Апофеоз стройки

Рассказ

Фото: Эдуард Хайруллин / edkhayrullin.ru Фото: Эдуард Хайруллин / edkhayrullin.ru

Я сижу на лавочке возле храма и зажимаю уши руками. В ушах у меня стоит визг «болгарки», но очевидно, что это слуховая галлюцинация. Во-первых, все рабочие ушли на обед, а во-вторых, в зажатых ушах визг не слабеет.

Галлюцинация. Убедившись в этом, я разжимаю уши и на фоне «болгарки» слышу печальный голос:

– У нас кошка с ума сошла.

Вздрагиваю и оборачиваюсь. Нет, это уже не галлюцинация. Это мать Елена подошла неслышно, пока я определяла отклонения своей психики.

Хочу ответить ей, что мне это глубоко безразлично, но удерживаюсь. Мать Елена любит животных самозабвенно и жертвенно – моя фраза может показаться ей просто циничной. Это меня раздражает, как всё в последнее время, и я отвечаю неприятным голосом:

– Так не бывает.

– Бывает, – еще печальнее говорит мать Елена, глядя куда-то вбок.

Я смотрю туда же и вижу нашу кошку. Она бредет посреди всеобщей разрухи с самым бессмысленным видом и останавливается, едва не упав в противотанковый ров, который отрыли «утээсники». Еще вчера его тут не было. Кошка это, видимо, помнит, и во взгляде у нее появляется отчаяние.

В моей душе пробуждается сочувствие, и я утешаюсь мыслью, что бедное животное всё же долго продержалось. Целую неделю стройки она реагировала на всё вполне адекватно: шарахалась от незнакомых мужиков, дергалась от шума, бегала от погрузчиков и пряталась в старой теплице.

Теперь теплицу срезали, оставив страшный запах горелого металла. Незнакомые мужики так и не стали знакомыми; они появляются и исчезают мелкими и крупными группами, и общее у них только одно – все они производят шум. Для шума, который они производят, нет определения не только у кошки, но и у нас.

Лишь одна бригада не шумит. Те, которые появляются в основном в обеденных перерывах, тихо отсвечивая пиджаками и галстуками. Но кошка им тоже не доверяет, так как замечено, что после этих потихонь все остальные начинают шуметь в два раза громче.

– Коля! Ко-ля! – голос напоминает мне детство в Приморье и портовую сирену.

Это Ольга Петровна – прораб. А Коля – её бригадир, и, кажется, он сейчас на противоположном фасаде. Но Ольга Петровна – детдомовская и трудностей не боится:

– Коля! Ко-ля! Ко-ля!!!

В какой-то момент я перестаю слышать «болгарку». Но тут Коля находится, и портовая сирена стихает. На время.

Подходит Щеглов, инженер из Водоканала. Кажется, вообще человек хороший, но сейчас – просто белый и пушистый. Вчера долго спорил, доказывая, что трубы в ливнёвку подведены правильно. И проспорил. Теперь его рабочие повторно месят территорию, а он ходит с чувством вины.

Мне приходит в голову направить это чувство в нужное русло.

– Вот в каких условиях работаем, – говорю я скорбно.

– Что такое?

– Шланг кто-то швырнул и разбил коннектор, – я кручу в руках конец шланга со сломанной пластмассовой деталькой. – А он триста рублей стоит, – на всякий случай делаю я надбавку на инфляцию.

Щеглов заглядывает мне в лицо, пытаясь понять, серьезно ли я говорю.

На моем лице траур по коннектору написан прописными буквами.

– Ну, так его же легко приобрести, – оживляется Щеглов.

– Кому легко? – мрачно спрашиваю я. – К тому же этот заменим, а завтра сломают другой.

– Сколько?! – он лезет в карман.

Я не выдерживаю и начинаю смеяться:

–Тогда уж и привезите, Александр Ильич, у меня ведь машины нету.

Он энергично кивает, и через час мне привозят десять коннекторов. И я тоже становлюсь белая и пушистая.

Голова его странно дергается, и вообще он чем-то стал похож на нашу кошку

Мимо проходит главный инженер из «Теплосетей». Он улыбается. Сегодня он со своими проектировщиками в пятый раз переделал расчеты на настоятельский домик, и к нему вернулось чувство юмора, потерянное вчера после третьего раза. Правда, голова его странно дергается, и вообще он чем-то стал похож на нашу кошку.

