На портале «Память Церкви» опубликованы новые материалы

Москва, 9 ноября 2026 г.

Портал «Память Церкви» пополнился новыми свидетельствами. Вниманию читателей представлены воспоминания иеромонаха Романа (Шубенкина), протоиерея Василия Корнуты, игумении Екатерины (Гаевой), Т.М. Ижогиной и М.А. Засыпаловой. Опубликованные истории рассказывают о вере, пронесенной через советские десятилетия: о пути к Богу в неверующей семье, встрече со старцами, церковном детстве и семейных преданиях, сообщает Патриархия.ru.

Ранее вышел из печати первый сборник проекта Учебного комитета Русской Православной Церкви «Память Церкви. Беседы со свидетелями жизни Церкви в советскую эпоху». В книгу вошли 13 бесед, охватывающих период с довоенных лет до конца советской эпохи. Материалы проекта доступны на портале «Память Церкви».

В жизни иеромонаха Романа (Шубенкина), настоятеля Радонежского подворья Свято-Троицкой Сергиевой лавры, было много удивительных событий и встреч. Будучи совсем молодым новообращенным христианином, он сразу же оказался среди горных монахов-отшельников, подвизавшихся в окрестностях Сухуми, а его монастырские труды начались с послушания, о котором мечтал Святейший Патриарх Пимен. На портале — воспоминания иеромонаха Романа (Шубенкина) об общении с лаврскими, Глинскими и Псково-Печерскими старцами-духовниками.

«К тому времени я отслужил три года в морском флоте. А когда приехал в Москву на преддипломную практику, здесь познакомился с верующими. Еще в Саратове у меня была знакомая, тетка моего друга по парте Вовки Иванова — Наталья, профессор университета, она была верующая. Когда я оказался в Москве, она как раз пела в хоре у отца Матфея. Ее духовником был старец отец Наум, и она познакомила меня с ним. Не помню точно, сколько раз мы с ним встречались, кажется, два или три раза. И он сразу сказал: "Вот тебе денежка, собирайся и поезжай в Сухуми, в горы". Я говорю: "Как в горы?" Он говорит: "Так вот. Поезжай туда". Я был удивлен: что я тогда знал, только что обращенный? Разве что псалом 50-й, 90-й… Молитвослов читал. Но я поехал».

* * *

Протоиерей Василий Корнута, клирик Петропавловского кафедрального собора г. Симферополя, вырос в окружении верующих людей в Закарпатье, бывшем в 1960-е годы оазисом Православия, в который не успела еще в полной мере проникнуть атеистическая пропаганда. Отец Василий вспоминает о своей семье, о церковном детстве, когда у него зародилось желание посвятить жизнь служению Богу, о годах учебы в Московской духовной академии, куда непросто было попасть молодому человеку в обход светских властей и о служении на первых приходах.

«В 24 года я решил идти в семинарию. Конечно, меня подстерегали. Бывало такое, что я месяцами дома не спал, так как на меня охотился председатель сельсовета. В то время забирали на переподготовку после армии. И как раз в то время, когда надо идти учиться, поступать — забирали, вылавливали. Но вылавливали еще с зимы, бывало, что зимой дома не ночевал: у бабушки месяц поживу, потом у тетки, потом еще где-то. Тетка жила за 30 километров от нас. Домой появлялся — они меня прямо подстерегали! Как-то пришел домой с воскресной службы, пообедал, вышел со двора, чтобы идти в центр села, где все собирались, а потом на вечернюю службу. А тут народные дружинники и председатель сельсовета меня цапнули — и все, в армию. Я от них выкрутился, убежал. Так они меня преследовали. Я документы сделал, справку взял медицинскую, что я поступаю в институт, но не написал, куда. За месяц я уехал из дома. Вызвали такси, на такси я поехал в соседний район (не на автобусе, чтобы меня не поймали). Оттуда я уехал и поступил в Троице-Сергиеву лавру в Московскую духовную семинарию».

