Как отец Валериан помогал похитить старушку

Рассказ

«Областное МЧС, в свою очередь, сообщает: сильный снег, метель и плохая видимость ожидаются на территории всей области…» – помехи перебивали внушительный голос из динамика, делали его хриплым, как будто человек не сидел в теплой студии, а дрожал на стылом ветру, заносимый огромными хлопьями снега – такими же, что носились вокруг машины отца Валериана.

    

– Что происходит на свете? – А просто зима, – сам себя спросил и сам же ответил отец Валериан. Пел он довольно фальшиво и на клирос его никогда не ставили.

– Что же за всем этим будет? – А будет январь.
– Будет январь, вы считаете? – Да, я считаю.
Я ведь давно эту белую книгу читаю,
Этот, с картинками вьюги, старинный букварь.

Дорога впереди и позади быстро становилась белой и неразличимой – вне времени и пространства, а в душе росла неясная тревога. Она появилась еще утром, но была совсем крошечной, легко пряталась – стоило блеснуть яркому солнечному лучу по прекрасным белоснежным сугробам, стоило вдохнуть свежайший, чуть сладкий морозный воздух и радостно повторить:

Под голубыми небесами
Великолепными коврами,
Блестя на солнце, снег лежит!

Да, сначала всё было спокойно и обычно. Рано утром отец Валериан зашел к игумену Савватию и взял благословение на заранее запланированную поездку в областной центр: ему, как келарю монастыря, нужно было купить продукты к Рождеству да кое-какие подарки для братии. Окна монастырских келий еще только загорались желтыми огоньками, в храме и трапезной растапливали печи, готовясь к утренней службе и трапезе.

Отец Валериан зашел в теплую и светлую трапезную, где дежурные сноровисто чистили картошку, быстро закрыл за собой дверь, так что клубы морозного воздуха лишь воровато лизнули порог, поставил чайник, достал из холодильника пару пирожков с капустой, оставшихся от вчерашней трапезы: дорога дальняя, нужно выпить горячего чаю. Чайник закипел быстро и бодро: сейчас я тебя, отче, попотчую, согрею душу; пирожки зашипели на сковородке золотистыми боками, запахли вкусно, перебивая запах березовых дров. Отец Валериан помолился, присел в пустом зале: тихо, уютно, тепло.

И вот тут-то дверь трапезной распахнулась широко, и клубы морозного дыма завихрились по-хозяйски, занося в тепло целые снежные пригоршни.

– Виталька, закрывай двери: холодно!

Виталька зашел наконец, дверь прикрыл, подошел к отцу Валериану и тревожно забормотал что-то. Был Виталька сильно глуховат и говорил тоже плохо, но в обители к его бормотанью всегда прислушивались: слишком часто сбывались его слова, иногда по первому впечатлению и совсем нелепые.

– Виталь, ты помедленнее, пожалуйста… Не понял… Что-что? Какая старушка?! Кто украл?! Сейчас хочет украсть?!

Из всей длинной речи крайне обеспокоенного Витальки можно было понять только одно: кто-то прямо сейчас похищает старушку, и ему, отцу Валериану, необходимо помочь этому странному похитителю.

– Кошмар! Брат Виталий, я тороплюсь в дорогу, пожалуйста, не мешай мне, а? Не надо про похищения, тем паче старушек, а?

А тревога начала развивать свой клубочек, липко расползаться где-то в животе.

Виталька не отставал. Пришлось задержаться на лишние пятнадцать минут, идти с беспокойным пареньком к отцу схиархимандриту Захарии, который один хорошо понимал блаженного.

Отец Захария был человеком в обители уважаемым. Старенький, аж 1923 года рождения, он всю жизнь посвятил Богу: служил диаконом, иереем, потом протоиереем. Помнил годы гонений на Церковь, времена, когда в спину ему и его молоденькой матушке кидали камни и грязь. А детишек его в школе дразнили и преследовали за отказ быть пионерами и комсомольцами, даже избивали, как сыновей врага народа.

