– Вот это отец Николай отправил из Варшавы, – Александр Николаевич Лушин держит в руках пожелтевшую открытку. – Удивительно, столько лет она проходила мимо меня. В коротком послании батюшка рассказывает, как он служит, что пока еще в санитарном отряде графа Строганова, что едет на поезде генерала Щербачева в Варшаву отправлять там письма и планирует перейти на службу в какое-то воинское подразделение.
Протоиерею Николаю Ивановичу Цветаеву удалось осуществить свое намерение. А в 1918 году в сражении при Суассоне он высоко поднял над головой крест и повел солдат в атаку.
Александр Николаевич Лушин – историк, писатель, кандидат юридических наук, почетный сотрудник Министерства внутренних дел России и внучатый племянник отца Николая об этом не знал, а вот то, что у батюшки была ряса, простреленная пулями, слышал еще в детстве. Однако не очень верил в это. В правдивости слов бабушки и других родственников он убедился лишь спустя годы, когда вплотную прикоснулся к истории нижегородского военного духовенства.
Не только семейная тема
В конце 1980-х годов Александр Николаевич начал разбирать семейный архив, где обнаружил много материалов, связанных с семьей Цветаевых. Узнал и о военном служении отца Николая. Подумал тогда: «Надо же, какая тема интересная, не только семейная, можно же ее расширить, посмотреть, кто еще из нижегородского духовенства был связан с этим служением в разные периоды истории».
Появились газетные публикации. Одна, например, называлась «“Анна” на рясе».
В 1992 году в Нижегородской епархии стал выходить журнал «Сеятель», и там был опубликован еще более расширенный материал о нижегородском военном духовенстве. Александр Николаевич кропотливо изучал разные источники. Например, журнал о военном духовенстве, который выходил до революции. Печатался он даже в двух редакциях: «Журнал военного духовенства» и «Журнал военного и морского духовенства». Издавал их Священный Синод. Там оказалось огромное количество интересного материала!
Александра Лушина интересовали судьбы нижегородских военных священников, он даже написал книгу о них
В результате появилась научная работа «Законодательство о военном духовенстве в Российской армии имперского периода с XVIII по начало XX века». Книга получила одобрение, причем не только одобрение, ее представили на международный конкурс изданий по историко-правовой тематике, и она удостоилась диплома второй степени.
Но Александра Лушина интересовали и судьбы нижегородских военных священников, он даже написал книгу о них.
Гениальная проповедь
Отечественная война 1812 года. Среди нижегородцев – дьякон Александр Васильев. На его счету поход на Баку, дагестанские походы… Потом мы видим его уже священником 3-го Пехотного полка Нижегородского ополчения. И генерал Гурьев дает ему высочайшую оценку как полковому священнику.
– Но самое интересное вот что, – вспоминает Александр Николаевич Лушин. – Однажды я прихожу в нашу областную библиотеку, в отдел редких книг и рукописей, ценных изданий, рассказываю про священника Александра Васильева нашим замечательным библиотекарям, моим большим друзьям, а они говорят: «Что-то нам фамилия знакома…» И тащат огромную охапку книг, где написано: «Из книг священника Александра Васильева». Оказывается, он собрал большую библиотеку, а после его смерти жена передала ее в дар Нижегородской духовной семинарии. Кстати, совсем недавно случайно увидел в интернете: «Александр Васильев, диакон. В крепости Карс…» Это же русско-турецкая война. Думаю, однофамилец, что ли? Оказалось, тот самый!
Другой нижегородец – священник Николай Цветницкий, настоятель церкви Собора Пресвятой Богородицы – в 1812 году написал патриотическую проповедь. Ее прочитал князь Голицын, который в то время возглавлял Святейший Синод, и пришел в такое волнение, что велел отпечатать текст массовым тиражом и распространить по всей России. Потом батюшку перевели в Санкт-Петербург священником кавалергардского элитного полка.
– Там он и служил в последующие годы. Ровно и спокойно, – рассказывает Александр Николаевич. – Но вот приходит 1825 год, 14 декабря. Попытка поднять полк, вывести его на Сенатскую площадь. Командир полка граф Апраксин отговаривает солдат, офицеры тоже в смятении… И тут выходит отец Николай c крестом, безапелляционно говорит с полком, и все принимают присягу Николаю I и отправляются защищать законного государя. Позже Апраксин обращался в высшие военные круги: мол, надо бы как-то отметить такого смелого священника.
Нижегородское священство проявило себя и в Крымской войне, и в русско-турецкой, и в русско-японской. Во время русско-турецкой войны в Нижнем Новгороде формировались два полка, которые потом были перевезены в Болгарию, участвовали в боевых действиях под началом знаменитого генерала Скобелева. В эту компанию священник Михаил Альбов получил три боевых ордена.
Священники принимали непосредственное участие в сражении, находились на поле боя
– То есть ордена батюшки получали! – продолжает рассказ Александр Николаевич. – С мечами! Священник мог получить орден без мечей, это не умаляет его заслуг во время войны. Но он получал с мечами! Святой Анны с мечами, святого Владимира с мечами, святого Станислава… Это боевая награда. То есть священник принимал непосредственное участие в сражении, находился на поле боя. И мгновенно представляется картина: батюшка с крестом не в окопе уже, а непосредственно на бруствере, вот уже в одну ногу шагает в строю. Меня поразил один эпизод. Преодолели Шипкинский перевал, приходят в монастырь горный. И был какой-то церковный праздник. Так вот служба там идет на трех языках! Служат греки, болгары и наш священник. После того как разбили турок! Ведь служили перед боем и после боя. Только иногда заупокойная была служба, а здесь – победа! Такой вот факт интересный. Но и в мирное время военные священники жили в полку, они учили вере солдат, обучали их грамоте… Для солдат батюшка был отец родной! Письмо получил – к батюшке, письмо надо написать – к батюшке. Они сроднились с полком. Один священник на пенсию был уволен в 68 лет!