У рабочих рядом что-то рушится и вызывает взрыв ругани. Они меня не видят. Но мастер видит и кричит срывающимся голосом:

– Не ругайтесь, мать вашу!

После чего сперва краснеет, потом бледнеет.

Я притворяюсь слепоглухонемой.

Зрение мне возвращает рабочий, взявшийся сметать ошметки своего бетона нашей добротной метелкой. Дар речи тоже возвращается. Только у меня возникает подозрение, что я не смогу воспользоваться этим божественным даром по назначению. Поэтому я стискиваю зубы и молча отнимаю метелку. И ухожу от греха подальше.

Кривая выносит меня на свежеуничтоженную клумбу. Какой ужас. Я хорошо помню, чего нам стоило тачками навезти сюда торф через всю территорию. Сейчас это смесь равных долей песка, торфа, щебня и цемента.

Видимо, мое лицо полностью отражает мое состояние, потому что рядом кто-то останавливается и начинает утешать. Говорит, что это восстановят, что до завершения работ не надо обращать на такие мелочи внимания, что это же стройка…

Неплохо так говорит, и голос такой участливый… Но я всё-таки тявкаю что-то обидное про понятие стройки вообще и этой в частности. Поворачиваю голову и вижу заместителя мэра по капитальному строительству. Он блистает новым костюмом и доброжелательной улыбкой.

– Вы оптимист, – говорю я крайне пессимистичным тоном.

Он согласен. Мы принимаемся лазить по рвам, траншеям и канавам и в короткое время знакомимся со всеми геологическими периодами. На прощание он еще раз просит набраться терпения и уходит.

В машину он садится устало, и вид у него нездоровый. Нет, он не оптимист

Чем дальше он отходит, тем меньше в его походке бодрости, а в моем впечатлении – уверенности. В машину он садится устало, и вид у него нездоровый. Нет, он не оптимист. Просто – заместитель мэра.

Возвращаюсь к корпусу. Матушка беседует с частным строителем и спрашивает, во сколько сейчас обойдется дом, какой они построили два года назад по N-ому адресу.

Строитель долго плутает между 60-ю кубометрами бруса и 40 тысячами за куб и вдруг выдает 50 миллионов. Заблудился! От неожиданности я кашляю, а матушка всхлипывает и смеется.

Из корпуса появляется мать Евгения. У нее какие-то претензии к мастеру, которого все мы, не сговариваясь, прозвали Студентом. Мать Евгения – человек выдержанный и тактичный. Студент тоже. Мы слушаем их дипломатическую перепалку и видим, что Студент обречен. Потому что мать Евгения сражается за интересы Церкви, а Студент – за зарплату, карьеру и амбиции. …Ну, так и есть. Мать Евгения слегка повышает голос, подводит резюме под работой Студента и приканчивает его изящным логическим выпадом. И отходит от его бренных останков.

– Как его звали? – интересуемся мы.

– Алексей Петрович, – с ангельской кротостью отвечает мать Евгения.

– А тебе начальника «Металлстроя» нельзя «заказать»? – спрашиваю я.

– Его за что?

– Вообще-то он не виноват, что с теплицей дело затянулось. Но сегодня ночью в парниках погибли последние огурцы. И мои чувства берут верх над голосом разума.

– Он не виноват, – говорит мать Евгения.

– М-м-м...

– Не виноват, – подтверждает матушка.

– А огурцы?!

– Да брось ты, это же стройка. Огурцы принесены ей в жертву.

– Давно вы такие бесстрастные стали?

– Утром, когда похоронили огурцы.

Я вижу начальника «Металлстроя», который украдкой пробирается по задворкам, и понимаю, что он тоже жертва.

Из храма к матушке подходит церковница и тараторит:

– Матушка, я сказала Валериванычу, чтобы он прибил досочку к скамейке, а он не стал, говорит…

– Ка-а-кую досочку Валерию Ивановичу? – матушка напряженно округляет глаза. – Вам что, ТОЙ истории мало?!

Сестра, заметив на дворе храма странного мужика в юбке, решила привлечь его к делу

ТА история произошла в Пюхтице четверть века назад, но все мы её знаем. Тогда церковница, простая деревенская сестра, заметив на дворе храма странного мужика в юбке, решила привлечь его к доброму делу. А игумения Варвара, выйдя во двор встречать британского консула, застала его за вытряхиванием церковных ковриков.