Был арестован в 1950-м и осужден за «антисоветскую агитацию» на семь лет строгого режима. После его ареста матушка осталась одна с детьми, мыкалась, бедная, пытаясь прокормить малышей, и надорвалась, заболела туберкулезом. Вернувшийся из лагеря батюшка застал жену угасающей как свеча.

После ее смерти он в одиночку вырастил троих сыновей и дочку. Сыновья пошли по стопам отца и уже много лет служили на приходах, имея сами взрослых детей и внуков, а дочь выбрала монашескую стезю и подвизалась в женской обители. Стареющий протоиерей принял монашеский постриг и тоже поселился в монастыре. Лет десять он был братским духовником, но ослабел, принял схиму и теперь только молился.

Братия очень почитала старого схимника и опытным путем знала силу его благословения и пастырских молитв. Отец Захария мог и приструнить, и прикрикнуть на виноватого, но зато, когда он, благословляя, клал свою большую теплую ладонь на твою голову, казалось, что вот она, награда, другой и не нужно – так тепло становилось на душе, такой мир и покой воцарялись в сердце.

Отец Валериан стукнул трижды в дверь:

– Молитвами святых отец наших, Господи Иисусе Христе, Боже наш, помилуй нас!

Старец отозвался бодро, несмотря на ранний час, – спал ли он вообще? На его топчане, заваленном книгами, спать можно было разве что сидя… Вышел – старенький, седой, благословил, и от его большой доброй ладони стало так тепло на душе – и тревога пугливо спряталась, свернулась в клубочек.

Отец Захария выслушал внимательно бормотанье Витальки, погладил его по голове – и блаженный успокоился, затих от почти материнской ласки, умиротворенный, пошел к себе.

– Батюшка, отец Захария, я ничего не понял, что Виталька говорил: про старушку какую-то, будто ее своровать хотят.

– Поезжай, сынок, ангела-хранителя тебе в дорогу! А когда будешь возвращаться, то не сворачивай сразу к монастырю, не теряй времени. Поедешь по трассе мимо монастыря к деревне Никифорово – понял? Да телефон-то свой не отключай, жди звонка. Тебе позвонят и всё объяснят.

– Батюшка, да зачем же мне в Никифорово-то? Мне бы засветло в монастырь вернуться! – взмолился отец Валериан.

– Всё, с Богом! – старец был не любитель длинных объяснений и напутствий, предпочитая разъяснениям – молитву.

В областном центре сверкали навязчивыми огнями рекламные щиты, гремела лихая музыка, мелькали лица, часто пьяные – мужские, сильно накрашенные – женские, и отец Валериан быстро устал. Заскучал по родной обители: белоснежные поля и тихие леса, на горе красавец храм, родная келья и – тишина монастыря, особенная тишина: благоговейная, намоленная. Мир душевных сил.

Быстро закупил всё намеченное и, вздохнув с облегчением, заторопился в обратный путь. Недалеко от обители его застигла сильная метель, и вот тут-то тревога снова проснулась, из маленького клубочка развернулась широко и привольно: что там отец Захария говорил? Не сворачивать к монастырю, ехать по трассе дальше в Никифорово?

С трудом преодолел желание ослушаться старца, свернуть к родной обители, прорваться к ней, как к убежищу, сквозь метель и вьюгу – имже образом желает елень на источники водныя. Сбавил скорость, проехал мимо – к Никифорово, достал сотовый – и телефон не заставил себя долго ждать, забасил голосом отца Савватия:

– Отец Валериан, ты где сейчас едешь? Нужно заехать в Никифорово, к автобусной остановке, там – девочка с бабушкой стоят, замерзают. Девочка нам в монастырь только что позвонила, утверждает, что украла свою бабушку, нужна помощь. Слышно ее плохо, непонятно. Разберись давай, в чем там дело!

