«Церковь будет существовать до конца времен, и врата ада не одолеют ее»

Памяти архимандрита Гермогена (Муртазова)

Архимандрит Гермоген (Муртазов), в схиме Тихон, преставился ко Господу в ночь с 9 на 10 июня. С 1965 по 1992 год отец Гермоген служил в Свято-Успенском Пюхтицком ставропигиальном женском монастыре в Эстонии; в 1978 году принял монашеский постриг с именем в честь святителя Ермогена, Патриарха Московского. После 1992 года переведен в Свято-Успенский Псково-Печерский мужской монастырь. С 1994 года – духовник Снетогорского Рождества Богородицы женского монастыря, где был возведен в сан архимандрита.

В нашей публикации, посвященной светлой памяти старца, отец Гермоген рассказывает о себе, о духовничестве в женских обителях, о монашестве последних времен.

В роду у меня все русские, и веру православную из рода в род хранили…

В моей семье все были глубоко верующими. Особенно бабушка и мама крепкой верой отличались. До нашего поколения в роду не было священнослужителей, а нас с братом, иеродиаконом Никоном, Господь уже призвал Ему послужить. И сестра у нас – монахиня, мать Сергия. Все трое детей – монашествующие. И мама у нас тоже в монашестве доживала – монахиня Магдалина. А папа погиб во время Великой Отечественной войны. Он не вступал ни в партию, ни в колхоз, – поэтому ему первому в нашем поселении повестку на фронт прислали. В первые же дни войны, когда еще командование не знало, как действовать, отец и был убит.

Сызмальства бабушка и мама нас всех детей в вере воспитывали. Крещен я был в младенчестве – в храме Святой Троицы, – как старшие говорили. Родился в Татарии, в Ново-Шешминском районе. Хотя на самом деле наши корни со Смоленщины, в Татарию просто еще со времен завоевания ее царем Иоанном Грозным переселяли исконно русское население, чтобы эти земли как-то освоить. Но в роду у меня все русские, и веру православную они из рода в род хранили. С детства я знал наизусть «Отче наш», «Богородицу», «Верую», некоторые псалмы 50-й, 90-й: Помилуй мя, Боже, по велицей милости твоей… Живый в помощи Вышнего…

Когда меня призвали в армию, я не снимал и там креста. Демобилизовался, а мама дом наш продала и перебралась в ближайший город Чистополь, – дело в том, что только там оставалась одна на всю округу открытая церковь. Мама там уже успела познакомиться с монашками одного из закрытых монастырей, – в свое время они даже помогали по бытовым нуждам окружению Патриарха Сергия (Страгородского), эвакуированного с сослужащими во время войны в Ульяновск. Помню, что демобилизовался я на Покров Божией Матери, и вот возвращаюсь, а там старенькие монахини и моя мама единственная у них при храме – певчая. Все вместе они учили меня петь, читать за богослужением. А потом я поступил в Саратовскую семинарию: мне несложно было сдать экзамены и даже нагнать некоторое упущенное время занятий, так как я не вовремя подал документы.

В Саратове я устроился в Троицкий собор иподиаконом владыки Вениамина (Федченкова), его потом в богозданных Псково-Печерских пещерах захоронили. Учился я хорошо: на четверки-пятерки, – летом домой приезжал: также при храме прислуживал, по дому матери помогал. Еще в семинарии меня рукоположили в 1959 году сначала в диакона, а потом и в священника. После окончания семинарии я вернулся домой, прослужил год на приходе города Мамадыша там же, в Татарстане, а потом поехал в Свято-Троицкую Сергиеву лавру в Московскую духовную академию поступать. Еще из Академии я уже ездил в Псково-Печерский монастырь, общался там со многими старцами, только вот преподобного Симеона (Желнина) уже не застал, он на два года раньше преставился. Я в Печорах в 1962 году оказался, а он в 1960-м ко Господу отошел.

