Выпускник МГУ иеромонах Кирилл (Перегудин): Физика прекрасна, но мне хотелось работать с людьми

Мы продолжаем серию интервью со священниками — выпускниками Московского университета. С выпускником физического факультета, насельником Данилова монастыря иеромонахом Кириллом (Перегудиным) «ТД» поговорил о том, как он поступил в МГУ, не приезжая в Москву, почему изучение природы — первый шаг к Богу, что общего между монастырём и общежитием, каково сегодняшнее состояние Китайской Православной Церкви и чем живёт её московское подворье.

— Отец Кирилл, в одном из интервью вы сказали, что в 1998 году были «апокалиптические настроения», и именно в это время вы стали ходить в храм. Можете пояснить, что вы имели в виду? Каким был ваш путь к вере?

— На моей малой родине почти все храмы были закрыты с 1930-х годов. В семье верующей была только бабушка — она переписывала и знала некоторые молитвы, хранила иконы, но церковным человеком не был никто. Переломным моментом стал 1998 год: мне было 15 лет, на летние каникулы я приехал в деревню, и в это время трагически погибает мой дядя Володя всего в 41 год (в день России их с женой сбила машина у колодца, жена по милости Божией выжила). Это было первое столкновение со смертью очень близкого человека, разворачивающаяся на глазах сцена, когда матери сообщают о внезапной смерти сына. Я начал задумываться: почему одни люди доживают до старости, а другие уходят в самом расцвете сил? Кто это решает? Тут можно вспомнить первые страницы «Мастера и Маргариты»: «Да, человек смертен, но это было бы ещё полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен, вот в чём фокус! И вообще не может сказать, что он будет делать в сегодняшний вечер».

А буквально через три недели в той же деревне умирает мой дедушка, участник Великой Отечественной войны Николай Васильевич Горюнов, практически на моих руках. Мы с бабушкой, как умели, читали отходные молитвы по появившемуся у нас после смерти дяди молитвослову. И, наверно, эти юношеские молитвы были самыми искренними. Сам по себе 1998 год был непростым: экономический кризис, чехарда премьеров, политические изменения. Но главное, конечно, что такие внезапные смерти родных людей заставили меня размышлять о главном — о вечности, о смысле жизни.

— А на следующий год вы поступили в МГУ. Было ли трудно парню из Башкирии приехать в большой город? Почему выбрали именно физический факультет?

— После лета 1998 года я вернулся в родной Стерлитамак, где заканчивал последний класс школы — и стал иногда заглядывать в храм мученицы Татианы, который тогда был у нас единственным в городе. Там в воскресной школе впервые познакомился с книгой «Закон Божий» протоиерея Серафима Слободского, и в феврале 1999 года покрестился. На тот момент я активно готовился к поступлению в вуз, и у меня уже был некоторый опыт журналиста на местном детском телеканале в городском Дворце пионеров. Мы снимали передачи для детей, так что поступать я был настроен в Башкирский государственный университет в Уфе на факультет журналистики — уже собирал документы. Но всё получилось иначе.

В 1999 году Московский университет начал организовывать выездные олимпиады «Ломоносов». Комиссия, в том числе преподаватели физфака, приехала в наш город в одну из гимназий. Я решил поучаствовать просто из интереса: физика и то, как мыслят физики, мне всегда нравилось. И всё сложилось прекрасно. А поскольку я окончил школу с золотой медалью, меня сразу зачислили. Так я поступил в МГУ, даже не приезжая в Москву. Мама, конечно, переживала, но отпустила меня — она понимала, что столица может открыть передо мной бóльшие возможности.

В тот год в университет поступило много ребят из Стерлитамака. Мы поддерживали друг друга, поначалу родители даже привозили нам продукты одной машиной. Мы и сейчас продолжаем общаться: многие земляки окончили физфак, некоторые работают по специальности.

Мне кажется, изучение природы — первая ступень к постижению Бога. Среди преподавателей и однокурсников были и верующие люди. Один из моих соседей, отличник Саша Пименов (теперь крупный специалист в теоретической физике и замечательный преподаватель родного физфака), по воскресеньям куда‑то рано уходил — оказалось, в храм. Потом он был и на моем монашеском постриге. А позже, когда я уже стал священником, к нам в храм неожиданно пришел другой мой однокурсник, Сергей Тетеруков, друг по военной кафедре МГУ, теперь исполнительный секретарь Евразийской группы по противодействию легализации преступных доходов и финансированию терроризма — он тоже воцерковился, причём я на это никак не влиял. Поистине, пути Господни неисповедимы.

