Небесные уроки

Огарок свечи догорал, и тьма вокруг аналоя сгущалась. Пустынный разрушенный храм – и вокруг на десяток километров – безлюдная, холодная северная тайга. Вверху, под куполом, вдруг что-то сильно грохнуло, поток ледяного ветра налетел на одинокого молитвенника, громкий непонятный шум злобно загрохотал вокруг, сжал тисками страха сердце, заставил его биться часто, неровно. Дыхание перехватило, и единственным спасением было – не останавливаться, читать Акафист дальше вслух, не позволяя страхованию овладеть душой.

Отец Савватий возвысил голос, перебивая непонятный шум, и громко, с дерзновением дочитал Акафист Пресвятой Богородице Одигитрии, Путеводительнице, в честь которой был основан храм.

При последнем «Радуйся, Богородице Одигитрие, христиан упование!» шум внезапно стих. Отец Савватий почувствовал, что страх и напряжение отпустили. Он согрелся – и ощутил теплоту и умиротворение во всем теле. И стало совсем не страшно.

Подумал про себя: «Вот куда ты пришел – ты пришел на место пустынных подвигов твоего небесного покровителя. Сейчас здесь, на этом острове, живут и молятся иноки, а тогда, шесть столетий назад, он был совершенно безлюдным. И твой небесный покровитель показал тебе: вот как я здесь жил, терпел многочисленные страхования, холод и голод пустынного жития, смертный страх ежедневно и ежечасно. Ты теперь хоть маленькую капельку почувствовал того, что я здесь перенес».

И он как будто прикоснулся к жизни преподобного Савватия, Соловецкого чудотворца.

Но искушение на этом не закончилось. Огарок догорел, и полная тьма воцарилась вокруг. В заколоченные окна храма не проникал даже тусклый свет луны. Нужно было идти к двери тем же путем, каким он дошел до аналоя в глубине храма, – через доски, палки, кирпичи, разбросанные на полу.

Пошел в полной темноте – и вскоре уткнулся в кирпичную ледяную стену. Взял вправо – стена, пошел влево – стена. Несколько раз на ощупь походил вдоль стен – но двери не было: она таинственным образом исчезла! Он оказался пленником в ледяном пустом храме.

Единственный человек на километры вокруг – инок скита, с которым он только что познакомился, – сидел в келье, может, уже спал и мог спокойно проспать до утра, не беспокоясь о незваном госте. Стало опять страшно: до утра он замерзнет.

Чувство острой опасности заставило замереть – и вовремя: в нескольких сантиметрах от него зияла глубокая яма…

Двинулся дальше. Прошел еще немного вдоль стены – и увидел просвет. Обрадовался и пошел к просвету – но это оказалась не дверь, а выход к полуразрушенному братскому корпусу, соединенному с храмом. Здесь было чуть светлее. Чувство острой опасности заставило замереть – и вовремя: в нескольких сантиметрах от него зияла глубокая яма – подвал. Еще один шаг – и он оказался бы в этой яме.

Господи, помилуй! Куда двигаться?! Как выбираться?! Он уже видел лес и небо в пустых оконных проемах корпуса, и так не хотелось снова заходить в темный храм, но другого способа выйти из него не было, и он опять шагнул в темноту. От усталости и изнеможения дрожали ноги. Двинулся вглубь храма, ощупывал все стены в темноте – дверь таинственным образом исчезла.

Ну что ж – если Господь попустит, странное искушение может настичь даже дома, в теплой знакомой келье, и ничего удивительного, что оно произошло здесь – в разрушенном одиноком ночном Савватиевом скиту.

Глубоко вздохнул и горячо помолился Пресвятой Богородице и преподобному Савватию Соловецкому. Затем присел на корточки: нужно расслабиться, успокоиться, немного передохнуть.

О поездке на Соловки мечтал уже давно. Шел 2000 год, Соловецкий монастырь восстанавливался, отстраивался, и отец Савватий очень хотел увидеть своими глазами места подвигов своего небесного покровителя, пройти теми же тропами, помолиться в его скиту, поклониться мощам святого. И наконец получилось.

