Мы не сироты…

Католикос-Патриарх всея Грузии Илия II. Фото: sputnik-georgia.ru

Долгое время я порывался доверить бумаге воспоминания о нашем любимом Патриархе, но каждый раз рука замирала. Я не находил в себе сил писать о нём в прошедшем времени. И сейчас, приступая к этому повествованию, я не стану говорить о Его Святейшестве как об ушедшем. Он не покинул свою паству – он просто стал к нам ближе в духе. Он отошел к Богу, чтобы его молитвенное предстательство за наш многострадальный народ, за каждого православного христианина, стало ещё сильнее.

Он отошел к Богу, чтобы его молитвенное предстательство за наш многострадальный народ стало ещё сильнее

Мой путь в алтаре начался рано, в пятилетнем возрасте. Но то, что мальчишкой я стал пономарем главного храма Грузии – Троицкого кафедрального собора (Самеба), – считаю явным чудом и явным попечением старца Гавриила (Ургебадзе). Впервые я подошел под благословение к Святейшему в 18 лет, но личное, глубокое знакомство произошло в знаковый 2014 год – во время обретения святых мощей преподобного Гавриила. Именно в те дни меня подвели к Патриарху. Он благословил меня сначала прислуживать у мощей святого, а затем и в самом соборе Самеба. Каждую службу я старался встать напротив Первосвятительского кресла. Смотрел на Патриарха не отрывая глаз, словно пытаясь впитать то умиротворение и тихий свет, которые так обильно исходили от его фигуры. Я не мог насытиться этим созерцанием – это была удивительная школа смирения, проходившая без единого слова.

Когда позже я получил благословение Его Святейшества на перевод книги, а затем и на создание фильмов о преподобном Гаврииле, моей радости не было предела.

Память о медной диадеме

Один случай врезался в память особенно глубоко. Это произошло под сводами древнего Мцхетского собора Светицховели. Только что вышел мой перевод книги «Диадема Старца», и я поспешил преподнести первый экземпляр Патриарху. Меня провели к нему прямо в алтарь. С трепетом я склонился перед ним, вручил книгу – и сбивчиво, волнуясь, начал рассказывать, каким замечательным получился труд.

Здесь я должен сделать важное отступление. Есть в Святейшем одна черта, которая поражала до глубины души: Его Святейшество всегда обращался ко мне на «вы». Моему удивлению и неловкости не было границ – великий старец, Предстоятель Грузинской Церкви, говорит с молодым человеком с таким глубоким, царственным почтением! В этом проявлялось его подлинное христианское благородство.

Патриарх внимательно, страницу за страницей, просматривал книгу.

– Замечательно, – тихо произнес он, и вдруг его взор остановился на одной фотографии. На ней была запечатлена простая медная диадема отца Гавриила.

– А что это за фотография, Константин? – спросил он.

Я напомнил ему историю, записанную со слов игуменьи Кетеван:

«Однажды в монастырь Самтавро приехал Святейший Илия II. Навстречу ему из своей башни вышел отец Гавриил с диадемой на голове. После взаимного приветствия Патриарх шутливо спросил: ‟Отец Гавриил, а диадема-то у вас золотая?” – ‟Нет, Ваше Святейшество, – не задумываясь, ответил старец, – если бы она была золотой, мне бы давно уже голову отрезали!”»

Наш Патриарх по-прежнему рядом, и его молитва, как и диадема старца, хранит наш народ

Услышав это и вспомнив тот давний случай, Патриарх преобразился. Его лицо озарилось удивительно теплой, понимающей и по-детски светлой улыбкой. В этой улыбке была вся суть их таинственной связи – двух столпов веры, понимавших друг друга без лишних слов. И сегодня, вспоминая этот свет, я знаю: мы – не сироты. Наш Патриарх по-прежнему рядом, и его молитва, как и диадема старца, хранит наш народ.

Перед лечением

Был и другой случай. Это произошло в 2015-м году. Я улетал в Москву – сдавать университетские экзамены и ложиться в больницу на лечение. В тот период здоровье мое сильно пошатнулось, и, как это обычно бывает, перед самым вылетом меня охватила мучительная, давящая тревога.

