Рыба насущная и чудеса на Амуре

Иерей Георгий Ибрагимов – настоятель храма иконы Божией Матери «Благодатное Небо», преподаватель Хабаровской духовной семинарии, руководитель отдела образования, руководитель комиссии по канонизации Хабаровской епархии – рассказывает о церковной жизни Дальнего Востока, особенностях миссионерского подвига святителя Иннокентия (Вениаминова), вызовах современности и о том, почему Церковь не должна догонять ушедший автобус.

Вид на современный Хабаровск

– Отец Георгий, расскажите про особенности церковной жизни Хабаровского края. Что оказало на нее влияние?

– В Хабаровском крае советская власть проявила себя особенно активно: с 1933-го до 1943 года здесь не было ни одного действующего храма. Возрождение самостоятельной Хабаровско-Владивостокской епархии произошло в 1988 году. С 1990 года епархия именовалась Хабаровской и Благовещенской – в связи с выделением Владивостокской и Приморской епархии. В 1993 году после создания самостоятельной Благовещенской и Тындинской епархии хабаровские архиереи стали носить титул «Хабаровский и Приамурский».

Когда к нам в 1995 году был назначен епископ Марк (Тужиков), на территории Хабаровского края действовало всего три храма

Когда к нам был назначен епископ Марк (Тужиков), это был 1995 год, на территории Хабаровского края действовало всего три храма. Больше ничего не было. При этом территория края очень обширная. И только постепенно ситуация стала меняться…

Владыка Марк, будучи духовным чадом отца Кирилла (Павлова), старался всегда искать совета духовника в управлении епархией. Также он посещал архимандрита Ипполита (Халина), который молился о Хабаровской земле, архимандрита Иоанна (Крестьянкина).

Схимонахиня Серафима (Марусова)

В конце 90-х годов ХХ века в Хабаровске жила одна старица, схимонахиня Серафима (Марусова). Господь дал ей духовное откровение о том, что в нашем городе будут улицы называться в честь святых, будут строиться большие храмы. Владыка Марк, будучи молодым епископом, приходил к матушке Серафиме в келью и советовался с ней о том, куда нужно ехать и где будет стоять храм. Она же точно указывала место будущего храма. Некоторые храмы она видела при жизни – так, словно они уже были построены. Например, однажды, выходя из железнодорожной больницы с дочерью, она говорит:

– Какой красивый храм!

А дочка удивляется:

– Мам, ну ты что, тебя, наверное, залечили. Нет тут храма…

А спустя десять лет на этом месте, где стояла старица, появился замечательный храм святой преподобномученицы Елисаветы.

Был у нас в Приморье в Шмаковском монастыре прозорливый старец, игумен Варнава (Губорьков).

Многие прихожане, которые только начинали воцерковляться в те годы, ездили к таким светочам. Но общаться довелось совсем недолго… В 1999 году и матушка Серафима, и отец Варнава почили.

– Можно ли сказать, что определенные церковные традиции все-таки существовали?

К сожалению, Дальний Восток – это духовная выжженная пустыня. Здесь советская власть проявила себя наиболее активно

– К сожалению, Дальний Восток – это, как говорил Патриарх Алексей II, духовная выжженная пустыня. Насколько это было возможно, советская власть все уничтожала. В начале XX века священников здесь убивали, топили в реках, ссылали в лагеря, страдали их домочадцы. Например, в Приморье всю семью священномученика Андрея Зимина убили: батюшку, матушку, деток, на глазах у тещи, которая, глядя на смерть семьи, тоже умерла.

Мы столкнулись с такой духовной реальностью, что край основывался православными в середине XIX века, а уже в начале ХХ века большевики-атеисты и их последователи все уничтожали.

Еще одна проблема: восток России стал местом ссылок заключенных ГУЛАГа и переселенцев строителей-комсомольцев, которых партия направляла осваивать территории. Из этой категории людей начал формироваться интересный монолит безбожия и романтиков советских строек. Росток веры здесь в ХХ веке находился под железобетонным слоем промышленности и советской идеологии…

Священник Георгий Ибрагимов и Анастасия Чернова

– Вы родом из этих мест. Как вам удалось пробить этот «железобетонный слой», обрести веру?