Правда, немного несвоевременно: на Соловки лучше приезжать летом, но он не смог выбраться раньше конца октября. И только после праздника родного монастыря Казанская Трифонова пустынь – дня памяти преподобного Трифона Вятского 21 октября – удалось выкроить несколько дней и купить билет на поезд до города Кемь. Но за 15 лет служения сначала иереем, затем иеромонахом, а потом игуменом, строителем, духовником монастыря он привык к отсутствию свободного времени и отпуска. Слава Богу, что вообще смог поехать…

Сезон навигации заканчивался: на Белом море начинались ветра и шторма, а в шторм волны там достигали высоты шести метров.

Отслужил молебен преподобным Савватию Соловецкому и Трифону Вятскому (тоже бывал на Соловках, и старцы даже уговаривали его остаться) – и поехал.

Добрался до Кеми, до поселка Рабочеостровск, там – пристань, откуда суда по Белому морю ходили на Соловки. Там же – подворье Соловецкого монастыря. Приехал на подворье, спросил благословение у настоятеля подворья иеромонаха Симеона. Тот окинул его взглядом: подрясник, дорожная куртка – так ходят многие духовные лица – от послушника и инока до иеромонаха и архиерея.

В 2000 году 36-летний отец Савватий, черноволосый, высокий, стройный, выглядел совсем еще молодо, и, видимо, впечатление отца Симеона о нем более склонилось к послушнику или иноку, потому что ответил он очень снисходительно:

– Экий ты шустрый, брат! Когда ты собрался на остров? Завтра?! Совсем даже и не факт, что ты туда завтра попадешь! У нас уже вторую неделю шторм – не можем ни на остров, ни с острова уехать!

Отец Савватий не обиделся на снисходительный тон. Ответил только:

– Ну что ж, помолимся преподобному Савватию, Соловецкому чудотворцу…

Что-то в его спокойном ответе насторожило отца Симеона, и он спросил:

– Иеромонах? Давно?

– Рукоположили в священство пятнадцать лет назад, а игумен лет пять…

Снисходительность в голосе иеромонаха поменялась на почтительность, и он перешел на «вы»:

– Простите, отец. Устали, наверное, с дороги. Пойдемте на трапезу, перекусим, чем Бог послал.

преп. Зосима, Герман и Савватий Соловецкие преп. Зосима, Герман и Савватий Соловецкие
После трапезы отец Савватий отстоял вечернюю службу. Ночью долго не спал – молился. После продолжительной молитвы выглянул в окно кельи: северное сияние чудесными изумрудными сполохами переливалось в небе. На душе стало легко и спокойно – он верил, что преподобные Савватий и Трифон устроят ему эту поездку.

После Литургии стал собираться на катер. К большому удивлению отца Симеона, утром стоял полный штиль – после двух недель шторма.

Монастырский катер назывался «Преподобный Зосима», но его не было, и отец Савватий сел на гражданский под названием «Печак». Несколько часов плыли по морю, немного болтало, в борт били волны, но эти волны уже не представляли опасности для катера. Проплывали мимо каменистых пустынных островов.

Братия монастыря приняли его радушно, дали келью. Поразила печка: ее истопили перед его приездом и больше не топили, и она все четыре дня его пребывания в обители грела своим теплым боком, хотя на улице было уже холодно, лежал снег.

Сразу зашел в храм, с благоговением подошел к мощам Соловецких старцев: они все трое – Герман, Савватий и Зосима – лежали в одной большой раке рядышком, сверху – сень, деревянная, резная. В полутьме храма не видно надписей на раке – где кто из старцев почивает. Помолился своему небесному покровителю, поблагодарил за возможность приехать сюда и стал прикладываться к мощам преподобных – к одному, другому, третьему. Кто же из них преподобный Савватий?

И вдруг – благоухание. Такой невещественный аромат, который даже и не носом – а вроде всей душой чувствуешь.

Запах дерева, холод стекла раки – и вдруг – мгновенное – благоухание. Двадцать сантиметров справа, слева – ничего, а от мощей одного из старцев – сильнейшее благоухание. Пахло чудесно, с чем сравнить – непонятно. С цветами? На земле нет таких цветов. Такой невещественный аромат, который даже и не носом – а вроде всей душой чувствуешь, такое духовное состояние… Сначала не придал значения, не понял, и лишь потом то, что почувствовала душа, – дошло до головы.

