреса, не зная к кому обратиться, полагаясь на волю Божию. Так, например, было в Нижневартовске. В Салехарде, куда мы прилетали, у нас адрес был, потому что прихожанка прихода в Увате Анастасия Чемоданова дала нам адрес своей дочери там. По этому адресу мы прилетели и сразу организовали общину.

В дальнейшем батюшек в качестве певчих и пономарей стали еще сопровождать воспитанники Тобольской духовной семинарии^[5], которая летом становилась базой для миссионерской практики. Год семинаристы учились, а летом вместе со своими преподавателями отправлялись на проповедь. Тогда на всех преподавателей и студентов Тобольской семинарии составлялся график, кому, куда и с кем ехать. Одним из таких семинаристов-миссионеров был и будущий первый официальный настоятель Знаменского храма отец Сергий Кравцов.

Священник Сергий Кравцов с сестрами милосердия

В 1989 году мы совершили первую миссионерскую поездку: заехали в Салехард, Горноправдинск, Кондинск и близлежащие деревни Першино, Демьянское, Туртас и другие. В Когалым заехать не успели. Будучи в Нефтеюганске, купили там небольшой домик и организовали в нем первую общину. В 1990 году настоятелем туда был назначен иерей (ныне – протоиерей) Николай Матвийчук^[6]. В Сургуте община уже существовала с 1987 года. Владыка Феодосий поставил туда настоятелем протоиерея Виктора Райша^[7].

Обычно по приезде в какой-то населенный пункт мы давали объявление по радио, что по такому-то адресу в такое-то время будут совершаться Крещение, Исповедь, Причастие, что можно пригласить священника домой на соборование.

Стоило нам приехать в какую-то отдаленную деревню, объяснить в сельсовете, кто мы, дать объявление, так сразу же весь народ сбегался

После семидесятилетнего духовного голода люди хлынули в Церковь. Все тогда хотели покреститься. Был массовый запрос на православную веру. Помню, стоило нам приехать в какую-то отдаленную деревню, объяснить в сельсовете, кто мы и зачем приехали, дать объявление, так сразу же весь народ сбегался. Удивительное дело.

Сейчас, к сожалению, уже не так. Время другое. Острота духовного голода ушла. Где храмы появились, где батюшки часто приезжают. Обыденным это для людей стало: церковь и церковь, приехал и приехал.

База у меня была в Увате, потому что там я был временно исполняющим обязанности настоятеля. Там был аэропорт, откуда мы летали в Кондинск, Горноправдинск, Ханты-Мансийск. Из Тюмени на Як-40 летали в Салехард. Летом путешествовали по воде на «Ракете», заезжали в Березово.

На каждый приход приезжали примерно один в раз месяц или раз в два месяца. Все зависело от условий времени года. Летом можно было чаще ездить, зимой меньше. Мы постоянно были в разъездах. Так длилось примерно до 1993 года, когда меня перевели в семинарию, где я стал преподавать литургику и нравственное богословие. Я еще до 1995 года оставался настоятелем Уватского храма и продолжал ездить по другим приходам, но уже меньше.

Всего, начиная с 1989 года, нам, с Божией помощью, удалось открыть одиннадцать приходов.

Это были первые годы развития Тобольско-Тюменской епархии^[8]. Выпуски семинарий были небольшие, священников не хватало. А мест для служения было много. В то время, которые многие называют церковным возрождением в России, с одной стороны, массово открывались приходы, с другой, священников было очень мало. Часто на одного батюшку приходилось несколько приходов.

Так тогда было и со мной. Официально я был настоятелем Уватской церкви и временно прикреплен к тем приходам, которые окормлял. Кроме собственно духовного окормления, приходилось также одновременно заниматься вопросами получения приходами статуса юридического лица, решать экономические вопросы, курировать строительство храмов.

Собратья-проповедники

Кроме меня на миссионерской ниве подвизался игумен Василий (Донец). Он приезжал с целой группой. Ему дали катер, и он все лето проездил. Это был, наверно, год 1994-й или 1995-й. Сейчас точно не помню. Он тогда объездил все населенные пункты от Тобольска до Салехарда. И в Ханты-Мансийск заезжал. Совершил титанический труд. Он даже в Лабытнанги доехал. Крестил там 300 человек за один раз.

Еще по сибирским приходам ездил отец Алексий Сидоренко^[9], на катере или на «Ракете». «Ракета» целый день идет от Тобольска до Ханты-Мансийска. Потом после ночевки можно было доехать до Березово. А оттуда тоже после ночевки и до Салехарда добраться. Так в три этапа и добирались.

Ездили и по железной дороге. Нефтеюганск, Сургут, Нижневартовск и дальше туда до Ноябрьска, Нового Уренгоя, а оттуда и до Ямала.