– Сам я из Комсомольска-на-Амуре, это промышленный город, второй по численности жителей в крае. В детстве я был крещен у родственников на Ставрополье, но каких-либо церковных традиций в семье не было, о Боге не говорили. И вот напротив нашего университета, где я тогда учился, построили храм. И у меня возникла потребность пойти туда. Мир для меня – совершенно новый! У меня не было ни знакомых батюшек, ни знакомых прихожан. Знал только, что у моего одноклассника мама ходила в храм. Это единственная информация про Церковь, которая у меня была. Переступив порог храма, я ничего не знал – даже как правильно креститься. Сам всему учился, читал, смотрел… Отчасти это сформировало мои взгляды на церковную жизнь. Мне понятна сложность первого опыта человека в храме. Как ему тяжело, непривычно.

Также важным моментом была встреча с глубокими людьми на приходе, которые мне помогли на пути воцерковления.

Сейчас мы фактически заново создаем церковную жизнь в регионе. Каждый наш шаг на Дальнем Востоке сопровождается большим сопротивлением во всех сферах: и в социальных, и в культурных, и в мировоззренческих. Помню, когда семинария только строилась в 2006 году, мы проходили по улицам в подрясниках и люди смотрели на нас как на мамонтов. Но со временем хабаровчане постепенно стали привыкать к нам.

Спасо-Преображенский кафедральный собор – главный православный храм Хабаровска

– То есть отношение к Церкви все-таки меняется?

– Да, и особенно с момента начала Специальной военной операции. Или немного раньше – с событий 2013–2014 годов на Украине. Мы думаем, это происходит потому, что многие начинают задумываться: а кто же мы, русские, такие? Русские – это люди верующие. Но этот процесс еще в зачатке. И нам предстоит осознать, что основу нашего государства составляет все-таки русская культура. При этом сохраняется государственная политика многонационального государства. Мы идем в вузы, в школы, говорим о нашей вере. Стараемся активно вести миссионерскую деятельность, создавать площадки взаимодействия с обществом и властью. Не все понимают нас правильно. Думают, что мы ведем пропаганду, что-то навязываем.

Однако то, что было в конце 1990-х годов, и то, что сейчас, – это, конечно, небо и земля. В центре города стоит величественный Преображенский собор, 96 метров высотой. Для сравнения – высота храма Христа Спасителя составляет 103 метра. Есть другие храмы, духовная семинария, русская классическая школа. Слава Богу, в последние годы, начиная с момента издания указа Президента №809 «…по сохранению и укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей», ситуация меняется. Наконец-то и на нашу культуру обратили внимание. Текущий год – год русского языка.

«Важно, что меня отпели…»

– Вы говорили, что в Хабаровском крае советская власть уничтожила буквально все. Ведутся ли работы по изучению судеб и прославлению в лике святых тех, кто пострадал в годы советских репрессий?

В подвалах НКВД в 1930-е годы в Хабаровске расстреливали по 60 человек за раз

– Да, я вхожу в Комиссию по канонизации святых Хабаровской епархии, и мы сейчас проводим исследования этого периода. Во времена репрессий начала ХХ века в нашем крае было огромное количество лагерей. Благодаря работе архивистов силовых структур у нас имеются сведения о многих пострадавших в годы гонений. Так, к примеру, в Николаевске-на-Амуре было расстреляно около 2500 человек, в Хабаровске в центре города – более 7500 человек. В подвалах НКВД в 30-е годы ХХ века в Хабаровске расстреливали по 60 человек за раз. После расстрела создавались скрытые расстрельные рвы на городском кладбище. Заключенные были со всей России. Например, у нас принял мученическую кончину Могилевский епископ Феодосий (Ващинский). Но, к большому сожалению, удаленность Дальнего Востока повлияла на то, что записывали историю только структуры НКВД и их последователи в своих протоколах, остальные сведения отрывочные и фрагментарные.