И подойдя ближе, разглядел надпись, увидел то, что уже знал сердцем: это был он, преподобный Савватий Соловецкий. Приветствовал паломника, своего духовного подопечного, благоуханием. Это было настоящим чудом преподобного Савватия.

Прожил в обители несколько дней. Заметил, что погода на Соловках меняется очень быстро: темные холодные тучи мгновенно рассеивались, ярко светило солнце, а потом так же мгновенно небо снова заволакивало свинцом, и падал тяжелый густой снег. Здесь было много озер, как он узнал, ледникового происхождения и несколько реликтовых – бывших морских лагун.

Ему рассказали еще, что раз в десять лет из Баренцева моря к острову заходят дрейфующие льды и могут стоять здесь неделю. Если это случается летом, то наступает настоящая зима и замерзают все посадки. А там и так скудная растительность и короткое – месяц-полтора – лето. Потом лед уходит, и снова становится тепло, но все посадки уже погибли.

Холод, сырые туманы, бурные ветры, восьмимесячная темная зима и 40 верст Белого моря, отделяющего своими ледяными волнами остров от обитаемого материка. Всё это не сулило никаких житейских выгод преподобным Савватию, Герману, Зосиме, ничего – кроме уединения и безмолвия, ничем не развлекаемой молитвы и возможности подвига во славу Божию.

На третий день решил посетить скит преподобного Савватия, поклониться месту его подвигов. Там святой высадился по приезду на остров, там жил, там построил деревянную часовню в честь Смоленской иконы Божией Матери, Одигитрии.

Отец Савватий узнал, что на месте скита сейчас развалины: разрушенный храм и братский корпус; узнал, что там живет один из иноков. В глубине леса не дуют такие сильные ветра, как на берегу, и там построили парники, и этот инок выращивал для братии прекрасные огурцы.

Отец Савватий посмотрел карту, прикинул расстояние – километров двенадцать. Немного. Он умел хорошо ориентироваться на местности, в тайге никогда не терял направление.

Помолился на Литургии, затем спросил у одного брата направление. Инок скептически улыбнулся – не поверил в серьезность намерений, что паломник пойдет один, дескать: погуляешь да вернешься. Махнул рукой в сторону дороги к скиту – и отец Савватий пошел. Шел и чувствовал какое-то дерзновение, упование на своего небесного покровителя, что не оставит преподобный Савватий своей милостью.

Дул сырой и морозный ветер, который стих в глубине сосново-елового леса. Сосна – самое устойчивое к ударам стихии дерево. Живет больше ста лет, и эти сосны, что высились вокруг, были старше, намного старше его самого. А уж лишайники – долгожители, могли прожить четыре тысячи лет, и наверняка они видели самих преподобных Соловецких старцев. Изредка попадались коряво-разлапистые низкие березы, привыкшие гнуться к земле под тяжестью мокрого снега.

Одиночество пустынного леса, большие камни-валуны, поросшие мхом. Необычно красивый мох – белый, зеленый, голубой. Пронзительно белое небо над головой – осень, поздняя осень – почти зима в этих краях. Суровая красота Севера. Стояла тишина, безветренная тишина, но ощущения одиночества не было, казалось, что это не пустое место, не пустой лес.

Почудилось на миг: выйдет сейчас какой-нибудь древний пустынник из чащи и сядет на камень, поросший мхом.

Вспомнились слова духовного отца, старца Иоанна (Крестьянкина): «Соловки – это антиминс нашей Церкви». Подумал: можно в любом месте этой тайги копнуть землю – и найдешь мощи мучеников за веру. Здесь ясно чувствовалось неземное присутствие, присутствие Небесной Церкви, близость Неба. Сколько святынь, сколько мучеников на этой земле – Небесное воинство!

Он всё шел и шел. Не было никаких примет, никаких знаков, что он на верном пути. Вышел на перепутье, по какой из дорог идти – непонятно.

Он всё шел и шел и постепенно стал уставать. Направо и налево уходили тропки, ответвлялись боковые дороги. Не было никаких примет, никаких знаков, что он на верном пути. Вышел на перепутье, по какой из дорог идти – непонятно.