Дорога в аэропорт лежала мимо собора Святой Троицы. Время поджимало, я уже катастрофически опаздывал на регистрацию, но какая-то неведомая сила заставила меня настоятельно попросить друга завернуть к храму. Помню, он припарковал машину у центральных ворот. Я был настолько слаб, что путь от ограды до дверей собора занял у меня бесконечные 15 минут – ноги просто отказывались держать.

Литургия уже подходила к концу, когда я переступил порог алтаря. Архидиакон Деметре сразу подвел меня к трону Святейшего. Я упал на колени перед его Первосвятительским величием и едва успел вымолвить: «Благословите, Ваше Святейшество и Блаженство», как слезы сами хлынули из глаз – я горько разрыдался.

Святейший благословил меня и тихо возложил руку мне на голову… И знаете, что я почувствовал? То непередаваемое ощущение, когда по всему естеству проносится теплая благодатная волна, от которой на миг перехватывает дыхание. Патриарх с глубоким участием подробно расспросил меня обо всем: куда я еду, как себя чувствую и как продвигаются дела с фильмом. Мы проговорили больше десяти минут – мгновения, застывшие вне времени. Затем он осенил меня крестным знамением и произнес: «Пусть Отец наш Небесный дарует тебе благословение и радость, Константин. Всё будет хорошо».

И только в дороге, когда автомобиль набрал ход, я осознал, какое чудо сотворил Господь по молитвам нашего Святейшего

Я благоговейно поблагодарил его, поднялся и пошел к выходу. И тот путь от храма до ворот, на который прежде у меня ушло 15 минут, я преодолел ровно за одну минуту! Я буквально летел к машине – счастливый, переполненный ликующей энергией, не чувствуя ни боли, ни тоски, ни прежних страхов. И только в дороге, когда автомобиль набрал ход и Самеба осталась позади, я осознал, какое чудо сотворил Господь по молитвам и безграничной любви нашего Святейшего.

В памяти всплывает так много всего, что если пытаться доверить бумаге каждое воспоминание, не хватит ни времени, ни сотен страниц. Да и возможно ли человеческим языком описать ту великую, объемлющую мир любовь, которой дышал наш Патриарх?

Десять лари

Эту историю я до сих пор не могу вспоминать без трепета. В 2016-м году, когда работа над моим первым фильмом о преподобном Гаврииле была в самом разгаре, я прислуживал пономарем на воскресной литургии. Я только-только вернулся из Москвы, откуда одна благочестивая женщина по имени Людмила передала для Святейшего дар – невероятной красоты вышитый плат. Когда я преподнес его Патриарху, он долго и благоговейно рассматривал вышитый лик Господа. Ему очень понравился подарок, он искренне обрадовался и вдруг протянул мне купюру в 10 лари – в тот день Святейший щедро раздавал небольшие подарки окружающим. Он ласково сказал: «Это от меня. Сейчас больше нет с собой, но тебе пригодится».

Он протянул мне купюру в 10 лари – в тот день Святейший щедро раздавал небольшие подарки окружающим

Я замер от радости, но в то же мгновение густо покраснел и воскликнул: «Вайме, Ваше Святейшество, не беспокойтесь, мне так неловко!» Я сказал это с такой чистой искренностью, что наш Патриарх не смог сдержать теплой улыбки.

Когда служба завершилась, и я вернулся домой, то твердо и бескомпромиссно решил: я никогда, ни при каких обстоятельствах не потрачу эти десять лари. Я сохраню их, как бесценную реликвию.

А надо сказать, что в тот период моя семья жила в глубокой, изнуряющей нужде. Отец недавно скончался, сестра уехала на учебу в Германию, мама трудилась в моем родном городе, а я один выживал и учился в Тбилиси. Бывали дни, когда у меня не оставалось денег даже на жетон в метро, не говоря уже о продуктах. Я существовал лишь милостью Божьего Промысла. Из-за того, что в съемном жилье не было холодильника, еда, которую изредка привозила мама, быстро портилась. Я не люблю выносить подобные житейские тяготы на публику, но вспоминаю об этом лишь потому, что в этой истории важна каждая деталь.

...Прошло время. Как-то раз я очень поздно вернулся из университета. Опустился на стул в полном изнеможении, когда голод властно, до головокружения, дал о себе знать. Дома не было ни единой крошки хлеба. После долгой, мучительной внутренней борьбы я сдался: другого выхода не было. Пришлось принять тяжелое решение – купить продукты на те самые 10 лари, что пожаловал мне Святейший.