В наступившей трагической паузе все молча анализируют ситуацию. Наконец кто-то осторожно говорит:

– Это она Валерку… охранника по отчеству называет.

Все хохочут. Смешно, что Валерку можно спутать с начальником ЛУКОЙЛ-овского СМУ. Смешно и то, что британскому консулу повезло меньше.

Подходит Муса, мастер плиточников. Улыбается и кланяется. Ему влетало на этой стройке уже раз сто, но он неизменно радушен. Или сам по себе такой благодушный, или воспитан хорошо, или только на Востоке умеют притворяться?

Подходят другие люди.

– …кварцевый песок… поликарбонат…

– …труба 159-я…

– …сруб связали… стропила ставят…

– …а на обратку?

– …из пенополиуритана…

– Коля! Ко-ля!!!

– Вззз-ы-ы-ы-у…

– Ну, это же стройка!..

Стройка так стройка... Наступает время ужина, и мы вынуждены идти в корпус, сотрясаемый ревом отбойников. Последний вид, который открывается нам с крыльца, – это гора отбитой штукатурки. На ней сидит сумасшедшая кошка.

Православие.Ru рассчитывает на Вашу помощь!
Храм Новомученников Церкви Русской. Внести лепту
Смотри также
Какое - покосим?! Идите сначала молитесь! Какое - покосим?! Идите сначала молитесь!
Современный патерик Успенской Феклиной женской Пустыни
Какое - покосим?! Идите сначала молитесь! Какое – покосим?! Идите сначала молитесь!
Современный патерик Успенской Феклиной женской Пустыни
Ольга Рожнёва
Казалось, Сам Господь и Пресвятая Богородица обнимают нас за одни наши намерения поселиться здесь, молиться и возрождать старинный храм.
«Как это: я тебя матерю, а ты мне: “С праздником”?..» «Как это: я тебя матерю, а ты мне: “С праздником”?..»
Людмила Листова
«Как это: я тебя матерю, а ты мне: “С праздником”?..» «Как это: я тебя матерю, а ты мне: “С праздником”?..»
Заметки из жизни христиан
Людмила Листова
Будущей вдове — Милостыня — Ну, вы смешная!.. — «Наплодила…» — Сумка — Катя-Катюша — Не чужая боль — Веники.
«Божия Матерь протирала нас через сито» «Божия Матерь протирала нас через сито»
Рассказ мон. Софии (Забурдаевой)
«Божия Матерь протирала нас через сито» «Божия Матерь протирала нас через сито»
Монахиня София (Забурдаева) о пути в монастырь и женском монашестве
Люди легко откликаются на что-то новое: открылись монастыри – и они пошли. А потом испробовали это новое… И остались – не все, а только избранные.
Комментарии
Татьяна 5 октября 2018, 21:44
Спаси Господи, матушка. Как вовремя ваш рассказ прочитала. Все уныние как рукой сняло.
Екатерина 6 сентября 2018, 21:28
Здорово! С живым юмором. Сил ничего не упустить.
наташа 5 сентября 2018, 23:16
Благодарение Богу! Что ремонт, а не разорение,гонение. Слава Богу за всё! А к кошечке если любви нет, то хотябы сострадание.
Ангелина 5 сентября 2018, 11:05
"Душа, наученная молиться от Благодати Божией любит и жалеет всякую тварь..." - св.преп. Силуан Афонский.
У животного, конечно стресс: грохот, крики, незнакомые люди в большом количестве, ее нужно успокаивать, ласково разговаривать, гладить, что-нибудь вкусненькое дать, может быть пока не выпускать на улицу, пропоить " КОТ-баюн" - успокаивающее средство для животных, на основе трав, продается в зоомагазине, только противопоказания прочитайте. Странно, верующие люди не заботятся о Божием творении, да еще пишут, что не любят кошек, да и 20-е мытарство - "Немилосердие к людям и животным" - так старцы говорят.
Наталья 5 сентября 2018, 00:22
Какая умная женщина. Приятно было почитать, спасибо.
Елена 4 сентября 2018, 22:35
Спасибо большое! Действительно, тот кто живет рядом со стройкой читает рассказ как бальзам. Тишины нам всем не хватает. А сердце требует. Набираемся терпения. Помощи Божией!
Катерина 4 сентября 2018, 22:18
В начале 90х финнские строители восстанавливали одно из исторических зданий в Москве. Для меня это было открытие - оказывается, можно делать любое дело так скоро, компактно, что после завершения просится библейская фраза: "Это хорошо". И ЭТИМ ведь при желании можно овладеть, посылая молодежь не в дурацкие менеджментские институты, а в небольшие фирмы, занимающиеся конкретным практическим делом. В ученики. В стиле не жалуемого мною Петра I.