Протестанты

Параллельно с нами в Сибири стали проповедовать американские протестанты. В 1992 году по сибирским рекам прошелся корабль, на котором было почти 120 протестантских проповедников. Я читал, что на эту миссионерскую операцию было выделено около 40 млн долларов. В Тобольске был организован баптистский центр, их главный молитвенный дом. Протестанты посетили все деревни, заезжали в Уват, Демьянку, Горноправдинск, Ханты-Мансийск, Салехард и даже Аксарку на Ямале. Везде проповедовали, раздавали Новый Завет, организовывали свои общины. Потом на теплоходе вернулись обратно. По сути, тогда было заложено начало протестантизма в Сибири.

Параллельно с нами в Сибири стали проповедовать американские протестанты

Потом в частном порядке приезжали и другие проповедники из США, Канады и других западных стран.

Помню, как-то в Уват приехал один такой проповедник и раздавал всем встречным такие голубые Евангелия в твердом переплете. Многие брали и потом тут же рвали и выбрасывали. Народ дикий был. Приходилось ходить и собирать. Штук семь или восемь я тогда собрал.

Рождение Знаменского прихода в Ханты-Мансийске

Со Знаменским приходом в Ханты-Мансийске была своя история. Приехали в Тобольск паломничать Анна Медведева и Пелагея Судейкина. Мы их расспросили, узнали, что они очень хотят, чтобы у них в городе была церковь, взяли адрес и поехали.

В первый свой приезд мы с Акилиной Евгеньевной остановились у Пелагеи. Акилина Евгеньевна сразу организовала хор, учила народ петь и читать. Во всем мне помогала.

Дали объявление по радио о нашем приезде и возможности креститься, исповедоваться, причащаться, совершать другие Таинства и священнодействия.

Новые времена настали. Помню, к нам даже пришел председатель местной комсомольской организации, такой молодой бойкий парень^[10]. Рассказывал, что он был в Польше и Чехословакии, где люди спокойно ходят в церковь, и что он никаких проблем не видит, чтобы была вера. Я впоследствии крестил его, а также всю его семью, квартиру освятил.

Вот так мы и ездили, основывая новые или укрепляя уже созданные приходы.

Иеромонах Зосима (Горшунов) на крестном ходе

Посоветовавшись с общиной, решили назвать приход в честь иконы Божией Матери «Знамение». Во-первых, потому что, по историческим данным, до революции в Самарово была Знаменская икона Богородицы, которая в древние времена была привезена сюда казаками и осталась здесь чудесным образом. В советское время она была утеряна. Во-вторых, мы приехали зимой 1989 года, как раз в день празднования Новгородской иконы «Знамение», а также Абалакской Знаменской иконы, самой почитаемой иконы Божией Матери в Сибири (10 декабря).

Общину тогда, по сути, возглавляла Анна Васильевна Медведева. Она была инициатором и двигателем всего, что в ней происходило. Была организатором, уставщиком, псаломщиком. Когда не было священника, именно она вела всю богослужебную жизнь общины. Читала вечерню, утреню, изобразительны, каноны, поучения. У нее был удивительный дар служения Богу и ближним. Она рассказывала, что ее благословил на эту деятельность в Ханты-Мансийске знаменитый старец Псково-Печерского монастыря архимандрит Иоанн (Крестьянкин)^[11].

Народу в общине для начала было немало. И мужчины были. Всего около тридцати человек. Помню Татьяну Константиновну Баженову, мужа ее Василия, Валерия, Надежду и Сергия Никоновых, Косыгина Николая Захаровича с супругой. Им и всем, кого не назвал, низкий поклон. «Церковь не в бревнах, а в ребрах», – гласит народная поговорка. Вот эти самые первые верующие стали теми самыми ребрами, в которых возродилась Церковь в Ханты-Мансийске.

В 1990 году была образована Тобольско-Тюменская епархия. Первые полгода ее возглавлял епископ Антоний (Черемисов)^[12]. Помнится, на Петра и Павла (12 июля) мы вместе с ним приехали в Ханты-Мансийск. Поездили по городу, выбирали место для будущего Воскресенского собора. Потом сходили в администрацию, где владыка предложил именно то место, на котором впоследствии уже при отце Сергии был построен собор. Настоял на этом месте. Ведь оно доминирует над местностью, с него открывается прекрасный панорамный вид на весь город, на слияние Оби и Иртыша.

Сначала мы собирались в доме у Пелагеи, потом у Геннадия Закалина. После его смерти администрация города выкупила дом у его матери Татьяны и передала православной общине. В этом доме и был обустроен первый православный храм в столице Югры.

В центре – митрополит Тобольский и Тюменский Димитрий, слева – иеромонах Зосима (Горшунов), справа – Владимир Семенович Семенов

Потом в 1991 году уже владыка Димитрий (Капалин)^[13] освятил его полным чином. Сегодня в этом здании находится трапезная и воскресная школа Знаменского прихода^[14].