Телефон отключился. Отец Валериан притормозил у обочины. Крепко задумался. Вот это номер! Девочка отцу Савватию только что звонила, а выходит, Виталька с утра всё это знал! Знал и каким-то чудесным образом отцу Захарии объяснил! А тот – про будущий звонок игумена Савватия, выходит, всё знал… Да уж… С нашей братией да не соскучишься! Эх, се что добро, или что красно, но еже жити братии вкупе!

Девочка тоже хороша – бабушку она, видите ли, украла! У кого она ее украла?! Зачем?! Дожили: бабушек воруют! Кошмар! На носу Рождество – и на тебе: езжай, отец Валериан, разбирайся с похищенными старушками и сумасшедшими девочками! Стоп – пока я тут рассуждаю, думу думаю – замерзнут на самом деле обе!

Инок быстро завел машину и сквозь пелену метели поспешил в Никифорово, где на пару минут обычно останавливался транзитный автобус из областного центра в районный.

Девочка тоже хороша – бабушку она украла! Дожили: бабушек воруют!

По краям дороги замелькали занесенные снегом дома, только дымок из труб указывал на наличие здесь жизни. Пустая остановка. Отец Валериан затормозил: никого нет, ни бабушки, ни девочки! Вышел из машины – навстречу шевельнулось белое, непонятное, облепленное снегом, еще немного – и два снеговика готовы! Засуетился, стал отряхивать, сажать в машину – не поймешь, где бабушка, где девочка: две маленькие фигурки, одна меньше другой.

В машине было тепло, уютно, и фигурки отдышались на заднем сидении, откинули шали и платки и превратились в девочку-школьницу и маленькую-маленькую очень старую бабушку. Лет девяносто – не меньше. Как она вообще в путь пустилась? Старушка сидела, откинувшись головой назад, и отец Валериан испугался: не умрет ли она прямо сейчас, не доехав до монастыря? Достал термос, напоил чаем – оживились, задвигались, старушка перестала умирать и ласково назвала сынком.

Девочка серьезно представилась: Анастасия, Настя – и отец Валериан увидел, что никакая она не школьница – взрослая уже девушка, студентка, может быть. Бабушку она называла баба Нюша. Отец Валериан задумался: Нюша – это Анна, наверное? Настя сильно беспокоилась, нервничала и, пока ехали, с одобрения бабы Нюши, рассказала о том, как они оказались здесь – на заснеженной пустой остановке.

Бабушка жила в двухкомнатной квартире в центре города, а Настя с мамой в своей квартире в соседнем микрорайоне. Мама-метеоролог без конца уезжала на севера, и Настя чаще бывала у бабушки, чем дома. Жили они душа в душу, вместе сочинения писали по литературе, вместе ходили в храм, вместе елку украшали к Рождеству. Иногда садились в автобус паломнической епархиальной службы и ездили по святым местам, несколько раз побывали и в обители, где подвизался отец Валериан. Потом Настя училась в университете, а бабушка всё сдавала, слабела, но бодрилась. В общем, им было очень хорошо вместе – бабушке и Насте, и казалось, что так хорошо им будет всегда-всегда.

Внезапно всё в их жизни переменилось. В этом же городе жил сын бабушки, дядя Витя, со своей семьей. Настя и баба Нюша с ними почти не общались по причине большой занятости дяди Вити-бизнесмена и полного отсутствия желания общаться со стороны остальных членов его семьи. Да и интересы у них сильно отличались. Жена дяди в основном занималась своей внешностью, часто ездила за границу. Их дочь Регина, двоюродная сестра Насти, заходила к бабушке тоже редко. Она любила тусовки и часто меняла имидж: то называла себя эмо, поясняя, что это такая молодежная субкультура, а она как раз самая молодежь и есть, что ей – в церковь таскаться, что ли, в платке, как Настька? – носила рваную челку до кончика носа, прикрывавшую один глаз, как у пирата, и узкую футболку с надписью «Broken heart»; то открывала для себя и окружающих, что она не эмо, а гот, и как-то, заявившись в гости в черном одеянии, бледная от белой пудры, с черными от подводки глазами, с булавкой в виде летучей мыши в носу и накладными клыками, сильно испугала бабу Нюшу. Потом Регина выросла, забыла об эмо и готах, вышла замуж, родила, и молодая семья стала нуждаться в жилплощади.

