«Проснитесь, отец Флавиан!»

Рассказы наших читателей

В жизни каждого верующего человека случаются удивительные события, в которых мы можем видеть тонкость той грани, которая отделяет нас от мира духовного, неосязаемого. Такая история три года назад случилась и со мной. Некоторые уже слышали об этом необыкновенном случае из моего устного рассказа. Однако я не спешил с публикацией, чтобы время испытало подлинность дела: ведь с течением временем чувства все более подчиняются рассудку и правда кристаллизуется, становится очевиднее.

21 декабря 2001 года погиб Евгений Валентинович Менчиков, мой духовный сын.

О смерти Женьки я узнал в воскресенье. В полупустом промерзшем троллейбусе раздалось пронзительное пищание звонка сотового телефона:

- Отец Флавиан, Вы меня узнали? Это Рома, брат Жени.

- Рома, здравствуй! Какими судьбами?

- Отец Флавиан, случилась беда. Женю – убили.

- Как – убили?

- Палкой по голове. В пятницу утром. Наркоманы. Я вам потом подробно все расскажу. Мы сейчас в городе, приехали за ним. Завтра хотим привезти его к вам в храм, проститься. Хоронить будем в Тюмени. Отец из Екатеринбурга будет ездить в Тюмень на могилу. Так сказала мама.

Вот и нет человека. Только ручка «Паркер», подаренная моим духовным сыном, у меня в руке. Двадцать два года, четвертый курс университета, элитный факультет, очевидные надежды. Недолго иподиакон, немного пономарь у нас в монастыре. Высокий, благородный, бодрый, порывистый, задорный, инициативный… теперь хладный и недвижный. Трудно в это поверить, но Женьки больше нет на этой земле, и в гости ко мне он больше не придет. А завтра предстоит прощание.

Понедельник. Гроб. Заупокойная лития. Я начинаю проповедь, срываюсь на слезы. Я не могу поверить в его смерть. С трудом заканчиваю, потом беседую с родственниками. Они держатся молодцом. Говорю им о том, что собираемся с диаконом отцом Андреем ночным поездом в Тюмень, на похороны. Слушаю их рассказ.

В ночь с четверга на пятницу, после праздничного вечера, Женя шел с друзьями по улице Ленина. Отошел от компании на полдороги – больше его не видели. Разбуженный сторож поликлиники, окна которой выходят к гаражам, забыв о скорой, набрал 02. Он слышал удары, видел в окно, как двое, сменяя друг друга, бьют третьего, лежащего, чем-то длинным по голове. Устав бить, лихорадочно шарят по карманам. Стаскивают обувь. Милиция приезжает через полчаса. Осмотрев место, приходят в поликлинику к телефону. Вызывают скорую. Женька еще жив. Он умрет в полпятого утра пятницы, на руках у врачей. Медицина бессильна.

Записываю их адрес в Тюмени и долго кажу, машу кадилом вслед удаляющейся машине с гробом дорогого мне человека, почти младшего брата. Ночной поезд, на улице мороз…

Вторник. Мы с отцом Андреем уже в Тюмени. Женя в морге. В комнатах много родственников. Хлопоты, суета… Мы молимся. Вдруг новость: похороны пришлось отложить на сутки. Земля промерзла, могилу выкопать не смогли. Она будет готова только к ночи. Мы едем на вокзал обменивать билеты и тихо совещаемся о том, что бы делать вечером. Конечно, в храм, на службу. Договариваемся с архимандритом отцом Тихоном о служении – оказывается, чередного батюшку, уставшего за множеством дел, можно просто отпустить. Наверняка он будет рад. Приходим в монастырскую церковь, прикладываемся к Образам, к Престолу. Знакомимся с пономарем. Время есть, готовимся к службе неспешно. Я открываю церковный календарь. Смотрю, что необходимо для грядущего богослужения. Посмотрев, отдаю дань человеческой слабости. Какие святые праздновались в тот день, когда душа Женьки – верую – ушла на небеса? Слежу за датами пальцем. Так-так, пятница. Преподобного Патапия.