Места в новом храме было мало. Приход постепенно разрастался. Приходили все новые и новые люди. Ощущалась насущная необходимость в отдельном помещении для воскресной школы. Поэтому фактически сразу же после освящения первого храма приняли решение о строительстве второго. Тем более что рядом с домом был большой участок. Территория позволяла построить полноценный храм. Так и решили сделать.

Ученики и преподаватели воскресной школы Знаменского прихода

Строительство Знаменского храма

Строили по образу церкви в Увате. Нам волей Божией в руки попалась книга «Искусство Русского Севера»^[15], в которой рассказывалось о храме на острове Заицком, сооруженном при Петре I из бревен за один день. Была там и его фотография. Очень он нам понравился по конструкции. По этой фотографии сделали эскизный проект и стали строить. Очень хорошо получилось. В Ханты-Мансийске строили по этому же проекту. Учитывая северные условия, храм был еще дополнительно утеплен.

В связи с тем, что земельный участок был растянут вдоль дороги, при строительстве храма пришлось отступить от традиционной ориентации с запада на восток. Поэтому Знаменская церковь смотрит алтарем не на восток, а на юг. Еще одним отличием Знаменского храма от храма в Увате были его более габаритные размеры и, соответственно, большая вместительность.

Строили, как говорится, всем миром. Кто чем мог, помогал. И люди, и организации. Курировал строительство Владимир Семенович Семенов.

В обустройство внутреннего убранства храма много сил вложил воспитанник Тобольской духовной семинарии Александр Быков, который также был талантливым иконописцем и мастером резьбы по дереву. Тогда он сделал для Ханты-Мансийской общины резные иконы «Знамение» и Спасителя, а также храмовое Распятие, перед которыми люди до сих пор молятся; для храма в Увате вырезал из дерева иконы Спасителя и Илии-пророка.

Знаменский храм был освящен владыкой Димитрием в 1995 году. Последний раз я в нем был в 2006 году, по приглашению настоятеля отца Сергия приезжал на храмовый праздник.

Наместничество

В Тобольской духовной семинарии я преподавал с 1993 по 2021 год. С конца 1990-х годов около семи лет был также наместником возрожденного Абалакского монастыря. Я был вторым наместником после отца Симеона (Микушина). После меня пришел игумен Гермоген (Серый)^[16], который потом стал епископом Мичуринским. При нем все ремонты прошли и церковь построилась. Сейчас наместником Абалакской обители является отец Серафим (Краснов). После монастыря я служил в Софийском соборе Тобольского кремля, где служат все преподаватели семинарии.

В 2021 году владыка благословил меня ехать в Тюмень, назначив наместником Троицкого монастыря.

Всего в нашем монастыре подвизается 25 человек: 11 священнослужителей, 3 инока, остальные трудники и послушники

Наш монастырь был основан в XVIII веке святителем Филофеем (Лещинским)^[17]. В 1923 году советская власть его закрыла, братию репрессировала. Только в 1995 году монастырь и Троицкий собор отдали епархии. В 1997 году было возрождено Тюменское духовное училище. Все это совершилось трудами и молитвами первого наместника иеромонаха Тихона (Бобова), сейчас епископа Ишимского^[18]. С него началось возрождение обители. Ему пришлось все поднимать из руин, реставрировать, делать иконостас.

До возвращения здесь находились разные организации: музей Петра и Павла, водоканал со своими сооружениями. Сейчас уже ничего не осталось. Все снесли. После отца Тихона наместником стал отец Михей (Селяков). Он сейчас трудится во Вьетнаме под началом владыки Павла. Потом был отец Иларион, пришедший из Абалака, а после него поставили меня. Получается, я четвертый наместник.

Всего в нашем монастыре подвизается 25 человек: 11 священнослужителей, 3 инока, остальные трудники и послушники.

Также преподаю в училище нравственное богословие, являюсь духовником училища и всей Тобольско-Тюменской епархии.

Знамение веры

Слово «знамение» переводится как «знак». Что же это за знаки такие – икона Знаменская, Знаменский храм. Думаю, это знаки милости Божией, Его бесконечной спасительной любви к нам. Главное эти знаки заметить, распознать и последовать за ними. Кто будет внимать себе, вникать в Промысл и волю Божию, для того эти знаки послужат на пользу. Чтобы так произошло, нужно себя очищать и просвещать ради встречи и общения с Господом. Мы восходим к Нему путем богопознания, богообщения и обожения. В последнем – назначение и цель жизни человека, которую Христос еще называет приобщением к Царству Божиему.

Об этом надо говорить на каждой службе. Не будем внимать себе, не исполняя волю Божию, и Царства Его не достигнем. Ведь к чему приобщаемся, в том и остаемся. Богу приобщаемся – с Ним пребываем. С миром общаемся – с миром и погибаем, напрасно жизнь свою проживаем. Не дай, Господи.