Учась благодарить Бога: педагогика путешествий по Руси-матушке

Успенский собор, Владимир

Поехать в Суздаль у нас было несколько причин. Во-первых, летние каникулы, и юные, исстрадавшиеся на учебе объекты педагогических экспериментов важно сообщили на семейном совете, что давно не видали владимирских тетушек, а котлеты у них повкусней будут, чем у папы. Папа оценил крепость родственных связей, дипломатические способности деток – и признал свое кулинарное поражение. Во-вторых, молодые сказали, что Суздаль ближе Вьетнама, куда на все каникулы поехал их одноклассник, и они желают познакомиться на каникулах все ж таки с Россией-матушкой, а не с Вьетнамом-батюшкой. Здесь сказалось, видимо, влияние старшей дочери: начав самостоятельно ездить по родной стране, она постоянно удивляется – зачем нужны всякие турецко-вьетнамско-индийские и прочие курорты с потными, уставшими от жизни отпускниками, когда буквально под боком есть дивные по красоте места?

Зачем нужны всякие турецко-вьетнамско-индийские курорты с потными отпускниками, когда буквально под боком есть дивные по красоте места?

В-третьих, дети начитались книг и насмотрелись фильмов по истории Руси (это больше младший, но силой убеждения он увлек сестрицу), и гораздо, говорят, легче отвечать на истории, если ты уже побывал там, где жил Андрей Боголюбский, своими глазами видел храм Покрова-на-Нерли, а также Суздаль, который, как они позже заметили, «круче выглядит наяву, чем на картинках». В-четвертых, из лингвистического интереса: «Дура, – сказал младший. – Не ‟Суздали”, а ‟Суздаля”! Суздаль – мужского рода!» – «Сам придурок, – сообщила сестрица. – Я те щас в лоб заеду». Исполнив полагающийся по такому случаю танец братолюбия, детки занялись упаковкой рюкзаков: карандаши, альбом и краски – это у Машки, а книги, блокнот и справочники – у Саввы. Контрольный выстрел в виде обещания лишить драчунов не только тетушкиных котлет, но и огуречного мороженого совершил чудо, и в путь мы тронулись настолько мирной и благочестивой семьей, что супруга прямо места себе от счастья не находила.

Богородице-Рождественский собор, Суздаль

Когда гостишь у старших, слушаешь их воспоминания, истории, шутки, сидишь за огромным столом (котлеты были!) – ты переносишься из сиюминутной суеты в гораздо более значимое измерение: время здесь другое. Оказывается, рядом с тобой могут быть и давно ушедшие пра-пра-прадеды, пра-пра-прабабушки, и еще более далекие предки. Тетушки показали старые письма, написанные их бабушкой-монахиней, сохранившиеся семейные фотографии, награды. Разумеется, пели песни. Любимую прадедовскую – «Варяг» (прадед служил в войну в Тихоокеанском флоте, воевал с Японией – возвращал в Россию дальневосточные владения). Савва стремительно выучил наизусть и подобрал мелодию на баяне – тетушки чуть не засыпали его котлетами, но Машка помогла, молодец. Но дело не ограничилось, разумеется, исключительно столовыми подвигами: тетушки у нас – дамы серьезные, и составили небольшой маршрут по Владимиру, пройдя по которому, можно «хоть начать, – как они сказали, – знакомиться с древним городом». Так что времени мы не теряли, спасибо им: Успенский собор, набережная Клязьмы, Золотые Ворота, Большая Московская, парки, музеи – везде ходили, слушали рассказы, восхищались. Милые дети впечатлились настолько, что решили было проорать «Владимирский централ», сидя на берегу, и даже исполнили первый куплет, но хохот взрослых и предобморочные взгляды родителей испортили все дело: «Наступили песне на горло», – не без радостного удовлетворения сообщили. Тетушки, имеющие опыт работы в УФСИН, так смеялись, что сели на скамейку напротив и делали вид, что нас знать не знают.

Храм Покрова-на-Нерли

К храму Покрова-на-Нерли от Боголюбовского монастыря мы шли пешком. Уверены с супругой: этот небольшой поход будет помниться младшим долго – настолько тихо, красиво и несуетливо. Здесь учишься благодарить время: ты используешь его по назначению: для постепенного возрастания – или взращивания – внимания к красоте Божьего мира. И постепенно учишься уже благодарить Бога. По пути мы с детьми как раз о благодарности и говорили – они с восторгом узнали, что «спасибо» по-гречески «эвхаристо», а главное таинство – Евхаристия. То есть расшифровали для себя таинственное слово: «Получается, мы благодарим Бога, да? Говорим Ему ‟спасибо”, да? А за что?» Говорим: в том числе и за это вот, – показываем на луг, на Покровский храм, на речку Нерль.

Притихли. Задумались. Уверен: будут помнить. Внимание к красоте, благодарность Богу должны созреть. Машка сидела со своими эскизами то на берегу, то на скамье, то просто на траве, все место для правильного ракурса искала. Поглядывала, главное, на отца снисходительно: «Ты, папа, только лося и умеешь рисовать. Да и тот на пингвина похож». Мало ли. Может, я так вижу.