Как-то Настя вернулась с занятий и обнаружила, что в квартире бабушки – большие перемены. Регина с ребенком на руках командовала расстановкой новой мебели, кровать бабушки была задвинута в дальний угол, а вещи Насти – у порога, хорошо, на улицу не вынесли. Регина пулеметной очередью застрочила:

– Ну ты же понимаешь у меня ребенок муж да и за бабушкой уход нужен тебе не до нее с твоими университетами и сессиями и квартира у тебя своя есть ты Настя одна в целой квартире а мы там впятером с родителями справедливость-то должна быть заходи в гости мы тебе всегда рады родственники близкие как-никак пока сестренка сейчас не до тебя приходи на Новый год вместе встретим Платончик улыбнись тетке Насте это твоя тетка скажи пока-пока тетя Настя!

Сначала Настю еще пускали к бабушке, а потом перестали:

– Чего ты всё ходишь инфекции разносишь у нас ребенок маленький какой храм какие священники попы на «мерседесах» что ли причастие исповедь соборование слова-то как из пыльного архива выкопала на квартиру заришься так и скажи бессовестная ты Настька одной квартиры тебе мало еще на бабкину глаз положила свой хитрый знаем мы что у тебя на уме завещание на квартиру вот что ты на самом деле хочешь!

Но было уже понятно, что и священника не позовут, и причаститься не позволят, и отпевать не станут.

А бабушка всё старела и уже почти не вставала и очень хотела перед смертью исповедаться и причаститься – в общем, желала христианской кончины непостыдной, мирной. Но было уже понятно, что не получится у нее такой кончины: и священника не позовут, и причаститься не позволят, и отпевать не станут. И когда на Новый год Регина с мужем назвали гостей и закружились в танцах и угощениях, Настя с бабой Нюшей, собравшей последние силы, незаметно спустились по лестнице, сели в заранее заказанное такси и уехали на автовокзал, а оттуда – на снежную метельную остановку в Никифорово.

Отец Валериан слушал да только покрякивал; у него дома такая же сестренка осталась – умная, серьезная, на регента сейчас учится. И бабушку он свою любил и помнил, поминал каждый день о упокоении рабы Божией Марии – хорошая у него бабушка была, любимая. Бабуля… Морщинки милые, глаза под очками добрые, умные, руки умелые – хоть пироги стряпать, хоть печку топить, хоть корову доить – было ли что-нибудь, чего не умела бы его бабуля?!

    

Представил, как оказалась баба Нюша одна среди чужих по духу людей – сидит, старенькая, тихая, пытается Псалтирь свой потрепанный читать, а телевизор гремит, шумит. На тумбочку – бутерброд с колбасой: какой пост, бабуля, о чем ты, ешь давай, щас куриные окорочка поджарим, тебя Настя так не откармливала, как я тебя кормлю – стараюсь!

Отец Валериан домчал пассажирок до обители, там уже встречали – затопили печь в келье небольшой паломнической гостиницы, рядом с монастырем. Пришел отец Савватий, благословил остаться пожить в гостинице, походить на службы, исповедаться, причаститься. На службы баба Нюша пойти уже не смогла: видимо, последние силы ушли на побег. На следующий день отец Захария исповедал, причастил свою ровесницу, позже ее соборовали прямо в келье.

Все ждали, что теперь бабе Нюше станет лучше. Настя собиралась написать письменный отказ от бабушкиной квартиры – поможет или нет? – и увезти старушку к себе. Но баба Нюша не поправилась. Ей становилось всё хуже.