Пришлось принять тяжелое решение – купить продукты на те самые 10 лари, что пожаловал мне Святейший

Полночь. На всей темной улице работал лишь один крошечный ночной магазинчик, к которому я и направился. Купил хлеба, скромной еды... Могу сказать со всей уверенностью: если бы не те деньги Патриарха, в ту ночь я бы не просто остался голодным – я мог оказаться в критическом состоянии, ведь в тот период у меня резко обострился тяжелый гипогликемический синдром.

Наш Святейший спас от голода бедного студента, который до последнего берег его подарок. Один Бог знает, сколько еще таких голодных, отчаявшихся людей незаметно для всего мира спасла тихая жертвенная любовь нашего Первоиерарха!

После погребения Святейшего

Но история на этом не закончилась. Прошло долгих 10 лет. Наш Патриарх отошел ко Господу. И я, как его верный пономарь, в те скорбные дни прощания в последний раз прислуживал у его гроба в том самом стихаре, который он лично благословил мне много лет назад.

В ночь перед погребением мы оставались в Самеба до самого рассвета. Примерно в 3 часа ночи мы с моим близким другом Отаром наконец вышли из собора. Все центральные кварталы города были оцеплены полицией, дороги перекрыты, вызвать такси было невыполнимой задачей. За весь долгий и тяжелый день мы не успели даже присесть, и силы окончательно покидали меня.

Полицейские из оцепления указали нам единственный открытый пешеходный коридор. Вокруг – ни одной живой души, глухая ночь, все витрины погашены. Нам предстояло пройти пешком около пяти километров. В пути я тихо признался Отару, что совсем ослаб, и если сейчас ничего не съем, то просто упаду на асфальт от приступа болезни. Но, как я уже говорил, всё вокруг было погружено в глухую ночную тишину.

Мы медленно поднимались по безлюдной улице Табукашвили. И вдруг впереди блеснул тусклый огонек. Единственным открытым ночным магазином на всем нашем многокилометровом пути оказался… именно тот самый магазинчик, где ровно 10 лет назад я покупал продукты на заветные 10 лари Патриарха!

Отар осторожно потянул меня за рукав: «Посмотри, кажется, там открыто...».

Спустя 10 лет, сквозь разлуку и таинство смерти, я вновь физически ощутил, как наш великий Патриарх невидимо встал со мной рядом

Когда до меня дошло, где именно мы стоим, память мгновенно воскресила прошлое, и слезы безудержным потоком хлынули из моих глаз. Мы вошли внутрь и купили еды. Я дрожащим от волнения голосом рассказал Отару всю правду, и он слушал меня в благоговейном изумлении.

Как после этого сказать, что это была случайность? Для меня слепых совпадений не существует. Даже тогда, спустя 10 лет, сквозь разлуку и таинство смерти, я вновь физически ощутил, как наш великий Патриарх невидимо встал со мной рядом. Он словно мягко улыбнулся из вечности, напомнил о далеком студенческом спасении и подарил искусанному горем сердцу высшее утешение: «Физически я ушел, но я вас никогда не покину».

У гробницы

Константин Церцвадзе у гробницы Святейшего Патриарха Илии II

В завершение мне хочется поделиться воспоминанием ещё об одном событии, которое совершилось в моей жизни совсем недавно. Это свидетельство о поразительной скоропослушности и безграничной любви отца нашей нации. И не только о нём...

Буквально месяц назад я оказался в горниле тяжелых испытаний. Здоровье внезапно пошатнулось: в теле одновременно вспыхнуло несколько воспалительных процессов, которые сопровождались сильной слабостью, давлением и полной физической немощью. Однако тяжелее всего была духовная брань – душу терзало глубокое уныние и внутреннее смятение. Мне было трудно даже передвигаться, каждый шаг сковывала сильнейшая боль.

Как-то вечером я неподвижно сидел на балконе, как вдруг какая-то невидимая, неописуемая сила буквально повлекла меня действовать – я не просто поднялся, а словно вскочил, и устремился к Сионскому кафедральному собору. Казалось, сам древний храм или некая непостижимая сила призывала меня к себе.