Сейчас мы проверяем показания протоколов допросов, исторические данные, архивные материалы, сведения родственников пострадавших. Если они совпадают, то задаемся вопросом, можно ли готовить документы к канонизации. Первые наши ласточки – прославленные в 2023 году святые священники Леонид Серебренников и Филипп Распопов. Оба приняли мученическую кончину в 1919 году, оба были утоплены в разных реках (в ледяном Амуре и холодной Бире) бандами большевиков, совершавших преступления по нашему краю.

Священномученик Леонид Серебренников со своим сыном

– Вы сказали про «скрытые расстрельные рвы». Что это такое?

– После расстрелов политических заключенных в Хабаровске в 1930-е годы могилы на кладбище для убитых делали на глубине четырех метров. Так, чтобы сверху могли хоронить простых жителей Хабаровска. Это было сделано специально, с тем расчетом, чтобы никогда больше их не раскопали. На центральном кладбище было шесть специальных рвов. Причем над одним из рвов хоронили интеллигенцию – художников, писателей – тех, чьи могилы точно не потревожат. Вот такой был придуман метод, чтобы лишить нас памяти. В этих рвах находятся и уже прославленные святые. Но само захоронение конкретного святого мы, конечно, никогда не найдем. Похожая же ситуация, как нам известно, на Бутовском полигоне в Москве, где имеются массовые захоронения.

– Получается, технически невозможно провести такие раскопки?

– Да, невозможно. Более того, опыт показывает, что Господь не открывает нам и мощи других святых – о которых сохранились данные и описания захоронений. В августе прошлого года мы выезжали на раскопки в поселок Лермонтовка. У нас было конкретное место. Мы узнали, где убили настоятеля Покровской церкви села Лермонтовка священника Леонида Серебренникова. Сначала его утопили, потом достали из проруби и похоронили. Сама могила находилось уже много десятилетий в центре поселка. Специальным прибором мы провели исследования и получили подтверждение, что в этом месте есть углубление ровно по размеру могилы. На 99% мы были уверены, что вскоре обретем останки. И вот, перед самым выездом в село одному из наших коллег снится сон. Он стоит на вокзале и видит, что здесь, на вокзале, вход в рай. И люди свободно заходят и выходят из рая. Он спрашивает:

– Слушайте, вы там отца Леонида найдете? Спросите у него, где его останки похоронены.

А человек, которого он остановил, говорит ему:

– А зачем? Он за тобой стоит, у него и спроси.

Вот он поворачивается во сне – действительно, стоит отец Леонид.

– Отец Леонид, мы вот хотим твои останки найти.

А тот радостно отвечает:

– Ты представляешь, меня же отпели по-православному.

Коллега настаивает:

– Да, я понимаю, что тебя отпели по-православному. Ты скажи, пожалуйста, где мощи твои можно найти?

– Понимаешь, это неважно. Важно, что меня отпели.

Так он ему и не сказал.

И вот мы выезжаем на это место. Пригласили Следственный комитет, администрацию, волонтеров… Трактор, техника. Техника работает, палатки расставили. Копаем… и ничего не находим. Но мы видим, что там изменение грунта. Скорее всего, было перезахоронение. Мы столкнулись с тем самым, с чем сталкивалась комиссия по канонизации царя Николая II.

В Приморском крае была такая же ситуация: батюшку убили прямо около храма. Храм сохранился, а останки найти не могут. Это какой-то глубокий и таинственный Промысл Божий! Святые сами скрывают себя. Почему это попущено Богом, мы не знаем, для нас это отчасти грустно. Хотелось бы на Дальнем Востоке почтить своих святых, которые освятили нашу землю.

– А как сложились судьбы родственников? Известно ли что про них?