Вечером приехала Регина с мужем, настроены воинственно. Как узнали, что баба Нюша в монастыре? Да Настя сама по телефону и рассказала: а вдруг они попрощаться с бабушкой захотят? Эх, Настя-Настя… когда мы пытаемся понять мотивы людей, мы обнаруживаем только свои собственные мотивы. И если Настя и баба Нюша жили в мире, где крупными буквами значились «Честь» и «Совесть», «Жить по Заповедям», то Регина с мужем жили совсем в другой системе координат, где считались лишь с категориями: «выгодно» – «невыгодно», «безопасно» – «небезопасно».

Совсем не злодеи, нет, даже не злые – можно сказать, даже добрые люди: сначала, правда, они хотели бабу Нюшу увезти-унести-просто-отнести в машину, но, при виде мощной фигуры бывшего мастера спорта по вольной борьбе отца Валериана, который стоял недалеко от кельи, просто стоял, невозмутимо, но внушительно поглядывая на гостей, их решимость унести-просто-отнести бабу Нюшу как-то сильно поколебалась.

Зато потом, когда они поняли, что никто никакого нотариуса не приглашал, никакого завещания в Настину пользу не составлял, успокоились, и Регина даже зашла к бабушке и чмокнула ее в щеку:

– Бабуль ну как ты зачем здесь может домой ну я не понимаю бабуль я ведь не атеистка какая-нибудь у меня тоже вера есть ну там в душе в глубине души ну что вам с Настей делать в этом заброшенном месте вдали от цивилизации я не понимаю гора лес церковь ни магазинов ни телевизора ни в контакте нет это же какой-то сумасшедший дом бабуль ты ведь скоро вернешься да?

Вдруг странно заныло сердце, оно никогда так не ныло, оно вообще особенно и не чувствовалось, а тут вдруг – почувствовалось.

Баба Нюша вздохнула тяжело, погладила внучку по голове слабеющей рукой – это была ее родная внучка, и у Регины вдруг странно заныло сердце, оно никогда так не ныло, оно вообще особенно и не чувствовалось, а тут вдруг – почувствовалось: живое, странно затосковавшее сердце, как бы угадавшее будущие скорби и слезы, которые размягчат его по молитвам бабушки. Ведь молитвы наших бабушек – они спасают, и живят, и возрождают к жизни вечной наши очерствевшие души.

И часто люди признаются: «Я вот пришел к Богу в зрелом возрасте. Сам не знаю почему. Без каких-то видимых причин…» И если спросишь: «А у вас в семье был кто-то верующий?» Они обычно отвечают: «Да. Моя бабушка».

Они не в лике святых, наши бабушки. Чем же они могли так угодить Богу, что Он слышит их молитвы? Многие из них умерли, не дождавшись возможности растить внуков в вере. Они только верили сами. И ещё – они доверяли Богу. Мало ведь просто ходить в церковь. Нужно впустить Бога в свою жизнь, доверять Ему, уповать на Него. Они просили у Бога за своих неверующих детей и внуков. И Господь не посрамил их исповедническую веру.

И сердечко Регины затрепетало, ощутив эту силу бабушкиной молитвы и бабушкиной любви, которой любят они даже самых непутевых своих внуков.

Мне бы очень хотелось написать, как баба Нюша и Настя встретили Рождество в монастыре и как радостно им было вместе встречать праздник, но, к сожалению, до Рождества баба Нюша не дожила. Она умерла под утро, умерла так, как мечтала: после исповеди и причастия.