Изучение физики каждый раз давало новые свидетельства, что вся окружающая нас красота и мудрый порядок указывает на Творца. В математических моделях есть такой прием, когда вы берёте какую‑то формулу и гипотетически устремляете один из параметров к нулю или к бесконечности — получаются интересные, неожиданные результаты. Но в реальном физическом эксперименте ни один параметр нельзя довести до абсолютного нуля или до бесконечности — это всегда лишь приближение. И человеку остается смириться с тем, что ему открыто на данный момент: неважно, идёт ли речь о духовном мире, или мире физическом. Мне кажется, именно смирение, осознание своей ограниченности позволяет быть и хорошим священником, и хорошим учёным. А когда человек полагает, будто однажды раскроет все тайны, он впадает либо в гордость, либо в прелесть, что в общем одно и то же.

Студент МГУ Константин Перегудин. Фото из личного архива иеромонаха Кирилла

— Какими были ваши университетские годы — весёлыми или напряжёнными? Чего было больше, друзей или учебников?

— Всё было насыщенно — и того, и другого хватало. Физфаковцы известны своей активностью. Вы знаете, что движение стройотрядов в 1950–1960‑е годы началось именно с физфака? Потом эта деятельность поутихла, но в моё время стройотряды начали возрождать.

Однажды на «День физика» мы поставили оперу «Два пути», в которой я сыграл Архимеда. В центре сюжета — выбор между добром и злом, между любовью и иными путями. Это была почти религиозная постановка с глубоким моральным подтекстом — о том, какой путь выбирают учёные, как это все совместить в жизни.

Кстати, не так давно с хором нашего Данилова монастыря мне довелось принять участие в постановке музыкально-драматической притчи «Между небом и землей» на сцене театра Моссовета. Это сюжет о жизни архиепископа Луки (Войно-Ясенецкого). И это ярчайший пример для ученых, преподавателей, для всех людей Московского университета, в котором святитель Лука, кстати, на медицинском факультете защитил докторскую диссертацию по регионарной анестезии в 1916 году. Главный посыл спектакля в том, что и в наше время можно стать святым. Можно трудиться на любой светской работе (святитель Лука был хирургом), но при этом посвятить жизнь Богу. И это обязанность любого христианина.

С третьего курса я активно участвовал в работе университетского студсоюза: проводил встречи с гостями университета (в том числе с участием ректора Виктора Антоновича Садовничего), организовывал поездки, общался со студентами из других вузов — как российских, так и зарубежных. Благодаря студсоюзу побывал в Татарстане, Кабардино‑Балкарии, Беларуси, Армении. В 2004 году был ответственным секретарем Международной научной конференции студентов, аспирантов и молодых учёных «Ломоносов». Ну и, конечно, незабываемой кульминацией этой общественной жизни были праздничные торжества в честь 250-летия альма-матер в январе 2005 года, когда Владимир Владимирович Путин приезжал к нам на встречу и подписал указ об объявлении Татьяниного дня Днём российского студенчества. Недолгое время поработал в рамках подготовки к юбилею в информационно-аналитической службе МГУ под руководством Валентина Ивановича Ильченко, так что первая моя запись в трудовой книжке — университетская.

Константин Перегудин в день вручения диплома об окончании МГУ. Фото из личного архива иеромонаха Кирилла

— Были ли у вас любимые предметы или преподаватели?

— Самые яркие впечатления, особенно на первых курсах, оставили не столько «любимые», сколько те, что оказали влияние на какие-то жизненные установки. Например, семинары по математическому анализу у нас вёл Сергей Алексеевич Зададаев. Он был весьма требовательным и поставил тогда мне единственную тройку за время учёбы — это меня очень смирило. А ещё благодаря ему я, наверно, до сих пор смогу продифференцировать не очень сложную функцию или взять интеграл. С благодарностью вспоминаю профессоров Анатолия Степановича Чиркина и Александра Михайловича Салецкого, которые руководили моими дипломными работами в бакалавриате и магистратуре соответственно. Всё остальное, связанное с физикой, вспоминается смутно. Зато хорошо помню тему своего диплома на кафедре общей физики и волновых процессов: «Пространственные эффекты в неклассическом свете при параметрических преобразованиях оптических частот».