– Некоторые с Дальнего Востока эмигрировали в Китай, потом в Америку. Мы делали запросы в Америку, смотрели в японской картотеке БРЭМ (бюро Российской эмиграции в Китае), где нашли фотографию матушки расстрелянного священника Филиппа Распопова и его детей. Выяснилось, что она с сыном и дочкой уехала в Китай, а затем в Сан-Франциско, где ее сын стал регентом церковного хора. Нашли даже музыкальные произведения – его сочинения, которые недавно исполняли наши певчие на региональных Рождественских чтениях.

– Получается, святые находится под спудом, но сведения так или иначе все равно появляются…

Уже после канонизации свящ. Леонида Серебренникова мы нашли его оригинальную фотографию… И его иконный образ совпал с фотографией! Представляете?

– Иногда очень неожиданно! Решили написать про отца Леонида детскую книгу. Дали задание художнику, и художник представила свое видение. Такое же задание дали иконописцу. В монастыре написали икону отца Леонида. И представляете, они написали практически одинаковый образ! Но еще больше мы удивились, когда нашли оригинальную фотографию… Это случилось гораздо позже, когда батюшку уже прославили. Образ с иконы и картины совпали с фотографией! Представляете? Бог открыл и художнику, и иконописцу, каким отец Леонид был при жизни. Для нас это было явное чудо. Тип лица был воспроизведен, по нашему мнению, точно. Уши определенного вида, размер черепа, лба, волосы, мимика…

– Чудеса просто пронизывают нашу жизнь! Еще одна грань современной жизни Дальнего Востока – это культура. Ранее вы сказали, что ситуация в области культуры начинает меняться в лучшую сторону, но все же нет подлинного понимания значения именно русской православной культуры…

– Существует «многонациональный подход». В Министерстве туризма раньше нам говорили: «У вас ничего нет здесь, а вот у нанайцев есть. Они жили здесь тысячу лет, у них есть своя языческая культура. И вот мы будем водить туристов туда». То есть для них храм, по крайней мере, в туристической политике, не является центром культуры. Хотя ведь в храме можно проводить экскурсии, говорить о русской истории! Приходится доказывать элементарные вещи: что мы имеем право на существование…

«Рыбу насущную дай нам днесь»: как святитель Иннокентий перевел Евангелие на язык алеутов

– Но ведь языческие народы, в том числе нанайцев, просвещал святитель Иннокентий. Хранят ли эти народы сейчас Православие?

– Вообще не хранят, потому что не знают. В советское время так постарались, что даже и памяти не осталось у них. Только мы впервые пытаемся об этом говорить. Причем даже те народы, которые фактически стали культурными, европейскими, как якуты, например. Обратите внимание, у них имена и фамилии – русские! Емельянов или Ларионов. Или, допустим, из женских имен – Прасковья. Смотришь, вот она – настоящая якутка. А зовут ее – Прасковья Илларионова. Такие имена и фамилии – результат проповеди святителя Иннокентия и его учеников.

– Что еще важно знать про труды святителя Иннокентия?

– В жизни святителя Иннокентия есть все. Он был женатым человеком и потерял супругу. И дети у него были. Был монахом, миссионером, ученым, исследователем. Не знаю такой сферы жизни, которую бы он не затронул. Он писал книги и молитвы. Совершал таинства, писал богослужения на разных языках. Разговаривал с людьми, лечил от оспы. Корабли, лодки своими руками делал! Житийные моменты в его биографии присутствуют! Как-то раз прихожанин-алеут сказал ему, что видел ангелов, которые спускались с небес. Он назвали их «белыми людьми». Святитель обратился: «А могу ли я с этими белыми людьми встретиться?» Этот алеут пошел, узнал: «Да, они с тобой могут встретиться». Тогда святитель Иннокентий написал в Иркутск владыке: «Владыка, разрешите мне с ними встретиться, с этими белыми людьми». Владыка его благословил. По благословению хотел встреться, а потом смирился, сказал: «Нет, я недостоин с ангелами встречаться». Этот эпизод напоминает жития древних святых.