И в этот миг чудесным образом навстречу ему прямо из леса выкатил маленький тракторок, в котором сидели какие-то лохматые, помятые мужички, в сапогах, куртках, лыжных шапочках. Откуда взялись они посреди тайги?! Здесь был заповедник, лес не рубили… Может, рыбаки? В общем, эти мужички оказались на перепутье именно в тот момент, когда он его достиг и заколебался в выборе дороги. Остановились, махнули ему рукой, показали правильный путь, и маленький тракторок опять скрылся в лесу. Одно мгновение – был и исчез. Пара минут, и он бы разминулся с ними.

Пошел дальше по указанной дороге. Снова стали попадаться развилки, ответвления, боковые дороги уходили в разные стороны. Стало смеркаться, подмораживало. И сомнения вернулись, стали мучить еще сильнее: правильно ли он идет? Не изменило ли ему его всегдашнее умение ориентироваться на местности? И вообще – не зря ли пошел? Может, это его дерзновение – на самом деле несмирение? Это его упование на небесного покровителя – не вера, а самоуверенность? Усомнился – и стал тонуть в собственных опасениях и сомнениях.

И вот на пике сомнений, когда он уже был готов повернуть назад и вернуться в монастырь, – на дороге появилась лисичка. Обычная рыжая лиса с пушистым хвостом. Только вела она себя неестественно для дикого животного, которое обычно убегает от человека: внимательно посмотрела на него и спокойно пошла впереди по дороге, время от времени оглядываясь, будто проверяя, идет ли он за ней. Лисичка шла впереди долго, минут двадцать, будто показывая правильную дорогу.

Соловецкий монастырь Соловецкий монастырь
    

И он почувствовал удивительную радость, уверенность в помощи Божией и помощи преподобного Савватия, уверенность в Божием чуде. И когда все страхи и сомнения исчезли – лисичка оглянулась в последний раз, пристально посмотрела на него и скрылась в лесу.

Становилось темно, он огляделся вокруг – и увидел вдали огонек, который то появлялся, то пропадал. Пошел к нему – и вскоре вышел на поляну. Увидел разрушенный храм, разваленные домики, и в одном – тусклый свет. Скит преподобного Савватия. Дошел.

Подошел к домику и услышал молитву: инок молится. Постучал в окно тихонько – чтобы не испугать человека. После стука инок замолчал, потом из-за двери послышалось:

– Читай молитву!

Отец Савватий с готовностью прочитал:

– Молитвами святых отец наших, Господи Иисусе Христе, Боже наш, помилуй нас!

За дверью помолчали. Потом инок спросил: «Ты кто?» – «Я Савватий. А ты?» – «А я Герман». И снова полное молчание.

За дверью помолчали. Потом инок спросил:

– Ты кто?

– Я Савватий. А ты?

– А я Герман.

После этого краткого диалога снова наступило полное молчание. Отцу Савватию стало смешно: надо же было так совпасть именами! Но смеяться было рано: судя по затянувшемуся молчанию инока, он принял незваного гостя за привидение или вражье искушение, и возможность ночлега для него с каждой минутой молчания хозяина становилась всё призрачней.

Наконец инок заговорил снова. Скомандовал:

– Читай «Богородице, Дево, радуйся!»

Отец Савватий прочитал. Еще минута томительного ожидания, и дверь наконец открылась. Познакомились. Инок Герман занимался огородом, жил один, молился.

После короткого разговора предложил отцу Савватию:

– Если хочешь, сходи в храм, почитай Акафист Богородице. Там есть аналой, свечи. Помолись.

Почему отец Герман отправил уставшего гостя в холодный храм? Может, всё еще сомневался: не искушение ли это? Кто знает… Но отец Савватий принял его предложение за послушание. Инок Герман – здесь за старшего, начальник скита… Да и разве он сам отдыхать сюда пришел?! Разве не хотел почувствовать духом своего небесного покровителя?! Тот уж точно особо не отдыхал, не нежился – молился.

Получив вместо напутствия коробок со спичками, отец Савватий вышел из натопленной кельи на улицу. Чувствовал про себя: это мне экзамен такой.