Духовник, игумен Савватий, во время обеденной трапезы посмотрел внимательно на насупленного и мрачного отца Валериана, позвал его к себе как бы по поводу келарских обязанностей, пояснил что-то незначительное, а потом, будто нечаянно вспомнив, сказал:

– Знаешь, отец Валериан, по-человечески нам всегда трудно смириться со смертью, ведь человек был создан, чтобы внимать глаголам Вечной Жизни… Но я сегодня всё вспоминал: несколько лет назад отец Захария, а он тогда еще в силах был, стал окормлять дом престарелых в райцентре. Помнишь, стоял там такой угрюмый, старый, огромный дом престарелых? И там множество древних-предревних, ветхих-преветхих стариков и старушек лежали и ждали своей смерти и никак ее дождаться не могли. И вот когда отец Захария начал их окормлять, соборовать, исповедовать, причащать – они стали очень быстро, один за другим умирать. Как будто только и ждали исповеди и причастия и чтобы услышать: «Ныне отпущаеши раба Твоего, Владыко!»

А директор этого дома престарелых, совершенно неверующий человек, сделался после этого преданным чадом старца… Вот так, отец Валериан… Ну, давай, иди – трудись, Бог в помощь!

На третий день бабу Нюшу, рабу Божию Анну, отпели и похоронили, по просьбе Насти, на горе рядом с монастырем.

Могилка ее оказалась недалеко от могилы Славы-чеха, который пришел когда-то в обитель, ведомый премудрым Промыслом Божиим, таким же холодным и метельным январским днем.

Ольга Рожнёва

26 декабря 2013 г.

