«Вот такие люди там защищают нас…»

Военный журналист-публицист не просто человек с камерой и блокнотом. Через его заметки, рассказы, репортажи мы узнаем правду о войне, о тех, кто рискует жизнью, кто не уверен, что наступит завтра. Он пишет современную летопись там, где взрываются мины, безостановочно летают дроны, погибают люди. Капитан Юрий Головин служит в пресс-службе Приволжского округа Росгвардии. Его рассказы вошли в несколько литературных сборников, посвященных Специальной военной операции. Недавно он стал лауреатом премии «Золотое перо России» в номинации «За храбрость при исполнении служебного долга». В эфире радио «Образ» мы говорим с ним о вере, надежде и любви, о служении и потерях.

— Юрий, вы родились в Карелии, позднее переехали в Мурманскую область. Каким было ваше детство? Почему покинули родные места?

— Мое детство прошло в военных гарнизонах на севере, сначала в Карелии, в городе Кемь, а потом в Мурманской области, в маленьком поселке под несеверным названием Африканда. Это военный гарнизон, истребительная авиация. Папа был военный инженер, дослужился до капитана. Я догнал его по званию, но никогда не думал, что свяжу жизнь с армией.

— Удивительно: родились в военном гарнизоне, в семье военного, друзья из семей военных, а о карьере военного не мечтали.

— Правда не мечтал, но, может, где-то очень глубоко в душе. Мне всегда хотелось приносить пользу людям. Я думал, что, когда вырасту, буду врачом или учителем.

— А кто был вашим героем в детстве?

— Отец и мама. Отец всегда говорил, что нужно и важно защищать Родину, а мама была защитником семьи и всегда во всем поддерживала отца. Вырос я на советских книжках и русской классике: любил читать про Великую Отечественную войну — Константина Симонова, Бориса Полевого, Бориса Васильева, а из классики — Чехова, Лермонтова. Вы не поверите, но я заново перечитал и открыл для себя Лермонтова! «Героя нашего времени» он писал молодым человеком 25 лет, и я поражался, откуда столько познаний о жизни, столько глубины, и как пересекаются мысли с нашим временем! В чем смысл жизни? Может ли человек повлиять на свою судьбу? Автор не нашел ответов. Только тому легко ответить на эти вопросы, у кого есть крепкая вера в Господа. Во время командировок в зону СВО мы много говорили об этом со священниками, военными.

— Как все-таки пути-дороги привели вас в Нижний?

— С севера мы перебрались сначала в Ивановскую область, в Кинешму. Этот город на Волге как Нижний Новгород, только меньше в десятки раз — прекрасные закаты, водная гладь. Именно такую же красоту я увидел, когда впервые приехал в Нижний в 2017 году. Первое впечатление о городе: пришел в кремль прогуляться, недалеко работал тогда. Вышел к собору Архангела Михаила, спустился на смотровую площадку, откуда открывается потрясающий вид на Стрелку. Дух захватило. Я тут же позвонил жене: «Ты не представляешь, как тут красиво. Ты должна это увидеть». Семья на тот момент еще не переехала со мной. И вот тогда я понял, что Нижний Новгород — это мой город.

— По приезду в Нижний вы еще не были военным журналистом, а работали в «Комсомольской правде» — о чем писали?

— О многом. Основные темы были социальные: ЖКХ, дороги, но моя любимая тема всегда была связана с патриотизмом: армия, силовые структуры. Для меня важно, если ты пишешь о патриотизме, о людях, ты должен сам прочувствовать тему полностью — увидеть картину происходящего своими глазами. Соответственно, я не раздумывая пошел на срочную службу. Там стал писать про будни призывника, оттачивал перо. А в 2018 году вернулся в армию уже на контрактную службу.

— Среди требований к номинантам премии «Золотое перо России» было обязательное условие: работа в зоне боевых действий должна быть не менее месяца, а у вас этот показатель превысил год. За какой рассказ или серию рассказов вы получили такое высокое звание — «Золотое перо России?»

— Прежде всего я офицер пресс-службы, и мы снимаем, пишем, готовим материалы, а потом отдаем их журналистам в разные СМИ. За несколько командировок в зону СВО было подготовлено более 100 материалов, которые легли в основу телесюжетов, в том числе федеральных.

Я всегда стараюсь показать в своих материалах правду. Передать атмосферу, чтобы было понятно, что происходит. Там, за ленточкой, работают настоящие герои, они рискуют жизнью: саперы, спецназовцы, кинологи…

Один из рассказов у меня называется «Боевой пес». Это про кинологов. Они настолько любят своих собак, которые считаются спецсредством! Для них пес — это верный друг, напарник, и кинолог будет заботиться прежде всего о своем питомце, а потом уже о себе.