Пюхтица

Архимандрит Алипий (Воронов), наместник Псково-Печерского монастыря, помог нам приобрести маленький домик в Печорах неподалеку от монастыря. Туда переехала мама и все мои сродники. Я и сам думал, что как закончу академию, буду там где-нибудь в Печорах на приходе служить. Но Учебный комитет тогда меня распределил на служение в Эстонскую епархию, оттуда будущий Святейший Патриарх Алексий II, тогда еще владыка Таллинский и Эстонский, просил прислать двух священников. Мы с другом и поехали в Эстонию. Он служил в Таллине на приходе, а меня направили духовником в Пюхтицкий монастырь. Так с 1965 года я почти тридцать лет там и прослужил.

Там же, в женском монастыре, меня будущий Святейший Патриарх Алексий II в 1978 году и постриг. Нарек в честь святителя Ермогена, Патриарха Московского, – дело в том, что я о пастырском служении святителя писал кандидатскую диссертацию в Московской духовной академии.

При мне там, в Пюхтице, ставили игумению Варвару (Трофимову). Она была более деятельной, чем предыдущая матушка Ангелина (Афанасьева). Матушка Варвара восстановила монастырь, подняла его на новый уровень. Раньше он провинциальный был, а потом сам стал центром притяжения. К тому же они полностью всем себя обеспечили: свой скотный двор, свои пастбища, своя мельница, свои угодья. Матушка Варвара была очень хорошим, кроме всего прочего, и администратором. Мы ее «митрополитом» называли. Святейший Алексий II ее очень уважал, сам и поставил на это игуменское служение.

Фото: https://puhtitsa.ee/index.php/fotogalereya Фото: https://puhtitsa.ee/index.php/fotogalereya
    

За месяц до смерти матушки Варвары я к ней приехал, исповедовал ее, очень глубоко тогда поисповедовались, она многое вспоминала, а что не вспомнила, я ей какие-то грехи подсказал, она признала, дальше стала каяться, – очень глубокая исповедь была! Я ей прочитал разрешительную молитву, причастил ее. А потом через месяц она отошла ко Господу.

Я уехал из Пюхтицкого монастыря по благословению архимандрита Иоанна (Крестьянкина). Просто уже становилось понятно, какая там жизнь в Эстонии при современной демократии начнется... К тому же я там сильно заболел. Нагрузка у меня все-таки была огромной: кроме монастырских послушаний, я еще и Наровским благочинным был, за мною тринадцать приходов числилось, пока все объедешь, везде всё уладишь, – сложно было. Так что меня потом в Печорах врачи еле выходили.

Снетогорский монастырь

Я так и думал там, в Печорах, остаться. Родные там жили. Я уже в Варваринской церкви даже служил вторым священником. Святейший меня тогда благословил:

– Иди в любой монастырь: где понравится, там и устраивайся, потом мне сообщишь – куда поступил.

А тут мне как раз наш правящий архиерей владыка Евсевий (Саввин) и говорит:

– Надо, отец Гермоген, помогать Снетогорскому монастырю.

Опять женский… Но я еще по прежним временам был знаком с матушкой Людмилой (Ваниной). Так что куда отправил меня архиерей, туда я и поехал.

Фото: https://vk.com/club146777839 Фото: https://vk.com/club146777839
    

Когда меня в 1994 году приняли в Снетогорский монастырь, он весь был разрушен. Здесь воинская часть была, дом отдыха, детский санаторий и т. д. А от святыни живого места не оставалось...

Так как при советской власти мало было открытых монастырей, то люди ездили по тем, которые были открыты, и я знал многих верующих. Все эти знакомства для восстановления Снетогорского монастыря мне и пригодились. Тогда транспорт был дешевый, люди при первой возможности на беседу ехали, а я никому не отказывал. Так что и они потом рады были помочь. Я так прямо и обращался:

– Давай помогай!

Ты тем-то, ты тем, другому еще про что-то иное скажу... Так потихоньку-потихоньку стали восстанавливать, что-то строить; коровку, машину приобрели, – так с Божией помощью все и удалось.