— Вы говорили, что вам было нетрудно жить в келии с другим монахом, потому что в жизни было много общежитий. Можно ли сказать, что жизнь студента — это тренировка христианских добродетелей?

— Да, безусловно. Это, кстати, проблема нашего времени: почему велико количество разводов? Потому что люди не умеют притираться друг к другу, понимать и принимать недостатки ближнего. А в общежитии деваться некуда: тебя поселили — и живёшь с другими людьми, хочешь или не хочешь.

Первое время мы жили в комнате втроём, все с очень разными характерами: кто‑то хочет спать, а кто‑то ночью готовится к занятиям, «ботает». Приходилось учитывать интересы друг друга. Конечно, студенческое общежитие — это не монастырь, но оно научило нас, что важно уметь уступать, поддерживать ближнего, видеть не только свои интересы, но и нужды других.

Китайский павильон во дворе храма святителя Николая в Голутвине

— Как сложился ваш путь после университета?

— Когда я учился на третьем курсе, на физфаке ввели новую специальность «Физика и менеджмент научных исследований и высоких технологий» при поддержке компании «Русский алюминий». Уже на последних курсах бакалавриата появились дополнительные предметы. А в магистратуре мы изучали менеджмент, финансы, внедрение инноваций, высокотехнологичный бизнес… Мне было интересно, потому что это связано с управлением и работой с людьми. Я понимал: физика прекрасна, но это неживой мир, а мне хотелось взаимодействовать с живыми людьми. Поэтому после магистратуры я поступил в аспирантуру экономического факультета, на кафедру управления, и параллельно работал в «Русском алюминии». Но в силу разных обстоятельств диссертацию по теме командного менеджмента не завершил и не защитился.

Промыслом Божьим я оказался в московском храме Троицы Живоначальной в Хорошёве. Там был организован молодёжный клуб, и я впервые познакомился с жизнью Церкви вне богослужения. Увидел, что есть другие молодые люди, студенты, которые тоже интересуются верой. И понял, что мне нужно двигаться в этом направлении. Тогда у меня был период неофитства: я был готов оставить успешную карьеру и хорошую зарплату, чтобы быть ближе к Церкви.

— Поэтому и ушли из «Русского алюминия»?

— Я три года проработал в аналитическом отделе планово‑бюджетного департамента финансовой дирекции. Запомнился кризис 2008 года: приходилось экономить буквально на всём, даже документы печатали на обеих сторонах страницы. Тогда я осознал, как быстро меняется материальный мир — сегодня всё может быть прекрасно, а завтра наступит кризис. Финансовое благополучие не гарантирует счастья и успеха.

Помимо этого, надо было думать о личном будущем. В «Русском алюминии» становилось скучновато: я мог развивать карьеру, но чувствовал, что это не совсем моё. Мне не хватало живого общения, осмысленности того, чем и ради чего я занимаюсь. Постепенно осознал, что Церковь — это не купола и кресты, а живые люди, сплочённые верой. Именно они настоящая команда, о которой я мечтал в светской организации, про которую хотел написать диссертацию. Только её лидер — Господь наш Иисус Христос. И у каждого свои таланты: кто‑то должен быть учителем, кто‑то — проповедником…

Решающий момент наступил в 2009 году — на майские праздники у нас была поездка православного молодёжного клуба в село Отрадное Воронежской области к настоятелю тамошнего храма отцу Геннадию Заридзе, очень чуткому батюшке, который сам окончил биологический факультет и готовил себя к научной стезе, но пережил клиническую смерть и резко развернул свой жизненный путь в сторону Бога. Кстати, удивительно, что сейчас отец Геннадий является еще председателем Объединения православных ученых, а на Рождество Христово 2015 года отметить праздник к нему приезжал президент. Так вот, после той поездки и после замечательных духовных кантов отца Геннадия я окончательно решился: раз есть такая возможность, я готов служить Церкви. Уволился из компании и поступил на работу в Отдел внешних церковных связей Московского Патриархата, а потом и в Смоленскую духовную семинарию.

— А почему именно в Смоленскую?

— Тут опять Промысл Божий. Я уже твёрдо хотел получить духовное образование, чтобы стать в будущем священником. Поступал сначала в Московскую духовную семинарию, ездил в Сергиев Посад, но не прошёл по конкурсу. И когда выходил из МДС, на стенде увидел объявление: в Смоленской семинарии тоже проходят вступительные экзамены. Никогда раньше не был в Смоленске, но решил съездить туда, и мне очень понравилось. Учился заочно: три‑четыре раза в год приезжал на сессии, сдавал экзамены. С огромной теплотой вспоминаю и семинарию, и весь этот древний город.

