Тихий ветер в нашей жизни

Илия в пещере на горе Хорив

Церковный календарь устроен с удивительной премудростью. Ещё вчера мы праздновали память преподобного Серафима Саровского — святого тихого, мягкого, согревающего: образ христианства как бесконечной милости и пасхального света. А сегодня Церковь приводит нас к памяти великого пророка Илии — человека совсем иного склада, грозного, пламенного, бескомпромиссного ревнителя Правды Божией.

Почему эти два образа встают рядом? Потому что в падшем, искажённом грехом мире проявления Божественного Промысла разнообразны. И ведь, правда, каждый из нас ощущает это разнообразие в событиях собственной жизни.

В нашем падшем мире человек, бывает, засыпает духовно. И в этой дремоте кроется смертельная опасность: она не причиняет боли, она подобна замерзанию на морозе — уютный покой, за которым внутри человека тихо гаснет вечность. Спящая душа перестаёт различать Свет от тьмы. И потому попущенные Богом жизненные грозы и потрясения — это не кара, а крайний жест Божественного милосердия: попытка громом вырвать человека из смертельного усыпления и вернуть замерзающую душу к жизни.

* * *

Вот в такой мир послан служить пророк Илия.

Израиль его времени — единственный на земле народ, имевший связь с истинным Богом, — предал Творца и впал в отвратительное идолопоклонство. Неистовый разврат стал частью новых религиозных обрядов. Священников истинного Бога безжалостно убивали. Идолу Ваалу приносились человеческие жертвы. Никакие вразумления не помогали. И тогда Илия получил от Бога власть единственным оставшимся путём — наказанием (а в переводе со славянского слово «наказание» означает научение) — исправить хотя бы остаток народа.

Но на пророка обрушивается убийственная месть власть предержащих. Илия бежит в пустыню. Он изнемог, он устал. Его руки в крови сотен — пусть и омерзительных, но людей. Его молитва, по воле Божией, вразумила тысячи обезумевших, но исцелила ценой их страданий. И всё равно конца и края отступления от Бога и человеческим бедам пророк не видит. Он в полном смятении, почти в отчаянии. Он просит себе смерти.

И тогда Бог призывает его на гору Хорив — чтобы явить пред ним Свой истинный Образ.

* * *

Перед избранником Божиим восстаёт всесокрушающий вихрь. Эта буря ломает скалы, точно сухие ветви, — точно так же, как сам Илия низвергал нечестие. Но душе пророка было открыто: не в урагане Господь.

Следом — землетрясение: содрогаются глубины земли, колеблются самые основы мироздания. Но и здесь нет Господа.

Вспыхивает пожирающее пламя, но и в нём звучит лишь пустота. Не в пламени Господь.

И только потом, сквозь гарь и гул, доносится «глас хлада тонка» — веяние тихого прохладного ветра. Он приносит с собой вечный, ничем не колеблемый мир. И в этот миг грозный ревнитель постигает главную тайну: Творец является не в силе, сокрушающей врагов, а в тишине, спасающей человека. Здесь — Сам Бог.

* * *

Откровение пророку Илие открывает нам то, к чему призван каждый из нас: имея внутри Божественный мир, кротость и веру, иметь одновременно и мужество твёрдо стоять за Истину перед лицом любого зла. Мы, христиане, призваны сквозь любой внешний шторм прозревать этот тихий ветр — «глас хлада тонка», — в котором являет Себя Господь, Бог кротости, милосердия и вечного мира.

* * *

И теперь ещё одно подтверждение литургического откровения. Послушаем сегодняшнее воскресное Евангелие, которое читается за литургией в день памяти святого пророка Ильи:

«А лодка была уже на средине моря, и её било волнами, потому что ветер был противный. В четвёртую же стражу ночи пошёл к ним Иисус, идя по морю. И ученики, увидев Его идущего по морю, встревожились и говорили: это призрак; и от страха вскричали.

Но Иисус тотчас заговорил с ними и сказал: ободритесь; это Я, не бойтесь.

Пётр сказал Ему в ответ: Господи! если это Ты, повели мне прийти к Тебе по воде. Он же сказал: иди. И, выйдя из лодки, Пётр пошёл по воде, чтобы подойти к Иисусу, но, видя сильный ветер, испугался и, начав утопать, закричал: Господи! спаси меня.

Иисус тотчас простёр руку, поддержал его и говорит ему: маловерный! зачем ты усомнился?

И, когда вошли они в лодку, ветер утих. Бывшие же в лодке подошли, поклонились Ему и сказали: истинно Ты Сын Божий» (Мф. 14, 22–33).

Здесь — та же буря, тот же человеческий страх перед бушующим миром, то же утопающее маловерие и, наконец, то же Божественное спасение и тишина, наступающая с приходом Христа. Совпадение этого воскресного Евангелия с днем памяти пророка Илии бывает весьма редко. И эта редкая литургическая встреча лишь подтверждает для нас таинственным образом всё то, о чем мы с вами сегодня говорили.