Пока разговаривали – стало совсем темно, хоть глаз выколи. Ночь, развалины. В темноте виден лишь силуэт храма. Пошел к нему через кочки, камни, на ощупь нашел и открыл скрипучую железную дверь – и шагнул в полный мрак. В коробке оказалось совсем мало спичек. Зажег одну – увидел в глубине храма аналой. Пока дошел до аналоя, спотыкаясь о доски, палки, кирпичи, – истратил почти все спички. Вместо свечей нашел один огарок, которого едва хватило на Акафист.

Вот так его и настигло искушение в пустом холодном храме.

Ну что ж – если Господь попустит, странное искушение может настичь даже дома, в теплой знакомой келье, и ничего удивительного, что оно произошло здесь – в разрушенном одиноком ночном Савватиевом скиту.

Глубоко вздохнул и горячо помолился Пресвятой Богородице и преподобному Савватию Соловецкому. Затем присел на корточки: нужно расслабиться, успокоиться, немного передохнуть.

Закрыв глаза, вспомнил дорогу сюда: подворье, отец Симеон, катер «Печак», чудесная печка в келье монастыря, белый, голубой мох, лисичка… Вроде даже немного задремал полусидя – минуты на три впал в тонкий сон.

Очнулся быстро. Встал, вздохнул, облокотился на стенку – и стена вдруг открылась! Всё это время он сидел рядом с дверью!

Очнулся быстро. Встал, вздохнул, облокотился на стенку, поправляя куртку, – и стена вдруг открылась! Всё это время он сидел рядом с дверью! Вышел и оказался на улице. Возблагодарил Господа, Божию Матерь, преподобного Савватия. Почувствовал радость – исполнил послушание отца Германа, прочитал Акафист.

Подумал, что пережитое искушение – было нужно. Будто преподобный Савватий сказал ему: «Ведь ты хотел этого, мечтал побывать там, где я жил, где подвизался, – вот ты и побывал. Испытал искушения и страхования, немного подобные моим».

Счастливый вернулся в теплую келью. Хозяин постелил в углу, и уставший гость сразу отключился.

Когда утром вышел на улицу – всё показалось совсем в ином свете. Красиво, просто, совершенно не страшно, ничего драматического, как казалось это ночью. И совсем не трудной теперь представлялась одинокая молитва в ночном пустом храме.

Отец Герман показал ему место, где была келья преподобного Савватия, дал доски – такие хорошие дубовые доски, и он сколотил небольшой крест. Ножиком аккуратно, старательно вырезал: «Преподобному Савватию от грешного игумена Савватия» – и осторожно прикрутил крест проволокой к березе.

Поблагодарил отца Германа за приют и, счастливый, пошел обратно в монастырь.

Соловецкий преподобный принял его, вел, показал, как жил… И эта поездка была милостью Божией и небесным уроком от его духовного покровителя. Когда его, иерея Сергия, постригали с именем преподобного Савватия, ему очень хотелось почувствовать своего святого духовно: кто он, как подвизался, как молился. Но преподобный был пустынником, житие его записано очень кратко, жизнь и подвиги – тайна.

И когда отец Савватий сходил в скит и пережил все искушения, испытал страхования, сомнения, молился и обрел помощь в искушениях – его небесный покровитель приоткрылся ему: он почувствовал его сердцем.

Почувствовал, каким тихим, скромным был преподобный Савватий, Соловецкий чудотворец. Немногоглаголивый старец. Он имел глубокую веру и редкое мужество. Имел дар слез. Молился за весь мир. В те суровые времена какую нужно было иметь веру, чтобы выжить на Соловках! – А он там жил. Преподобный учил всему, что имел сам: учил не бояться, верить, уповать, молиться, – и отец Савватий нашел эти небесные уроки в своем сердце.

Когда приехал на Соловки через два года, снова пришел в скит, и отец Герман отдал ему назад его крест – он был уже постаревший, потемневший от ветров и зим и выглядел так, будто он старинный. Отец Герман сказал:

– Наш игумен благословил поставить на этом месте большой, четырехметровый поклонный крест. А этот ты возьми себе – как святыню, как благословение тебе от преподобного Савватия Соловецкого.