Слева — студент МГУ Константин Перегудин во время празднования 250-летия университета, январь 2005 года. Справа — монах Кирилл (Перегудин) в день пострига, 27 декабря 2013 года

— После семинарии в 2013 году вы приняли монашеский постриг. Как пришло это решение?

— Господь как‑то Сам собой всё управил. К тому времени я размышлял: дожил до тридцати лет один — значит, можно жить и так, главное, что с Богом. У меня были мысли о женитьбе, семейной жизни. Но я молился, чтобы Господь указал мне путь. Кстати, конкретный способ молитвы в том случае я получил от отца Геннадия Заридзе, с которым поддерживал связь. И получилось, что моя потенциальная невеста сама отказалась от брака. Я принял это как волю Божию, хотя, признаюсь, был влюблён. Господь постепенно, без резких «пинков» подталкивал меня к решению, о котором я ни разу никогда не пожалел. Всё, что мы делаем ради Него, обязательно вознаграждается, Господь никогда не бывает в долгу.

— Сейчас вы насельник Данилова монастыря и сотрудник Отдела внешних церковных связей, который располагается на его территории. Как вы там оказались?

— Молодежным клубом при храме в Хорошёве тогда руководил священник Георгий Рябых (ныне — архимандрит Филипп, настоятель храма в Страсбурге), который одновременно работал в Отделе внешних церковных связей. Его только что в марте 2009 года назначили на новое послушание заместителя председателя Отдела. Он уже знал меня по работе в храме и предложил стать его помощником. Мне тогда было всё равно, чем именно заниматься, — главное, быть полезным в церковной среде. Так я оказался в Даниловом монастыре, и с 2009 года моя жизнь связана с ним.

А на Китайское подворье, где мы с вами беседуем, меня привела история, связанная с университетскими годами. На последнем курсе я познакомился с одним студентом-китайцем из Шанхая, мы подружились, и я заинтересовался китайским языком. Решил его изучать, даже позанимался семестр с первокурсниками на факультете мировой политики, но вскоре забросил затею. А когда уже работал в ОВЦС, при храме святителя Николая в Голутвине открылось Патриаршее Китайское подворье.

Впервые я оказался здесь 9 мая 2015 года — в день 70‑летия Победы. В тот момент председатель Китайской Народной Республики Си Цзиньпин приехал в Москву на торжества и остановился в «Президент-отеле» прямо напротив подворья. Это было удивительное совпадение, и я решил попробовать вспомнить китайский. На Китайском подворье как раз не было диакона, я попросил у тогдашнего председателя отдела благословение начать здесь служить — он не возражал. Потом я на девять месяцев уехал в Тайваньский университет Фужэнь на языковую стажировку. А после возвращения перешёл на работу в секретариат по межхристианским отношениям, и затем в секретариат по делам дальнего зарубежья, где работаю до сих пор.

Сейчас я занимаюсь темой наших соотечественников за рубежом, а также активно вовлечён в работу на китайском направлении, которое остаётся актуальным уже 20–30 лет. Многие наши китайские братья ищут Бога, истину, интересуются православием. В последнее время на подворье приходит молодёжь — в том числе студенты МГУ, преимущественно гуманитарии: с исторического и философского факультетов. Поначалу их было совсем мало, но сейчас ситуация меняется.

— Что собой представляет китайское направление и чем занимаетесь именно вы?

— В первую очередь нужно сказать, что православие в Китае не относится к пяти официально разрешённым религиям. Святейший Патриарх Кирилл, ещё будучи председателем Отдела внешних церковных связей, пытался установить контакты с китайскими властями, чтобы улучшить положение православных верующих.

Русская духовная миссия в Пекине — исторически самая первая наша миссия за рубежом, ее основал ещё Пётр Первый. По политическим причинам в 1954 году последняя, двадцатая миссия закрылась, но через два года появилась Китайская Автономная Православная Церковь с китайскими епископами и священниками. В лихолетье «культурной революции» 1966–1976 годов почти вся инфраструктура Церкви была уничтожена: храмы разрушались или закрывались, священников гнали, некоторых убили. Православные китайцы лишились возможности участвовать в богослужениях.