Звон в ушах. Яркая, яркая вспышка в глазах. Как, это было в ту ночь? Я вспоминаю этот момент. Ту ночь и то утро… Я вспоминаю, а слезы капают на мой подрясник, на ботинки. Я рыдаю перед престолом. Я все помню…

***

Преподобный Патапий Фивейский. Память 21 декабря (н.с.).
Преподобный Патапий Фивейский. Память 21 декабря (н.с.).
Надо сказать, что на утреннее монашеское правило я встаю редко. То ли болезни тому виной, то ли нерадение… Часто братья молятся одни. Но та ночь была особенной. Снов не было, и бессонницы не было тоже. Была какая-то лихорадка, сонная одурь. И мысли. Первая мысль – о том, что на утреннее правило нужно все-таки встать. И вторая: в этом кроется что-то особенное, это неспроста. Мысли роились под макушкой, метались там, внутри. Я несколько раз вставал под утро. В шесть поднялся, умылся, оделся. Однако еще прилег ненадолго. Мысли не отставали.

Встряхнулся и пошел в храм. Помолившись, совершив правило, встал у престола, взял в руки календарь, посмотрел. Может праздник какой малый? Да нет, день будничный, преподобного Патапия. Улыбнулся. Есть, есть у меня знакомый Патапий, иеродиакон из Верхотурской обители. Когда-то, еще иноком он жил у нас, в нашем монастыре. Сегодня у него именины, вот видать, и молится за весь мир. Помяни и его, Господи. Даруй здравие доброе и ко спасению усердие. Я закрываю календарь. Необычные мысли еще напоминают о себе до обеда, затем их больше нет.

***

Вот что было тогда. Женька, Женька… Это ты, твоя душа разбудила меня в ту ночь. Это ты не давал мне спать. Внезапная смерть – душа в смятении. И вопрос: где мой духовник? Спит??? Будить, будить!!!

Таков весь Женька. Таков его взрывной характер. Он остался таким и после смерти. И неудивительно: душа человеческая – носительница личности человека в ее цельности. И я молился в то утро, не зная, о чьем упокоении молюсь. Читал в чинопоследовании полунощницы длинную заупокойную молитву, кондак об усопших, воспоминание об отшедших из жизни сей на конечной ектении. Женька, раб Божий Евгений, я молился за тебя.

А что случилось? Что такого случилось? Это наша жизнь. Жизнь, в которой мы живем и Жизнь, в Которую мы веруем. То, о чем я вчера читал в книжках и радостно к этому стремился своим сердцем, сегодня постучалось в мою жизнь, дало о себе знать. Это прорыв, прорыв радостный в минуту горя. Прорыв в самую сердцевину моей веры.

Успокоившись, я начинаю службу. Все идет привычно, молитва тиха и неспешна, хор благоговеен. Вечером, за ужином, стараясь быть ровным, я рассказываю о своем открытии родителям Жени и брату. Они внимательно слушают. Мать Евгения верующая, работает в книжной церковной лавке. Отец скорее агностик. Мне интересно мнение отца.

- Конечно, это был он! – прерывая мой рассказ, восклицает отец. – Это чисто его характер! И это даже по пути домой! От того места, где его убили, ваш монастырь в десяти минутах ходьбы!

- Да, это было ниспослано Господом для нас всех, - осторожно глядя на мужа, говорит мать. Чтобы мы веровали в Бога, крепко веровали. И никогда не забывали, что Он выберет все самое лучшее для нас.

Вторник. Отпевание. Погребение. Жуткий сибирский мороз. Мы с диаконом Андреем возвращаемся домой. Смотрим друг на друга в вагоне поезда. «Ты веруешь, потому что знаешь!» - то ли я себе говорю эти простые слова, то ли стучится в мое сердце Господь Иисус Христос.

Псковская митрополия, Псково-Печерский монастырь

Книги, иконы, подарки Пожертвование в монастырь Заказать поминовение Обращение к пиратам
Православие.Ru рассчитывает на Вашу помощь!

Подпишитесь на рассылку Православие.Ru

Рассылка выходит два раза в неделю:

  • Православный календарь на каждый день.
  • Новые книги издательства «Вольный странник».
  • Анонсы предстоящих мероприятий.
×