Там я почерпнул удивительную историю, в которую трудно поверить. Мне ее рассказал один кинолог. Однажды во время задания он был ранен и его боевая собака тоже. И на его глазах она умерла, как ему показалось. Бойца увезли в госпиталь, и он был уверен, что собака мертва. А собака выжила. И потом они встретились совершенно случайно. Мимо проезжала другая колонна нашего подразделения, и там оказался ветеринар по профессии, который вернул ее к жизни. Никто не верил, что она выживет. Позже я встретил этого кинолога с другой собакой, и спрашиваю: «А что с той?» «Она на заслуженной пенсии, дома с семьей ждет меня из командировки». Я был очень рад услышать столь радостное окончание этой истории.

Второй кинолог, про которого я тоже писал в рассказе, нес свою раненую собаку через поля, пока не вышел к своим. Пса тоже вылечили, все хорошо.

— Какие грустные и радостные истории оживают на страницах ваших документальных рассказов! Вера и слово — мощное оружие. На кого оно направлено в вашем случае?

— Прежде всего хочется повлиять на молодежь. Сейчас говорят, что нынешнее поколение потерянное. Но давайте будем честными. Я смотрю на современную молодежь и вижу, что она целеустремленная. В девяностых годах какая была молодежь в массе своей? Тусовки по подъездам, кино, вино и домино…

— Какой период в вашей жизни был самым тяжелым?

— Если не брать в расчет службу, то это переезд в Нижний Новгород. В редакции, где я начал работать, не все было гладко, и я стал подыскивать другое место. И так совпало, что пригласили меня именно на службу в Росгвардию. У меня появилась цель, это помогло преодолеть уныние и хандру.

В прошлой командировке было, помню, очень грустно и даже страшно, тоска по дому была сильная. Я понял, что в такие моменты нельзя быть одному, наедине со своими мыслями, надо общаться с товарищами. Тогда с нами в зону СВО ездили священники Нижегородской епархии, они нас духовно поддерживали, и это сильно всем помогало. Я человек верующий, но не воцерковленный, редко в храм ходил, не понимал, что к чему. Когда стали приезжать батюшки, мы о многом говорили, и пришло осознание, что именно в такие трудные минуты ты не один, за тебя молятся. Еще я понял, как спасают исповедь и причастие, раньше я этого не понимал. Я благодарен протоиерею Владимиру Абрамову, который мне очень помог духовными беседами, помог приблизиться к Богу. Он читал нам Евангелие, объяснял его смысл на примерах из современной жизни.

— Вы видели смерть?

— Война и смерть всегда рядом. Помню шокирующий эпизод, когда мы спустились в подземелье «Азовстали». Там националисты скрывались, когда шли основные бои. Прошло много времени, но по-прежнему еще находят комнаты, в которых остаются скелетизированные останки. Я видел их, и это зрелище не из приятных.

— Привыкаешь видеть это?

— К этому нельзя привык-нуть. Однажды мы заехали в место, где шли ожесточенные бои, мы с нашим подразделением искали брошенное вооружение, а там минные поля чуть ли не до горизонта: сгоревшая техника, и тел не видно, либо забрали. И ты понимаешь, что за каждой сгоревшей машиной не один погибший человек.

У меня есть рассказ «Выжженная земля». Я прекрасно помню, как освобождались эти территории, как наши подразделения Минобороны туда заходили, выводили оттуда людей. Я там побывал уже после — ужас просто, не передать словами, там живого места нет. ВСУ, когда уходят со своих территорий, сжигают и минируют все вокруг, ничего не оставляя на земле. Я видел старинный храм, который даже в годы богоборчества не уничтожили — гнева Божьего боялись. Я прочитал про него историю, интересно было. Сейчас от него остались груды кирпичей — американским «хаймерсом» храм уничтожили. Я видел жуткие остовы этого «хаймерса» тоже.

— Вы привозите бойцам письма с добрыми пожеланиями и словами поддержки. Какую роль они играют в спасении бойцов от одиночества и уныния?

— Это очень важно, когда бойцы, солдаты, офицеры знают, что их ждут, переживают за них. Дети, молодежь пишут бойцам, и это дорого стоит. Я привозил с собой письма и из Нижегородской области, и из Москвы, из одной из воскресных школ. Все они перемешаны были, и один боец, мусульманин, открыл конверт — читает. Девочка из воскресной школы пишет: «Дорогой солдат, мы тебя любим, ждем, возвращайся с победой, храни тебя Бог». Он так расчувствовался, слезы на глазах показались, свернул письмо и убрал себе в карман, прямо к сердцу положил.

— В ваших рассказах вы часто обращаетесь к Богу, к вере. Что для вас вера?