Служение духовника в женском монастыре, – особенно таком большом, как Пюхтицкий, да и потом в Снетогорском, – конечно, не из легких. У нас владыка Таллинский и Эстонский Роман (Танг) говорил: «В женском монастыре одна большая игуменья, и сто маленьких». Каждую надо понять, к каждой найти свой подход. При мне в Пюхтице около ста сестер было. В России же при советской власти не было ни одного женского монастыря. Так что многих ищущих монашества сестер туда благословляли.

Кстати, у нас там, помню, была такая монахиня Димитрия, она ездила исповедоваться к старцу Лаврентию Черниговскому, ныне прославленному преподобному. Она рассказывала, что после своей смерти он ей явился и говорит:  

– Такие-то монастыри откроются, такие-то... – все перечислил.

Тогда это было невообразимо, настолько тогда жестокой была богоборческая власть. Но потом действительно всё так и произошло, как он предсказал. Человекам это невозможно, Богу же все возможно (Мф. 19:26). Это из-за того, что у нас новомучеников много, Господь по их молитвам стал монастыри да храмы вновь благословлять к открытию.

Если Литургия совершается, то всё вокруг освящается

А попущено всё это разорение было за беззаконие, которое до революции уже проникало в сами же церковные круги.

Верным тогда мученичество было дано, чтобы Господа прославить и очистить себя. Также уже и в наши годы, особенно после 1980-го, когда в Россию на Олимпиаду языческий огонь привозили и все поклонялись ему, верующим во очищение было попущено много мученических кончин. Теперь уже в основном не от гонений и расправ, а по болезням, – многие крест раковых заболеваний понесли.

А как монастыри да храмы стали открываться, то уже самой службой всё очищалось. Потому как если Литургия совершается, то всё вокруг уже освящается: и место это, и люди, служащие, молящиеся за богослужением и даже просто живущие там. Помните, в житии преподобного Петра Афонского есть эпизод, когда он только-только еще первым пришел на Афон, а там всюду идолища, капища и, соответственно, полчища бесов. Как его бесы оттуда гнали! А он возьми да исповедуй:

– Хорошо, я уйду, но только если мне скажет Божия Матерь, – Она здесь Хозяйка!

Бесов вмиг не стало! Не потерпели самого имени Пресвятой. А как уж первая Литургия там была отслужена, так и вовсе пространство для них недоступным оказалось. Жжет их святыня. Вот что значит – служить Литургию! Бесы трепещут Жертвы Бескровной. Таинства, сказано, будут совершаться до скончания века. Церковь будет существовать до конца времен, и врата ада не одолеют ее. А раз так, то и святых она рождать будет.

Надо быть очень внимательными к словам…

В монастырь по-разному люди приходят. Очень важно благословение родителей. Известен такой случай. Один диакон решил пойти в монастырь спасаться. Матери говорит:

– Мама, благослови меня пойти в монастырь!

А она:

– Нет. Когда умру, тогда пойдешь.

– Да кому я там буду потом нужен? Сам состарюсь. Как в акафисте преподобному Серафиму Саровскому сказано: «От юности Христа возлюбил еси, блаженне, и Тому Единому работати пламенне вожделев...» Хочешь не хочешь ты благословлять, а я все-таки пойду!

Пришел в монастырь и стал там жить. Его рукоположили в диакона. Не так уж много он прослужил и скончался. Потом часто после Всенощного бдения он стал являться в храме на солею. Откинет орарь и поет:

– Вскую мя отринул еси от Лица Твоего, Свете Незаходимый, и покрыла мя есть чуждая тьма, окаяннаго, но обрати мя и к свету заповедей Твоих...

А оставшиеся слова: пути моя направи, молюся, – не договаривал.

Это видение постоянно повторялось после службы первого часа. Обратились к архиерею. Он приехал, отслужил службу, увидел всё своими глазами... Встал рядом с диаконом и допел оставшуюся часть этого ирмоса. Потом спросил:

– Где он похоронен?