Так преподобный благословил его, и он увез святыню в родной монастырь. Крест этот и сейчас стоит у него в келье на иконостасе, и каждый год в день памяти преподобного отец Савватий приносит крест в храм и кладет на аналой для поклонения.

И старается помнить соловецкие уроки, молиться, надеяться на Господа. Сколько в нашей жизни сомнений и страхов…

Преподобнии отцы наши, Зосимо, Савватие и Германе, молите Бога о нас!

Ольга Рожнёва

27 ноября 2014 г.

Православие.Ru рассчитывает на Вашу помощь!
Храм Новомученников Церкви Русской. Внести лепту
Смотри также
Бронь в монастырской гостинице. Рассказ Бронь в монастырской гостинице. Рассказ
Ольга Рожнёва
Бронь в монастырской гостинице. Рассказ Бронь в монастырской гостинице
Рассказ
Ольга Рожнёва
Так хотелось, чтобы брат почувствовал благодать Лавры, ее дух. Чтобы всё прошло без особых праздничных и паломнических искушений…
Увидеть чудо Увидеть чудо
Ольга Рожнёва
Увидеть чудо Увидеть чудо
Ольга Рожнёва
«Вот говорят: Бог, вера, церковь… А почему сейчас не происходят такие чудеса, как в Евангелии?! Если б я чудо такое своими глазами увидел – я б сразу уверовал! Первый бы в церковь пошёл!»
Как о. Валериан с о. Феодором размышляли о превратностях судьбы Как о. Валериан с о. Феодором размышляли о превратностях судьбы
Ольга Рожнёва
Как о. Валериан с о. Феодором размышляли о превратностях судьбы Как отец Валериан с отцом Феодором размышляли о превратностях судьбы
Истории Митейной горы
Ольга Рожнёва
Вместо Афона – такой удар… Случайность. Мгновенное совпадение неподходящих места и времени – он оказался в неподходящий момент в неподходящем месте.
Недолгая жизнь Славы-чеха Недолгая жизнь Славы-чеха
Ольга Рожнёва
Недолгая жизнь Славы-чеха Короткая история о недолгой жизни Славы-чеха
Из цикла «Истории Митейной горы»
Ольга Рожнёва
Дома было неинтересно, и он шёл в школу. В школе смешно; правда, в основном смеялись над самим Славкой. Дурашливый, одетый в рваньё. Пьяный. Одноклассники не дружили с ним: пропащий, совсем пропащий парень.
Рождественские истории одного уральского монастыря Рождественские истории одного уральского монастыря
Ольга Рожнёва
Рождественские истории одного уральского монастыря Рождественские истории одного уральского монастыря
Ольга Рожнёва
Миша, худой и долговязый подросток, с потухшими глазами и нездоровой бледностью, с ужасом оглядывал далёкий от цивилизации монастырь, и в глазах его таилась недетская тоска: здесь не было любимого компьютера.
Сей род ищущих Господа… Сей род ищущих Господа…
Ольга Рожнёва
Сей род ищущих Господа… Сей род ищущих Господа…
или Дороги, которые мы выбираем