— Я постоянно пытаюсь найти ответ на этот вопрос. Отец Владимир говорил, что не стоит унывать, корить себя, когда возникают мысли маловерия, нужно просто молиться и помнить о том, что Господь с нами, что Он нас любит. Бывают моменты, когда возникают гнев, раздражение — тогда читаешь про себя молитву и сдерживаешься, гнев отступает. Батюшка мне советовал: «Если случается конфликт, не надо злиться, проявлять ненависть. Нужно об этом человеке молиться, даже если ты считаешь, что он не прав». Мне это очень помогало. Я стараюсь полюбить этого человека, отнестись по-доброму, сделать для него что-то хорошее. Мы все люди сложные, и никогда не знаешь, что движет человеком, почему он сорвался, сказал грубое слово. А может, у него горе? Поэтому нужно быть терпимее к людям. Вера именно этому учит.

— У вас скоро выйдет книга в издательстве «Сталкеры военной операции». Расскажите немного о ней.

— Это книга о повседневных героях, которые героями себя, конечно же, не считают. Они рискуют жизнью, защищают нашу Родину. Обычные люди, от спецназовца до повара, преданные своему делу. И я постарался о них рассказать. Я благодарен Богу, что Он сводит меня с людьми высокой порядочности, которые представляют собой эталон преданности Отечеству.

Например, я встретил замечательного фельдшера — до службы в Росгвардии он работал на скорой помощи, а сейчас офицер спецназа, получил высшее образование. Однажды ребята из спецназа возвращались с задачи, и бойцы по рации передали, что впереди авария — столкновение с грузовиком. Фельдшер тот, не задумываясь, выпрыгнул из машины, сразу же остановил кровь пострадавшему, зашил рану, перебинтовал, а то человек лишился бы руки и ноги. Вот такие люди там защищают нас.

— Милосердие — свет, который озаряет даже самые темные моменты. Наверняка у вас есть на этот счет свои истории.

— Недавно в Нижегородском художественном музее проходила фотовыставка, посвященная 10-летию Росгвардии и 215-летию войск правопорядка. Там была фотография, свидетелем изображенного на которой был я.

Мы ездили по подразделениям и узнали, что подразделение спецназа Росгвардии нашло многодетную семью в Мариуполе. Отступающий противник наносил бессмысленные удары. Ударили в частный сектор, и сгорел дом. Семья осталась без крыши над головой, а детей восемь или девять, точно не помню. Добрые люди нашли, где жить, но вещи все сгорели. Дети ходили в обносках. И вот жены бойцов собрали и отправили этой семье гуманитарную помощь. В момент ее передачи я был там и все видел, а фотографировал мой напарник.

Маленький мальчик подбежал к нашим ребятам разгружать гуманитарную помощь. Пытается тюк какой-то огромный взять. Мальчишка маленький, а тюк огромный. Прямо до слез. Когда он открыл этот тюк (а у него кроссовки дырявые, а уже поздняя осень) и снял рваный кроссовочек, и надел новый, который из тюка достал, тот как раз впору пришелся! Мальчонка такой радостный: «Мама, у меня новые ботинки!»

Это яркий пример милосердия, который запечатлел мой товарищ. Кстати, бойцы просили, чтобы передачу гуманитарной помощи не фотографировали. Но я говорю, что этим примером нужно показать молодежи, что такое милосердие, искренность, доброта, и какие за ленточкой служат люди, на которых нужно равняться.

— Вы много пишете о передаче молодому поколению эстафеты любви к Родине. По-вашему, можно научить этому без давления?

— Я вспоминаю советский анекдот про то, как в деревне объявили, что вечером будет кино о любви. Все пришли, а там кино о любви к Родине… Я хочу, чтобы словосочетание «любовь к Родине» не вызывало у молодежи отторжения, смеха, отношения как к некой метафоре. Для всех Родина — это что-то свое: память о предках, родные места. Я много поездил по России, много общался с людьми, и, знаете, очень здорово, когда ты разговариваешь с человеком с Дальнего Востока, из Якутии, а ценности одни, и любовь к Родине одна. Это то, что сближает и роднит миллионы людей по всей стране.

— Расскажите о своей семье, детях, семейных традициях.

— У меня дочь и сын. Когда выходные совпадают, мы всей семьей любим ходить в кино, гуляем в парке. Любим парк Швейцария, Щелоковский хутор, Стрелку, мне очень нравится кремль, набережная Федоровского. Вечером собираемся за ужином. Перед сном я читаю дочке книжки. Очень любим «Сказки народов Поволжья», там про всякие чудеса, она эти сказки потом рассказывает. Жена у меня работает в социальной сфере. Мне близко то, чем она занимается. Мне самому важно жить и работать так, чтобы не было стыдно перед своими детьми, внуками, перед отцом-матерью, перед памятью прадедов.

— Есть у вас мечта?

— Хотелось бы, чтобы вышла из печати моя очередная книга, чтобы запал писать не пропал — и, если брать по большому счету, чтобы в каждом доме были мир и любовь.