Я преподаю литургику в Хабаровской семинарии и часто спрашиваю студентов: «Вы знаете, какие молитвы написал святитель Иннокентий?» Они отвечают, что не знают. «Посмотрите, – говорю я им, – единственная молитва, составленная святителем Иннокентием, – это молитва, которая нужна священникам для пастырского служения. Вам это знак, что он будет вашим помощником в вашем служении, молитесь ему».

– Проповедь святителя Иннокентия нередко была миссионерской. Какую методику он использовал, общаясь с местными жителями-язычниками?

Принцип свт. Иннокентия заключается в том, что сначала нужно полюбить тех людей, к которым ты приходишь

– Принцип, который он озвучил, заключается в том, что сначала нужно полюбить тех людей, к которым ты приходишь. Мы понимаем, что попадаем в другой народ, в другую культуру. Если ты их не полюбишь, то не сможешь говорить с ними на одном языке. Все будет бесполезно!

– В житии сказано, что святитель Иннокентий интересовался и культурой местных народов. Например, любил слушать игру на традиционных музыкальных инструментах.

– Православие – это удивительная вера! Она никогда не ломает культурный слой. Не пытается изменить человека, как это делает католическая вера. Не пытается сделать людей унифицированными. Не уничтожает культурные пласты, фольклор, одежду, национальные традиции. Напротив, любому народу дает возможность существовать в своем культурном поле.

Те же славяне. Когда византийцы, греки дали нам веру, мы же не сломали свой менталитет. Только убрали языческие проявления, сохранив саму культуру и обычаи. Ведь каждый народ уникален! Возьмем северные народы. У них одежда – из рыбы, как делают они такую одежду, какие узоры вкладывают, какие сказки пишут через эти узоры на своих одеждах. Их фольклор отражает их взаимодействие с природой, и нужно наполнить его истинным смыслом, не ломая их культуру.

Но когда начинается открытое поклонение язычеству, причем ради туристов (а языческие культы популяризируются как идеология края) – это, конечно, большая ошибка. Святитель Иннокентий так не делал. Он пришел и полюбил эти народы. Лечил, учил детей ремеслам и азбуке. Не говорил: «Там все язычники!», но выделял хорошие качества. В мемуарах, например, он пишет про алеутов: алеуты пришли на службу – и с места не сдвинутся. Стоят до последней минуты. По следам от валенок он видит, сколько человек было в храме, потому что мокрые места остаются на одном и том же месте. Тем самым он подчеркивал терпеливость, открытость, простоту этого народа.

Святитель Иннокентий (Вениаминов)

Есть версия, почему алеуты не погибли, в то время как индейцев истребили. Когда американцы дошли до Алеутских островов, то увидели у алеутов кресты и Библию. Поняли, что это не индейцы, но христиане, и не стали их истреблять. Получается, святитель Иннокентий фактически сохранил эти народы! Не уничтожив их самобытность, дал им православную веру. Сохранил их уникальность и одновременно сохранил общество. Думаю, это очень важный показатель. Мы должны поступать так же.

Миссионерство должно быть не агрессивным, не экспансией, порабощением и истреблением, не огнем и мечом, а именно умением любить людей, их культуру, самобытность.

– Святитель Иннокентий перевел на язык местных народов Евангелие и молитвы!

Когда святитель переводил «Отче наш», то написал: «Рыбу насущную дай нам днесь». У местных народов хлеба не было никогда в жизни

– И делал он это с пониманием! Когда переводил «Отче наш», то написал: «Рыбу насущную дай нам днесь». У них хлеба не было никогда в жизни. Кроме того, они не видели ягненка и овечку. И тогда святитель заменил «ягненка» на «тюлененка». На знакомое беззащитное маленькое животное. Тем самым он старался говорить их языком.

– А с соседними странами святитель Иннокентий как-то взаимодействовал?

– Мало кто знает, но в Хабаровском крае святитель Иннокентий встречался с Николаем Японским, а через год поехал в Японию проверить, как он там живет и трудится. Получается, он переживал за ближние государства. За Японию, за Корею, за Китай…

– В Хабаровской семинарии есть китайская комната, и там находится икона китайских святых. При этом современные китайцы не очень интересуются Православием. В чем может быть причина?