Студент МГУ Сюй Синьжуй, в крещении Константин, и иеромонах Кирилл у иконы китайских мучеников

В конце 1990‑х годов эти люди начали обращаться в Отдел внешних церковных связей, и перед нами встала задача нормализовать жизнь Православной Церкви в Китае. Сейчас уже восстановлен Успенский храм на территории российского посольства, по согласованию с китайскими властями организованы отдельные богослужения для российских соотечественников. Что же касается самих китайцев, то это вопрос очень деликатный — многое зависит от международной повестки. По китайскому законодательству богослужения вне территорий посольств могут совершать только граждане КНР. Значит, их надо учить и рукополагать: китайские священники, рукоположенные в середине прошлого века, уже ушли из жизни.

В последнее время у нас с Китаем действует безвизовый режим, в страну приезжает всё больше российских туристов. У них возникает естественная потребность посетить храм, особенно на Пасху, Рождество или просто по воскресеньям. Таким образом, у нашей работы два основных направления: окормление российских соотечественников в Китае и нормализация канонического положения Китайской Православной Церкви. Но я бы сказал, что задача даже более масштабна — православие на китайской земле должно стать своим, с «китайским лицом» и «китайской спецификой»: только тогда у него есть будущее. Ведь и буддизм, и коммунизм, которые ныне процветают в Китае, имеют отнюдь не китайские корни. А для этого нужно готовить свои, национальные кадры, в чем мы готовы всячески оказывать содействие нашим китайским друзьям.

— Как знание китайского языка помогает вам в вашем служении?

— Сейчас из‑за занятости у меня мало времени на углублённое изучение китайского. Но здесь, на подворье, много воцерковлённых китаистов — в том числе студентов и преподавателей МГУ. Некоторые из них поют на клиросе, другие помогают в организации мероприятий. Китайский язык нужен в первую очередь для живого общения. Не столько письменный, сколько разговорный, ведь многие китайцы совсем не понимают русского — исповедь, беседы проходят на китайском.

У нас в приделе Тихвинской иконы Божией Матери ранняя Литургия в воскресенье полностью совершается на китайском языке. Мы произносим проповеди на китайском. Наши священнослужители — отец Анатолий Гольдман, отец Алексий Юсупов — проводят занятия с китайцами, которые не могут приехать в Россию или посетить богослужение. Они изучают догматическое богословие, Евангелие и так далее. Очень важно, чтобы духовное взаимодействие России и Китая не отставало от экономического и культурного сотрудничества. Сейчас отношения между нашими странами находятся на беспрецедентно высоком уровне. Но если нет взаимопонимания на уровне менталитета, культуры, души, всё остальное может оказаться недолговечным.

Участники заседания российско-китайской рабочей группы по контакту и сотрудничеству в религиозной сфере. Пекин, апрель 2026 года. Фото из личного архива иеромонаха Кирилла

Чтобы понимать современную ситуацию в Китае, нужно изучать и буддизм, и даосизм, и сегодняшний атеизм, и политику Коммунистической партии, и, конечно, конфуцианство. Сейчас мы как раз планируем организовать семинары о точках соприкосновения конфуцианства и христианства. Будем привлекать профессионалов в этой области, чтобы обсуждение было по‑настоящему содержательным.

— И последний вопрос. Каждый год вы приезжаете в Татьянинский храм МГУ на престольный праздник. Чем вам дорог этот день и наш храм?

— Во‑первых, я сам крестился в Татьянинском храме — и чувствую, что святая мученица Татьяна как‑то незримо покровительствует мне, сопровождает по жизни. Для меня с 2005 года, когда отмечалось 250-летие МГУ, Татьянин день — своего рода веха. Храм при Московском университете сам имеет богатую историю, и это тоже вдохновляет. И еще одна маленькая историческая ниточка, связывающая Моховую и Даниловский вал: моего любимого писателя, Николая Васильевича Гоголя, в 1852 году отпевали в университетском Татьянинском храме, а потом на руках через всю Москву несли до Данилова монастыря — там он был первоначально похоронен, это уже в советское время в 1931 году его прах перенесли на Новодевичье кладбище. Кстати, советую всем перечитать гоголевские «Размышления о Божественной литургии», которые в советское время не переиздавались, но являются великолепным образцом стиля для духовного произведения, ориентированного на широкую аудиторию. Здесь Николай Васильевич выступил как настоящий миссионер и катехизатор.

Дай Бог, чтобы университетская община крепла, чтобы всё больше преподавателей и студентов находили дорогу к Богу — это было бы замечательно и полезно для всех нас.