Потом – русско-японская война. И священники-нижегородцы снова на поле боя. Например, отец Михаил Пылаев, который потом будет пострижен в монашество с именем Онисим и станет епископом. В 2001 году определением Священного Синода Русской Православной Церкви его причислили к лику святых новомучеников и исповедников Российских. Два боевых ордена с мечами привез он с русско-японской войны.
Крест на Георгиевкой ленте
Много священников ушло на фронты Первой мировой. Они тоже героически себя проявили, шли в атаку со своими полками, выносили с поля боя раненых. Священник Сергий Знаменский, например, упомянут в связи с этим. Победа добывалась не только солдатским штыком, но и их служением.
Три нижегородских священника в 1915 году были награждены золотым наперсным крестом из кабинета Его Императорского величества. Это протоиереи Николай Иванович Цветаев, Михаил Николаевич Троицкий и Михаил Владимирович Пылаев (будущий епископ Онисим). Кресты они получили на ленте ордена святого Георгия.
– Священникам же вручали не Георгиевский крест, а вот такой крест, причем за личную храбрость в бою, то есть они являются Георгиевскими кавалерами, – говорит Александр Николаевич Лушин. – Протопресвитер Русской армии и флота Георгий Шавельский говорил, что всего только более 100 священников были награждены таким крестом. Это была высшая награда! Как орден святого Георгия для офицера, как Георгиевский крест для солдата.
Многие священники во время Первой мировой получили императорские награды. Здесь ордена и медали, с мечами и без мечей. Награждал и Святейший Синод – протоиерейство, камилавка и так далее.
Протоиерей Николай Цветаев, как и отец Николай Цветницкий, был настоятелем нижегородской Строгановской церкви. В 1915 году, уже вдовый, он решил пойти на фронт. Но владыка долго не отпускал его. Однако батюшка был человеком настойчивым и сумел найти выход.
Он обратился к графу Строганову, который формировал санитарный военный отряд. И Строганов просил за него. Владыка на этот раз не отказал. Но с оговорками, что отец Николай съездит и вернется. Вместе с батюшкой на фронт уходил его старший сын Александр. Он закончил Александровское военное училище в Москве. Прибыв на фронт, Николай Иванович обратился к Шавельскому с просьбой – чтобы его определили в полк. Но Шавельский тоже хотел, чтобы такой высокообразованный священник остался в более безопасном месте. Однако Николай Иванович добился своего и ушел в Галицию с 270-м Гатчинским пехотным полком.
Сын его тоже попал в Галицию, был тяжело ранен, вывезен в Киев. Там он долго находился на излечении. Александр Цветаев был награжден Анненским почетным оружием. А батюшка Николай – золотым наперсным крестом на Георгиевской ленте.
В это время во Франции сложилась сложная ситуация – немцы подошли к Парижу, правительство обратилось к императору Николаю II. И туда решили отправить Русский экспедиционный корпус. Солдаты его были испытаны в боях, среди них было много Георгиевских кавалеров, офицеры тоже достойные, и священников подбирали соответствующих.
Среди них оказался протоиерей Николай Иванович Цветаев. Во Францию он поехал не один. К этому времени то же самое учебное заведение, что и старший брат, окончил младший сын батюшки Николай.
– Три года назад я получил неожиданный подарок, – говорит Александр Николаевич Лушин. – Один историк, который занимается Первой мировой войной, прислал мне копию фотографического снимка. На нем – отец Николай освящает знамя Первой особой русской бригады в лагере Майя перед выходом. На этой же фотографии справа стоит его сын – офицер Николай Цветаев. Надо сказать, бригада отстояла Париж.
Вдруг из окопа показался отец Николай, поднял высоко крест и повел легионеров за собой со словами: «Вперед, братцы!»
Но потом на Родине произошла февральская революция, в корпусе началась смута, многие кричали, что поедут домой, не хотят воевать за Францию. А отец Николай и группа офицеров и солдат говорили, что они останутся, чтобы выполнять союзнический долг. Из тех, кто остался, было создано особое подразделение, которое получило название Русский легион чести. Отец Николай стал там священником, его сын Николай – командиром взвода. В бою при Суассоне Николай повел взвод в атаку и был тяжело ранен. Почти весь взвод тогда погиб, смятение произошло в рядах, и вдруг… Из окопа показался отец Николай, поднял высоко крест и повел легионеров за собой со словами: «Вперед, братцы!»
– Родные говорили, что у батюшки была прострелена ряса, а раны не было. Но при каких обстоятельствах это произошло, известно не было. Да и вообще в существование такой рясы не особо верилось. Но однажды я выступал на международном форуме, рассказывал о нижегородском военном священстве. И неожиданно поднялся французский исследователь профессор Гельтон и сказал: «А Вы знаете, как звали священника, который поднял солдат в бою под Суассоном?» Я тогда не знал. А он говорит: «Николай Цветаев». Подтвердил! А потом мне прислали эту фотографию. Она мне очень дорога. Как и все, что связано с историей нижегородского военного духовенства.