– Причины могут быть разные – от епархиального освещения и того, как это воспринимается простым народом, до тех процессов, которые происходят сейчас в Китае. Но я вижу, что с Китаем взаимодействие пока не идет на уровне православного миссионерства, хотя у нас в хабаровских вузах учится много китайских студентов. Возможно, есть и государственные причины, о которых мы не знаем.

Китайская комната в Хабаровской семинарии

В Москве действует замечательное Китайское подворье. На каком высоком уровне они работают! Ведутся научные работы, на китайском языке служатся литургии… Нам, конечно, всего этого не хватает. Нужны и переводчики, и дипломаты, и священники, которые владели бы китайским языком. О такой работе мы можем только мечтать. Но есть, пожалуй, здесь еще и что-то глубинное. Есть Промысл Божий. Те высокие исторические пути, которыми Господь ведет нашу Родину, включая взаимоотношения между странами. Почему не развивается то или иное церковное направление? Почему оно не идет? Значит, еще не созрело. Мы верим, что Китай все-таки будет христианизирован. У нас есть предсказания наших святых, например, преподобного Серафима Вырицкого. Мы видим, что китайцы – очень добрый, трудолюбивый, искренний народ. Большая часть населения Китая живет очень скромно. На такой почве христианство, конечно, могло бы очень активно развиваться, особенно если государство уберет барьеры и признает такую необходимость.

Активно миссия идет в Корее. Но здесь оказывают влияние и политические моменты. Отношения Северной Кореи с Хабаровским краем очень хорошие. К нам приезжал Ким Чен Ир, ему понравилось. И он решил построить в центре Пхеньяна храм. Так там и построили храм – полностью копию нашего храма святителя Иннокентия Иркутского. Ну, конечно, немножко со своим колоритом. А Владивосток больше взаимодействует с Южной Кореей. Все эти народы тяготеют к христианству. В силу своей особой истории, событий, которые происходили у них в XIX веке, они тяготеют не к восточным культам, а именно к христианскому мировосприятию. В Таиланде уже 16 храмов построили. Но это отдельная история…

«Мы должны воцерковить… смартфоны»

– А методы миссионерства как-то зависят от времени? Другими словами, нужно ли здесь что-то менять, подстраиваться к новым условиям современного мира?

Для современного времени нам нужны совершенно другие методы миссионерства

– Для современного времени нам нужны совершенно другие методы миссионерства, другие категории общения. Евангельское учение вечно, оно зиждется на вечных заповедях Христа, но каждое время требует свои методы. Говорю не в смысле того, что мы должны как-то переходить на протестантские или католические рельсы. Ни в коем случае. Нам надо использовать все технологии, которые есть сейчас в обществе. Опыт показывает, что, если Церковь не успевает с этим работать, она рано или поздно столкнется с другими тенденциями.

– Можете привести пример?

– Вот яркий пример из времен Петра I. Церковь не успевала за развитием европейской культуры, науки, механики, всего остального. Пришлось принимать это с Запада, причем вместе с их культурой и традициями. Поэтому, как хорошо сказал один из современных проповедников, отец Андрей Ткачев, Церковь не должна бегать за мейнстримными событиями, она должна сама формировать повестку в обществе. Мне эта фраза очень нравится. В Церкви мы обладаем уникальной возможностью общаться с самим Богом. И мы можем на два шага вперед мыслить о развитии общества. А мы, к сожалению, постоянно догоняем. А раз мы догоняем, то мы всегда проигрываем. То есть в этом отношении общество всегда будет идти на шаг вперед, и нам будут навязывать те тенденции, которые являются деструктивными. Если Церковь опередит события (в хорошем смысле), замечая все вызовы, мы сможем обязательно найти антидот. Недавно телеканал «Союз» снял замечательный фильм «Сеть». Тема важна, но мы опоздали лет на 20! Этот фильм – попытка догнать автобус, который давно уже уехал. Поздно об этом говорить, поскольку мы уже проиграли. А раз мы проиграли, нам надо уже мыслить наперед, что мы должны следующее заметить и предотвратить. А у нас уже не просто искусственный интеллект, о котором никто пока не говорит активно. У нас уже американская компания выдвинула тезис о создании сверхразума. Мы не только к искусственному интеллекту, мы к сверхразуму даже близко не готовы. Это будет очень серьезный вызов Церкви, когда историю нашу будут переписывать.