Ему показали.

– Вскройте могилу.

Вскрыли. А он лежит там, как сейчас положенный, никакое тление его не коснулось.

– Где его личное дело? – спрашивает архиерей.

Принесли. Открывает, посмотрел. Стали искать: может, у него кто из родных еще живой остался? А его мать уже была древней бабкой, но еще жила...

– Это ваш сын? – спрашивает у нее владыка.

– Да, мой, – подтверждает.

– Почему с ним такая история произошла? – и рассказывает, что и как. – Вы его благословляли на монашество?

Она и призналась, что когда он хотел уйти, она ему сказала, что после моей смерти пойдешь в монахи, а он ее не послушался и ушел...

– Так что вместо благословения я ему проклятие произнесла...

Это и мешало его душе даже посмертно. Поэтому надо быть очень внимательными к словам, – разбрасываться ими нельзя.

Жить по благословению

Монашество – это бескровное мученичество. После тех многих тяжких грехов, которые как при нынешней вседозволенности, так и при советской безбожной власти еще в норму вводились, – те же аборты! – иным подготовить себя к вечности можно только мученичеством. Или бескровным – монашество, а то и аварию какую-то Господь попустить может. Сказано же: все, взявшие меч, мечом погибнут (Мф. 26:52). Каяться надо, а там уж как Господь устроит, – на милость Его полагаться, нам Его суды неведомы: кого Он каким путем ко спасению поведет...

Но самочиния не должно быть никакого. Найти себе духовника – и слушаться, что он тебе скажет, как благословит. Господь умудряет пастырей.

Во времена святителя Иоанна Златоуста, когда был период гонений, один христианин выпрашивал у своего духовного отца себе благословения на мученический подвиг, а старец его не благословлял:

– Не надо!

А тот все-таки отправился. Потом, когда уже взяли по обычаю мощи в храм, стал диакон возглашать ектенью:

– Оглашенные, изыдите!

Мощи сами по себе подымались и какая-то невидимая сила износила их из храма. Верующие думали, что это они такие, недостойные присутствия святого... А потом, как стали разбираться, старец пояснил:

– Я его не благословлял на мученический подвиг.

Вот что значит благословение!

Фото: https://www.pskovo-pechersky-monastery.ru/fotogalereya/ Фото: https://www.pskovo-pechersky-monastery.ru/fotogalereya/
    

По благословению люди и женятся, и замуж выходят, а потом их Господь направляет на монашеские стези. У Бога всё вовремя бывает, если мы послушны и делаем всё по благословению. Вот мне архимандрит Никита (Чесноков) в Псково-Печерском монастыре рассказывал. Сам-то он был еще духовным сыном отца Иоанна Кронштадтского, но как насчет выбора жизненного пути посоветоваться, – ему уж пришлось к одному из оптинских старцев обратиться:

– Жениться не хочу, – говорит с порога. – Учебу закончу, да всецело себя Церкви посвящу, служить буду...

– Тебе, друг, сначала жениться нужно, – сразу же старец ему говорит. – Потом рукополагаться, а после и монахом будешь.

Он уже жил, считай, по-монашески. Ни с кем из девушек не знакомился. Обратился к знакомой монашке: так и так... А она его привела к одной, можно сказать, старой деве, – той, что блюла себя, когда все вокруг ровесницы замуж повыходили.

– Вот есть молодой человек, ему надо рукополагаться, священство принимать, а матушки нет... – говорит своей знакомой монашка.

– А как звать его? – отзывается та.

(А Петр – так звали отца Никиту до пострига – всё это слышал.)

– Петр.

– Петр? Я согласна, – вдруг отвечает та.

– Как это согласна?!! – недоумевает монахиня. А вдруг он кривой-косой?

А та объясняет, что ей в свое время старец сказал:

– Ты ничего не ищи, занимайся своим делом. Станешь матушкой, батюшку твоего Петр звать будут...