Рассказ
Ольга Рожнёва
Помощник говорил негромко, а капитан специально возвышал голос, чтобы он, отец Савватий, хорошо слышал: Катается туда-сюда, даромоед! Терпеть не могу этих попов!
Комментарии
Наталия24 августа 2017, 12:39
Храни и спаси Господи вас, Ольга! Спасибо за очень хороший рассказ! Вы пишите так, как-будто сами там бывали и именно в скитах..:так чувствуете все, что там происходит. Не знала, что о. Герман, приехавший на Соловки вместе со своим братом о. Зосимой одними из первых в конце 1980-х годов, жил там, да судя по всему, долго, .. или это просто его имя взято для 'стройности' сюжета.. Не могли бы уточнить?
Вадим21 августа 2017, 12:41
Святый угодниче Божий Савватий моли Бога оспасении души рабы Божьей Екатерины
римма10 октября 2016, 16:46
Преподобные Отцы наши Зосима, Савватий и Герман, помолитесь обо мне грешной и недостойной,даруйте здравие душевное и телесное мне и моим родным, помогите нам в работе и учебе, охраните от всякого зла, не оставите престательством мою внучку, даруйте ей радость и счастье, и успех в учебе.
Лариса10 октября 2016, 08:43
Рассказ очень понравился,благодарю.
андрей21 августа 2015, 10:12
Спаси Господи рабу божию Ольгу!Святые Зосимо,Савватий и Герман молите Бога за рабу божию младенца Софию,рабу божию Наталию и раба божия Андрея.
Андрей18 декабря 2014, 17:43
СпасиБо за данный рассказ!
Елена 2 декабря 2014, 03:12
Спаси Господи автора. А тем, кто высчитывает года скажу: может быть не стОит этого делать? Суть ведь не в этом! Разумейте главное.
Теплова Зинаида30 ноября 2014, 15:57
р.Б.Зинаида Огромное спасибо за полученное духовное наслаждение! Эксурсовод рассказывал, как тайно в лесу служили Литургию, осталось ощущение,что свято там все. И подтверждает это Ваш рассказ.А может,не подтверждает а напоминает...
Дмитрий28 ноября 2014, 18:01
Спаси Господи! Так легко на душе становиться, читая такие рассказы...
Людмила Фатахова28 ноября 2014, 13:45
Спасибо за рассказ,Ольга.На душе так тепло,спокойно.Слава Богу за все!
Христина28 ноября 2014, 11:41
Константину: "Рукоположили в священство пятнадцать лет назад, а игумен лет пять…".В 16 лет "рукоположили в священство"?" 15 лет назад - в священство, 5 лет назад, спустя 10 лет - игуменом стал. Рукоположили в 21год. С уважением, Христина.
константин28 ноября 2014, 00:44
Это как это :"В 2000 году 36-летний отец Савватий, черноволосый, высокий, стройный, выглядел совсем еще молодо, и, видимо, впечатление отца Симеона о нем более склонилось к послушнику или иноку,..", "...- Рукоположили в священство пятнадцать лет назад, а игумен лет пять…".В 16 лет "рукоположили в священство"?
Владислав С.27 ноября 2014, 23:58
Спасибо, Ольга!
Леонид27 ноября 2014, 22:06
Спаси Господи! Питают душу, помогают Ваши рассказы.
р.Б.Алла27 ноября 2014, 21:54
Как хорошо!Перед Рождественским постом прочесть этот рассказ,ни споров, ни раздражения не возникает после его прочтения,а лишь грусть,что не смогу уподобиться ни игумену Савватию,тем паче прп.Савватию-слаба духом и телом.Но по силам,с помощью Божией ,буду спасаться.Олюшка,спаси Бог за Ваши удивительные,добрые и поучительные рассказы!
Любовь Украина27 ноября 2014, 18:45
Спаси Господи! Вас Ольга, душевный рассказ. Храни Вас Бог.
татьяна27 ноября 2014, 15:21
Спасибо!!! Всегда жду рассказы Олечки и они всегда такие интересные!!!
посетитель27 ноября 2014, 15:17
Спаси Бог!То что необходимо именно сейчас -:"И старается помнить соловецкие уроки, молиться, надеяться на Господа. Сколько в нашей жизни сомнений и страхов…"
Людмила27 ноября 2014, 14:47
Очень поучительный и душеполезный рассказ. Спасибо,Ольга.
Julia27 ноября 2014, 14:35
Спасибо Ольга!
Евгения 27 ноября 2014, 13:44
Так проникновенно пишет Ольга Рожнева. В суете дней крайне поучительны и полезны ее рассказы. Спасибо
Дмитрий27 ноября 2014, 13:21
Слава Богу! Удивительный рассказ
Здесь вы можете оставить к данной статье свой комментарий, не превышающий 700 символов. Все комментарии будут прочитаны редакцией портала Православие.Ru.
Войдите через FaceBook ВКонтакте Яндекс Mail.Ru Google или введите свои данные:
Ваше имя:
Ваш email:
Введите число, напечатанное на картинке

Осталось символов: 700

Подпишитесь на рассылку Православие.Ru

Рассылка выходит два раза в неделю:

  • В воскресенье — православный календарь на предстоящую неделю.
  • Новые книги издательства Сретенского монастыря.
  • Специальная рассылка к большим праздникам.
×