Псковская митрополия, Псково-Печерский монастырь

Книги, иконы, подарки Пожертвование в монастырь Заказать поминовение Обращение к пиратам
Православие.Ru рассчитывает на Вашу помощь!
Смотри также
Жених для правнучки Жених для правнучки
Леонид Гаркотин
Жених для правнучки Жених для правнучки
Леонид Гаркотин
Стылой зимней ночью в дверь громко постучали. «Кого Бог послал в такое время?» – недовольно проворчала бабка Женя, засовывая ноги в валенки и набрасывая на плечи халат.
Куда исчезли бабушки? Куда исчезли бабушки?
Людмила Селенская
Куда исчезли бабушки? Куда исчезли бабушки?
Людмила Селенская
«Мать – основа. Но – широкая “подоснова” – бабушка, ее замена – старая няня. Мудрость – во всем (опытность) передается младенцу. Медлительное стучание сердца старой няни… – важно для младенца», – писал в одном из писем И. Шмелев.
Раздражительный Виталька. Рассказ Раздражительный Виталька. Рассказ
Ольга Рожнёва
Раздражительный Виталька. Рассказ Раздражительный Виталька
Рассказ
Ольга Рожнёва
Отец Валериан с тревогой смотрел на рисунок Витальки. А на рисунке – туча грозовая, молния стрелами на весь лист раскатывается. Задумался отец келарь.
Отец Валериан, Петенька-здоровяк и умиление Отец Валериан, Петенька-здоровяк и умиление
Ольга Рожнёва
Отец Валериан, Петенька-здоровяк и умиление Отец Валериан, Петенька-здоровяк и умиление
Рассказ
Ольга Рожнёва
Тут послышался насмешливый мужской бас: «Простите, можно спросить: что такое это умиление? Я вот сколько живу – а никогда не понимал, что же это за умиление такое бывает!»
Как отец Валериан с осуждением боролся Как отец Валериан с осуждением боролся
Ольга Рожнева
Как отец Валериан с осуждением боролся Как отец Валериан с осуждением боролся
Рассказ
Ольга Рожнёва
Отец Валериан тряхнул головой и напомнил себе слова преподобного Амвросия Оптинского: «Знай себя и будет с тебя».
Инокиня Павла Инокиня Павла
О. Рожнёва
Инокиня Павла Инокиня Павла
Из цикла «Истории Митейной горы»
Ольга Рожнёва
Людмила сидела в нерешительности, и ей казалось: все двери закрыты. Ждала какого-то знака, определения. На автовокзале было немноголюдно. Вдруг она увидела знакомого священника…
Недолгая жизнь Славы-чеха Недолгая жизнь Славы-чеха
Ольга Рожнёва
Недолгая жизнь Славы-чеха Короткая история о недолгой жизни Славы-чеха
Из цикла «Истории Митейной горы»
Ольга Рожнёва
Дома было неинтересно, и он шёл в школу. В школе смешно; правда, в основном смеялись над самим Славкой. Дурашливый, одетый в рваньё. Пьяный. Одноклассники не дружили с ним: пропащий, совсем пропащий парень.
Рождественские истории одного уральского монастыря Рождественские истории одного уральского монастыря
Ольга Рожнёва
Рождественские истории одного уральского монастыря Рождественские истории одного уральского монастыря
Ольга Рожнёва
Миша, худой и долговязый подросток, с потухшими глазами и нездоровой бледностью, с ужасом оглядывал далёкий от цивилизации монастырь, и в глазах его таилась недетская тоска: здесь не было любимого компьютера.
Шесть рассказов про келаря Валериана и его хлопотное послушание Шесть рассказов про келаря Валериана и его хлопотное послушание
Ольга Рожнёва
Шесть рассказов про келаря Валериана и его хлопотное послушание Шесть рассказов про келаря Валериана и его хлопотное послушание
Ольга Рожнёва
Чужое послушание – Про Винни-Пуха и чудотворения – ЛенИтесь, братия, ленИтесь! – Розпрягайтэ, хлопци, коней! – Жареная картошка на зиму – А где веник?
Комментарии
Р.Б. Лариса11 октября 2018, 05:27
Спаси Господь за Ваши труды.
Elena Popistas 7 августа 2015, 11:06
Spasibo za tacoi dusevnii rasscaz. Slava Tebe Boje nas, Slava Tebe!
Ольга Анатольевна24 февраля 2014, 09:28
Большая благодарность за рассказ.
Да упокоит наш милосердный Бог в своих светлых обителях наших любимых бабушек.
Царство Небесное р. Б. Евдокие, Екатерине и Ефросинии, Марие, Николаю и Марие.
Прошу помянуть и мою бабушку, р.Б. Татиану.
Серафима11 января 2014, 07:42
Наталье Козловой:
Возможно, что и так!
Мария (Нидерланды) 4 января 2014, 02:44
Чудесно! Спаси Господи автора!
Elena 3 января 2014, 02:13
Дорогая Ольга , как можно с Вами связаться?
Валентина 2 января 2014, 19:45
Очень хороший рассказ про бабу Нюшу.Тронута до слез!!!!!!!!!Валентина.
Сергий 1 января 2014, 10:53
Спаси, Господи! Рассказ тронул до слез.
Елена А.30 декабря 2013, 10:35