Александр А 4 сентября 2018, 21:21
Помоги вам Господь, матушка, матери и сестры, всё монаху полезно для смирения,особенно если терпишь не себя ради, а Христа ради и с Христом в сердце, и с любовью к ближним!
А кошечку приласкайте,пожалейте, она ж тварь безсловестная,не так как мы верующие мотивированые...
инокиня Наталья 4 сентября 2018, 20:36
Братья и сестры, не надо искать в рассказе скрытых смыслов - он просто о том, что стройка - дело тяжелое, нервное и хлопотливое, а чувство юмора (благодаренье Богу!) эту тяжесть сильно скрашивает.
Лариса 4 сентября 2018, 14:38
Спасибо! :)) без чувства юмора жить очень тяжело. Читала и подумалось: как всё ж таки отрадно такое читать. Всё ж таки строят, созидают. Не так давно разрушали да изуверствовали, читаешь - и кровь в жилах от ужаса стынет. А тут... :)) всё замечательно!
Фотиния 4 сентября 2018, 14:07
Спасибо! Стройка рано или поздно закончится и, хочется надееться, что закончится хорошо. И ещё она же для пользы начата,а иначе как на территории монастыря она бы велась без благославения?! Но когда у тебя над ухом взыыуууу..., то это не успокаивает. Говорят, что психологи не советуют употреблять "я вас понимаю", но понимаю, сама живу в городе с перспективой многоэтажного долгостроя под окнами. Что делать, когда ты понимаешь, что после стройки будет ещё хуже? (это я о личных страхах, простите). Хорошо, что Вы об этом написали. Во-первых, легко, с юмором, по-житейски понятно; во-вторых, может быть от этого стало чуть-чуть легче. И главное, она скоро закончится! Всем нам терпения!
Эмилия 4 сентября 2018, 12:21
"Блажен иже и скоты милует", "Праведный печется и о жизни скота своего" - гласит Священное Писание, а еще афонские старцы говорят:" Величие - это когда прислуживаешь бедным, немощным и животным". Все святые и старцы любили и жалели животных.
Светлана 4 сентября 2018, 11:06
Мария 4 сентября 2018, 09:10 Мария, это о "духе стройки", о чем написано в первом комментарии от Сергея. Однако, это надо прочувствовать: кто не в теме, тому не понять. А кто в теме, тому рассказ инокини Натальи просто как бальзам на душу.
Катерина 4 сентября 2018, 10:08
"Беда, коль сапоги начнет тачать сапожник". Понятие стройки тут не при чем. Не надо его обижать.
Мария 4 сентября 2018, 09:10
Это о чем?..
Светлана 4 сентября 2018, 09:04
Спасибо! Блестяще!
Сергей 4 сентября 2018, 08:29
Реплика удалась. Хорошо передан дух стройки. Каждую работу в отдельности можно осмыслить и проконтролировать. С каждым руководителем отдельных работ можно договориться, но...всё вместе подчиняется Духу Русской Стройки (шизофрения). Он абсурден и хаотичен, здравый смысл постоянно ускользает, в воздухе висит истерический страх:"сроки".В угоду этому богу (сроки) приносится постоянная жертва:"качество".Пока она идёт(стройка) её ненавидят все. И заказчики,и исполнители. А она(стройка) это чувствует и расплачивается...бесконечным браком и халтурой. Можно ли по другому? Теоретически да. Строить надо размеренно и последовательно. Перестать поклоняться богу, по имени "сроки". Но у нас это невозможно
Здесь вы можете оставить к данной статье свой комментарий, не превышающий 700 символов. Все комментарии будут прочитаны редакцией портала Православие.Ru.
Войдите через FaceBook ВКонтакте Яндекс Mail.Ru Google или введите свои данные:
Ваше имя:
Ваш email:
Введите число, напечатанное на картинке

Осталось символов: 700

Подпишитесь на рассылку Православие.Ru

Рассылка выходит два раза в неделю:

  • В воскресенье — православный календарь на предстоящую неделю.
  • Новые книги издательства Сретенского монастыря.
  • Специальная рассылка к большим праздникам.
×