Так они по благословению старцев и поженились. Жили душа в душу. Двое деток у них. Правда, дети потом в Великую Отечественную войну погибли. А сами они оба постриг монашеский приняли: он стал впоследствии архимандритом Никитой, она – монахиней Варварой. Неисповедимы пути Господни.

http://snetogor.ru/monastyir/arximadrit-ermogen.html http://snetogor.ru/monastyir/arximadrit-ermogen.html
    

Про монахов последних времен

Хорошо, конечно, Богу жар юности посвятить. Но как про монахов наших последних времен сказано? У Макария Великого видение было.

– Что сделали мы? – было спрошено про его поколение, и дан ответ:

– Мы исполнили Закон.

– А что сделают после нас? – продолжался диалог.

– Они исполнят половину Закона.

– А следующие что сделают?

– Ничего. Спасаться будут болезнями и скорбями.

И показано было, что у монахов первых времен христианства крылья были орлиные, – море житейское запросто можно было перелететь. У следующего поколения монахов – крылья гусиные: пролетят немного, да спуститься на воду отдохнуть надо. А у монашествующих последних времен крылья петушиные будут. С такими разве летают?..

Хотя вот, знаете, у нас был такой эпизод в Псково-Печерском монастыре примечательный. Я одно время там жил, ища молитвенного покровительства отцов. Там тогда наместником громовержец архимандрит Гавриил (Стеблюченко) был. Его все так и называли: «Иван Грозный». Так вот однажды с хозяйственного двора вдруг вылетел петух и кружит над монастырем! Над соборной площадью, над храмами пролетел и уселся прямо на подоконник отца наместника... Это нам, наверно, такое чудо во укрепление от Бога явлено было. Правда, наместник потом некие гонения на петухов и кур устроил, – чтобы всех их из монастыря извести. И это, видимо, в назидание: без скорбей не спастись (см. Деян. 14: 22).

Фото: http://snetogor.ru/ Фото: http://snetogor.ru/
    

Церковь духовно торжествует, когда она гонима. Как только советская власть сменилась, чем все были заняты? Строить начали, жизнь на новых началах обустраивать. Есть Евангелие Марфы и Марии. Марфа символизирует все те внешние дела, которые мы творим. А Мария – сидела у ног Иисуса и слушала Его сладкоречие. Так что Марфа даже стала на нее негодовать:

– Ну-ка, встань, помоги мне!

А Господь урезонил Марфу:

– Марфа! Марфа! ты заботишься и суетишься о многом, а одно только нужно; Мария же избрала благую часть, которая не отнимется у нее (Лк. 10: 41–42).

Мария избрала, как сказано по-церковнославянски: единое на потребу. Конечно, слава Богу, что мы восстанавливаем монастыри да храмы, но Мариино дело должно первенствовать. Оно первостепенно.

Православие.Ru рассчитывает на Вашу помощь!
Храм Новомученников Церкви Русской. Внести лепту
Комментарии
рб Марина13 июня 2018, 22:34
СПАСИ ГОСПОДИ ОЛЬГА за статью!!!УПОКОЙ ГОСПОДИ нов. схиархим-а ТИХОНА И СОТВОРИ ЕМУ ВЕЧНУЮ ПАМЯТЬ!!!ПОМОЛИСЬ БАТЮШКА о нас грешных!!!
Здесь вы можете оставить к данной статье свой комментарий, не превышающий 700 символов. Все комментарии будут прочитаны редакцией портала Православие.Ru.
Войдите через FaceBook ВКонтакте Яндекс Mail.Ru Google или введите свои данные:
Ваше имя:
Ваш email:
Введите число, напечатанное на картинке

Осталось символов: 700

Подпишитесь на рассылку Православие.Ru

Рассылка выходит два раза в неделю:

  • В воскресенье — православный календарь на предстоящую неделю.
  • Новые книги издательства Сретенского монастыря.
  • Специальная рассылка к большим праздникам.
×