– А какой здесь может быть антидот? Ведь мир развивается так стремительно…

– Например, книга, печатное издание, уникальная вещь. Само по себе чтение, наверное, может стать… Мы должны открыто сказать, что это может стать антидотом как раз против всех современных тенденций.

– А в чем сила книги? В том, что ее можно взять в руки, осязать странички?

– Недавно думал над соотношением слова и цифры. Решил обратиться к электронным алгоритмам и посмотреть, что сгенерируют нейросети на эту тему, как будут рассуждать. И вот сама машина мне дает ответ: «Слово предполагает взаимоотношение с Богом по вертикали. Цифры же предполагают взаимоотношение с машиной и с другим человеком по горизонтали». Нам алгоритмы компьютерные говорят о том, что мы идем не в ту сторону. По крайней мере, пока говорят. Я думаю, интересна и сама мысль: есть вертикаль и горизонталь взаимоотношения. То есть слово – это всегда вертикаль, а цифры – это всегда горизонталь, линейная, земная функция. Слово же предполагает еще и определенную глубину.

Кроме того, книга сама по себе развивает и какие-то тактильные вещи. Взаимодействие идет на уровне рук. Странички можно перелистывать, смотреть заново. Многие говорят о том, что читающие люди на порядок выше стоят в мышлении, в рассуждениях и в понимании этого мира.

– Может быть, вообще отказаться от смартфонов, от социальных сетей?

– Это невозможно. Мы должны эти смартфоны воцерковить. Мы должны действовать на опережение.

– Есть ли сегодня какие-то положительные примеры в формировании, выявлении актуальной повестки? В плане чуткого отклика на современные вызовы…

– Не перестаю удивляться таланту Святейшего Патриарха. Знаете, как на Дальнем Востоке ярко виден его талант! Он озвучивает самое важное и насущное, видит корень проблем. Удивляюсь, почему так? Ощущение, что он сидит с нами за одним столом и все-все знает. Откуда у него такая аналитика? Почему он видит простого священника, простого прихожанина на Дальнем Востоке? Для нас это секрет. Но для нас это говорит о том, что слово Патриарха направлено на практическое применение в церковной жизни всего нового, что помогает Церкви существовать в современном мире. Иногда в центральной России слышу такие слова в адрес Патриарха: «Зачем это надо, зачем мы это будем делать?». Здесь же, на Дальнем Востоке, ярко видно, что все, о чем говорит Патриарх, жизненно необходимо. Надо прислушиваться к опыту предстоятеля нашей Русской Церкви.

– Отец Георгий, что еще важного мы не сказали про Дальний Восток?

Мы ощущаем очень сильный духовный голод… Какие огромные расстояния нужно преодолеть, чтобы побывать в Оптиной пустыни или в Дивеево!

– Мы ощущаем очень сильный духовный голод… Для нас съездить на Афон – как в космос слетать. А какие огромные расстояния нужно преодолеть, чтобы побывать в Оптиной пустыни или в Дивеево… Однако этот голод способствует и активному духовному развитию, и огненному стремлению к святости, и особому искреннему зрению на мировую историю. Дальневосточники смелые, искренние, мобильные, у них очень широкая душа, они очень любят свою малую родину. В центральной России в духовной жизни происходит много событий: конференций, чтений, встреч. Много важного, но всегда цельного. Сюда же доходит лишь самое главное, а все случайное и наносное отсеивается. Может быть, Господь на Дальнем Востоке сформирует новых апостолов, таких как святитель Иннокентий, Николай Японский, и через них даст духовный импульс к изменению всей России, возвращению ее к пути Святой Руси. Я в это верю.