«Получается, мы благодарим Бога, да? А за что?» Говорим: в том числе и за это вот, – показываем на луг, на Покровский храм, на речку Нерль

Взгляд у детей незамутненный, поэтому, увидев на закомарах Покровского храма всевозможных зверей (и заодно узнав новое слово: «закомары») – как привычных, так и мифических, – они принялись разгадывать их символику, без сползания в темные глубины подсознания, чем часто грешат взрослые. «О, смотри – лев! Помнишь песенку, ну, эту: ‟Над небом голубым есть город золотой”? Там же есть про льва: ‟Тебя там встретит огнегривый лев”. Так это, наверное, про Христа? А вон – голубь! Ну, тут-то все понятно: мы ж на иконе это видели. Когда-когда – на Крещение!.. Ух ты, чудище! Грифон? Я и говорю – чудище. Но какое-то доброе, не злое вообще. Значит, не чудище, а диковинное что-то. Чудесное. Хм. Наверное, тоже про Христа». Савва – парень серьезный, вдумчивый, поэтому, устав слушать Машкины догадки, кротко намекнул папе насчет покупки книжки о Покровском храме: «Это как в Новгороде, помнишь? Мы ж тогда купили книжку о памятнике Тысячелетию России – вон сколько узнали. А здесь ничуть не хуже, между прочим». Аргумент сильный, вдохновляющий.

Потом дети нашли небольшой пляж и устроили бегемотообразное купание в древней Нерли. День выдался жаркий, и, несмотря на отсутствие смены белья, эти двое ринулись в воду. Отказались выходить на берег. Угрозы лишить огуречного мороженого не действовали: «А нам и так прохладно». Жалобное «Пожалейте родителей, которым не во что переодеться» было встречено презрительным «И чо?» Тогда я решил действовать от противного: «Я ж вас на берег не пущу – сидите там, как жабы синеротые, и все тут». Согласились на перемирие, но при условии, что им дадут позвонить Серафиме – это старшая – прямо из водной стихии. «Симка? А ты на работе? Хы. А мы – в Нерли. Купаемся, между прочим. В Нерли, говорю. Лошара! Жениху привет». Нехотя выползли на берег, вытерлись папиным, понятное дело, джемпером и потребовали чаю с бутербродами. Давно пора – губы, и правда, синие уже.

С темными глубинами подсознания и фантазий взрослых нам пришлось столкнуться в Суздале. Здесь я «клюнул», не разобравшись как следует, на рекламу: стоит прекрасный двухэтажный автобус, и на нем предлагается двухчасовая экскурсия по городу и окрестностям. Думаю, отлично: прокатимся, чуть больше об истории города узнаем. К тому же в сопровождении экскурсовода.

Суздаль

Ох, лучше бы он молчал. Впрочем, назвать его экскурсоводом сложно. За 2 часа поездки по действительно дивным местам Суздаля и окрестностям мы ни слова не услышали не то что о святых – ни о князьях, ни о героях, деятелях культуры, писателях, ученых. Ни слова, повторяю. Зато с порога дяденька заявил: «Я, конечно, православный, но и о нашем великом языческом прошлом знать надо», – и понеслась такая пурга в стиле фентези, что мы взгрустнули. Какие-то «древлеславянские волхвы, противостоявшие насильственному, как все знают, Крещению Руси». Снисходительно-безапелляционное «все знают – это касается всех образованных мало-мальски людей». На просьбу быть поосторожней и внимательней с историей Руси переключился, как ему, видимо, казалось, на богословие: «А каковы имена Бога в христианстве, а? Что? Иисус Христос? Ну, это не серьезно. А каковы еще? Зато вот в древнем славянском языческом культе…». В ответ на вопрос, действительно ли он хочет открыть теологическую дискуссию об именах Бога в христианстве, и если это так, то придется как минимум открыть Библию: «Это еврейская книга!» Понимая, что экскурсия в таких условиях обречена на провал, предложили познакомиться с трактатом «О Божественных именах» священномученика Дионисия Ареопагита, но встретили испепеляющий взгляд «конечно, православного» гражданина и дискуссию прекратили. Савва, правда, спросил: «А эти древлеславянские шаманы такие важные чуваки, что ли?» – «Кому как, – отвечаю. – Кто-то без них жить не может, выдуманных или нет. Если нет – выдумает». – «Пошли лучше сами по городу походим. Хоть помолимся, а то на душе погано как-то».

Суздаль. Река Каменка

Лучшее предложение от сына в тот день! Мы спокойно ходили по Суздалю, по монастырям, отдыхая от, гм, «экскурсии», бродили по валам, взбирались на холмы, смотрели на Каменку, радовались. Взяли напрокат лодку и ездили по реке, пока не замерзли (а нечего было в реке сидеть и вытираться папиным джемпером, вот!) и в который уже раз не захотели чаю. К счастью, и настоящий туризм в городе развит, так что совсем скоро мы вновь смеялись и рассуждали о красотах России. Цепкая детская память завела в сувенирный магазин и потребовала («Ты обещал, между прочим!») огуречного мороженого. Потом дети вконец обнаглели и заставили купить варенье, тоже огуречное: «А это для Симки с ее женихом – пусть поедают! Хы-хы».

Тетушки встречали нас во Владимире. Опять были добрые воспоминания, песни за столом. Мы делились впечатлениями, дети взахлеб рассказывали о своих переживаниях. Добрых переживаниях, должен сказать. Россия стала ближе детям, как мы отметили. В принципе, для того и ездим, когда есть возможность. И семья дружнее. «Вряд ли Вьетнам лучше. Там и Нерли-то нет. Как и живут вообще», – подвели итог путешествию дети. Мы с ними согласны.