Замечательный, трогательный рассказ! Я на себе убедилась, что молитвы наших близких не бесполезны, не "повисают" в вакууме. Я тоже была ярой пионеркой, отрицающей Бога и веру в него. Но у меня была истинно верующая тетя, помню ее часто стоящей на коленочках перед иконами, наверное и за меня, глупую и неразумную, молилась. И вот ее нет уже здесь на Земле, теперь я за нее молюсь, хотя за ее светлую, полную скорбей и испытаний жизнь думаю упокоил ее Господь со святыми. Прости и помилуй мя, Господи!
Зоя30 декабря 2013, 00:44
Невозможно читать без слёз...Спаси всех,Господи.
Наталья Козлова29 декабря 2013, 18:11
Замечательный рассказ!!! Спасибо. Светлый и добрый....
Серафима, отсутствие знаков препинания, - авторская задумка; это помогло передать суетной характер Регины, ускоренный темп ее жизни, и т.д. Я так думаю, но может быть и ошибаюсь....
Владимир28 декабря 2013, 01:59
..."когда мы пытаемся понять мотивы людей, мы обнаруживаем только свои собственные мотивы"...
Ух, как вы мне дали тапочкой по лбу. Аж замер. Не забыть бы.
Спасибо.
Николай28 декабря 2013, 00:04
Прочёл с пребольшим удовольствием! Господи помилуй нас!
Наталья27 декабря 2013, 19:49
Спаси Господи, дорогая Ольга Леонидовна! Как всегда прекрасно!
Серафима27 декабря 2013, 12:48
Рассказ мне очень понравился! Правда знаки препинания, кое где не поставили, но у меня тоже бывает! Спаси Господи!
Millia27 декабря 2013, 04:36
спаси ГОСПОДЬ вас--Ольга!
без слез читать было невозможно
моя бабуля давно лет 30 назад мне подарила Евангелие
1915 года издания а я и не читала не думала о вере
в церковь только ходила свечу поставить или батюшку пригласить
по просьбе бабули
а когда бабуля моя Жихарева Мария умерла в 2003 году --на 101м году
так постепенно я стала посещать службы и молиться
и поняла что без БОГА без церкви без молитвы нет иной жизни
а не то что бывало только зайду в церковь как по делу и назад .
ЭДУАРД ФИГУРНЫЙ Я помяну в молитве вашу бабулю Евдокию
а вы моих старичков у них я воспитывалась
Николая и Марию--они были брат и сестра -оба без детей/семей были
Millia
Маргарита26 декабря 2013, 23:49
Спасибо за душевный рассказ, трогает до глубины души. Тоже плакала, когда читала.
Спаси Господи автора и всех нас, читающих эти рассказы!!!
Александр26 декабря 2013, 20:01
... хорошо то как Господи! Хорошо!
26 декабря 2013, 19:17
Читала, плакала... Так хочется, чтобы наши сердца всегда были открыты для Любви.
Эдуард Фигурный26 декабря 2013, 18:19
низкий поклон автору.просто нет слов.может кто помянет в молитвах мою прабабушку р.б. Евдокию.
Надежда26 декабря 2013, 16:13
Низкий поклон всем нашим бабушкам. Царствие Небесное моим родненьким и любимым бабушкам Екатерине и Ефросинии. Я и сама уже бабушка..., но своих бабушек, как закрою глаза, так и вижу -одну склоненную над Псалтырем, а вторую, как объясняет мне все премудрости нашей ВЕРЫ.
Катерина26 декабря 2013, 15:04
Прекрасный рассказ! От души благодарю.У меня тоже бабушка есть, ей 86 лет.Она меня крестила, молится за всю нашу большую семью. Ее вера и нас всех зажгла.
Татиана26 декабря 2013, 14:39
Спаси вас, Господь! Нельзя читать без слез. Больно за стариков живущих в нынешнее время - время неуважения, непонимания, бессердечности.
Марина26 декабря 2013, 13:22
Спаси Вас Господи, Ольга ! Этот рассказ - Поклон всем нашим бабушкам, веру сохранившим и нас вытянувшим к Свету вечному.
Маруся26 декабря 2013, 12:54
Бабушки это наше все!!! Благодарю за замечательный рассказ. Господи спаси, сохрани и помилуй!!
Елена26 декабря 2013, 12:51
Во время чтения - удивительное состояние: мир куда-то исчезает, а душа так радуется! Спаси вас всех, Господи!
Светлана26 декабря 2013, 11:41
Просто читала и плакала, читала и плакала, плакала, плакала... Спасибо. Да хранит нас всех Господь.
р.Б. Фотинья.
Здесь вы можете оставить к данной статье свой комментарий, не превышающий 700 символов. Все комментарии будут прочитаны редакцией портала Православие.Ru.
Войдите через FaceBook ВКонтакте Яндекс Mail.Ru Google или введите свои данные:
Ваше имя:
Ваш email:
Введите число, напечатанное на картинке

Осталось символов: 700

Подпишитесь на рассылку Православие.Ru

Рассылка выходит два раза в неделю:

  • Православный календарь на каждый день.
  • Новые книги издательства «Вольный странник».
  • Анонсы предстоящих мероприятий.
×