С огромным трудом, шаг за шагом, я добрался до собора и направился прямиком к усыпальнице Святейшего Патриарха. С благоговением попросил находившихся там пономарей разрешить мне побыть у изголовья могилы и почитать молитвы. Они отнеслись ко мне с великим радушием и милостиво дозволили остаться.

Окончив молитву, я умом и сокрушенным сердцем воззвал к нашему дорогому отцу:

– Ваше Святейшество и Блаженство, мой любимый Патриарх... Простите мне мое дерзновение. Пришел к вам грешный Константин... Мне очень плохо, помогите, прошу вас, благословите меня, как умеете только вы. Но главное – я нахожусь в тяжелейшей духовной брани, подайте же мне хоть какой-нибудь знак, что вы слышите меня, умоляю, дайте мне это почувствовать.

В то же мгновение в мыслях я просил прощения и у старца Гавриила. Думал: «Наверное, я уже надоел ему своим постоянным ропотом», – хотя он ведь тоже никогда меня не оставлял. По своему малодушию и немощи я размышлял в сомнениях: «Если бы мне довелось увидеть Святейшего хотя бы во сне, каким бы утешением это стало для меня...».

Едва я завершил эту мысль в своем сердце, как произошло то, во что разум до конца не мог поверить, но что сердце угадало мгновенно. Один из пономарей, присматривавших за могилой, вдруг повернулся ко мне и сказал:

– Простите, друг мой, нам нужно срочно подняться в семинарию по неотложному делу. Не могли бы вы остаться здесь ненадолго и присмотреть за усыпальницей?

Пред Господом говорю: в ту секунду во мне произошло нечто невообразимое. Словно мощнейший, светоносный импульс пронзил мое тело и пробудил душу. Это был ответ! Живой, мгновенный ответ Святейшего на мою мольбу. Всю жизнь я мечтал просто побыть рядом с ним, хотя бы взглянуть на него... И вот он оставил меня стражем у своего гроба!

Но на этом чудеса для меня, оставшегося в абсолютном уединении у могилы, не закончились. Неожиданно ко мне подошла женщина, прибиравшаяся в Сионском соборе. Как выяснилось, она приехала из Сербии и несла здесь послушание. Посмотрев на меня с удивительной теплотой, она спросила:

– Простите, вы – господин Константин? Это ведь вы сняли фильмы об отце Гаврииле?

– Да, это я, – ответил я в изумлении.

Глаза женщины наполнились слезами. Она посмотрела на могилу Патриарха, затем на меня – и с волнением произнесла:

– Знайте, именно благодаря вашим фильмам я сегодня здесь. Ваше творчество вернуло мне веру, я родилась заново... Спасибо вам за всё. Да пребудет с вами благодать старца Гавриила! Я уверена, что он всегда помогает вам и пребывает рядом.

Я не узнавал самого себя. Куда-то бесследно исчезли моя немощь, мышечная боль и сковывавший душу страх

Эти слова поразили меня как гром среди ясного неба. Вот оно, второе знамение! Но на сей раз – от нашего любимого отца Гавриила. Он, прозрев мое сердце, развеял те малодушные сомнения, которые мучили меня всего несколько минут назад, и осязаемо дал почувствовать, что и он никогда меня не оставлял.

Около часа я провел на страже у могилы Святейшего. Когда же я вышел из храма, то внезапно замер – я не узнавал самого себя. Куда-то бесследно исчезли моя немощь, мышечная боль и сковывавший душу страх. Всё исцелилось в одно мгновение, что позже подтвердили и медицинские обследования.

***

В тот незабвенный день я ощутил безграничную поддержку со стороны двух великих угодников Божиих и глубиной своей души явственно услышал их единый отцовский голос: «Мы здесь, мы рядом с тобой!»

Как можно не поражаться, как можно сдержать слезы и не исполниться глубочайшей благодарности пред лицом такой великой милости? Сегодня я твердо, без тени сомнения, знаю: в этом дольнем мире мы не одиноки. Каждую нашу боль, каждое тайное упование и слезу слышат на Небесах. И когда на земле у нас иссякают силы, святые сами простирают к нам руки, чтобы понести нас.

Слава Богу за всё!