* * *

Игумения Екатерина (Гаева), настоятельница Казанского женского монастыря г. Ярославля, родилась в семье военного, поэтому о Боге в детстве и юности практически не слышала. Как вера бабушки и многочисленные проявления Божиего Промысла постепенно привели воспитанную в советской семье комсомолку к принятию Крещения и избранию монашеского можно узнать из воспоминаний матушки Екатерины.

«Для родителей вера была чем-то сокровенным, они ничего не афишировали. Папа говорил, что у него мама была верующая, каждую ночь молилась, даже ночные ее молитвы он помнил. Она научила его молитве "Отче наш". Он, хоть и был военным, но все время повторял ее в трудные минуты. Папа говорил, что он молился все время о моей лучшей участи. Да, вымолил. Я так думаю, потому что лучшей участи не может быть».

* * *

Своими воспоминаниями поделилась Татьяна Михайловна Ижогина — заслуженный работник культуры РФ, художественный руководитель мужского хора ART’o’dox Воронежской филармонии, создатель «Школы юных дирижеров» и председатель областного филиала Всероссийского хорового общества. Т.М. Ижогина выросла в многодетной семье священника и с детства пела в церковном хоре. Она с большой любовью рассказывает о своем отце, протоиерее Михаиле Луцкевиче, принявшем священство в 1941 году, о жизни в Острогожске, где в 1960-х годах дочь священника могла беспрепятственно быть председателем пионерского отряда, и о том, как изменилась ее профессиональная жизнь после празднования 1000-летия Крещения Руси.

«Я вспоминаю, как в нашем детстве папа выписывал собрания сочинений Толстого, Чехова, Тургенева, Шекспира, Пруста, Лескова. Практически вся мировая и русская классика стояла у нас в книжном шкафу. Помимо этого, когда мы уже подросли, папа ездил в Москву и привозил нам пластинки, тоже классику. Я напевала все популярные оперные арии — Верди, Чайковского, Бизе. Все это мной исполнялось при закрытых дверях. Уже в детстве познакомилась с Мессой си минор Баха. И еще вспоминаю, когда я уже училась в музыкальном училище, у папы все время включен был транзистор, он слушал даже в те времена "Голос Америки", и вот иногда он меня спрашивал: "Танечка, слышишь? Что это такое?" Я говорю: "Пап, не знаю…". — "Бетховен!" То есть у него было "неоконченное" высшее литературное и музыкальное образование!»

* * *

Жительница села Большие Березники Республики Мордовия Мария Александровна Засыпалова оставила очень теплые воспоминания о своей семье — отце, матери, бабушке и других родственниках, проживших трудную жизнь, но во все годы хранивших веру в Бога, благочестие и нравственную чистоту.

«Папа был очень ответственный, добрый, порядочный. Я никогда не слышала, чтобы он ругался, сквернословил. Когда я болела, папа сидел со мной всю ночь, хотя ему утром нужно было идти рано на работу. И еще у него было много заказов. Тогда ведь не было ритуальных услуг. Если умирал человек, шли к столяру. Иногда он всю ночь до утра делал гроб, вырезал кресты из бумаги, приклеивал к крышке. Я сколько себя помню в детстве, у нас всегда в коридоре стояли то один, то два гроба. Потому что купить их было негде, не было таких магазинов, и если придут к нему, он обязательно делал, помогал. А сколько он сделал окладов на иконы! Тогда же не было, и вот одна монашка к нему все время приходила и заказывала по десять окладов. Он с такой любовью делал! И сколько давали, столько и брал. Никогда цену не называл. Он делал сундуки, гробы, оконные рамы — он все мог сделать. Столяр был замечательный! Его даже наше правительство наградило орденом Трудового Красного Знамени. Он доброты был неимоверной! Очень добрый, очень порядочный, трудолюбивый. И эта теплота согревала нас».