Лёд той зимы

Лариса Калюжная. Блокадный бегемот и девочка

Осень в этом году выдалась поздняя. В ноябре, когда обычно все вокруг стоит замерзшее, в этот раз лишь тонкий ледок тронул глубокие лужи. Этот ледок так здорово хрустел под ногами, ломаясь на тысячи мелких осколков.

– Осторожнее, – предупредила я дочку, – под ним грязь и холодная вода, промочишь ноги. Вот, твоя бабушка в детстве, в суровом Забайкалье, однажды даже провалилась под лед речки.

– Я знаю, мама, она мне рассказывала.

Разговор переключился на опасности льда, и вдруг дочь неожиданно спросила:

– Неужели от него всегда одни неприятности?

– Не всегда, – задумавшись, ответила я. – Одной смертельной зимой лёд не губил, а спасал человеческие жизни.

И я немного рассказала ей про Дорогу жизни.

Дома я решила, что пора читать детские книги о блокаде, ведь дочке уже исполнилось 7 лет. Первой книгой, которую мы взяли в библиотеке, стал «Блокадный бегемот и девочка» Ларисы Калюжной. Прочитав ее предварительно сама, я не нашла ничего особо страшного, но когда читала вслух ребенку, страшным казалось все, и голос предательски дрожал. Слава Богу, что дети защищены от многого святым неведением.

– Какая трусиха была это бегемотиха, – резюмировала в конце дочка. – Вот я бы не испугалась!

Юрий Герман. «Вот как это было»

Эта книга, как и другие из обзоров Марии Минаевой, идеально подходит для первого знакомства с огромным пластом литературы о войне. Пока я читаю их сама, мысленно выстраивая очередь для чтения с дочерью. В первую очередь для возраста 6–7 лет у меня отложены «Девочка из города» Любови Воронковой, «Вот как это было» Юрия Германа и «Кирюшка» Веры Карасевой.

Но книг о войне и о блокаде гораздо больше. И вот уже я не могу остановиться – и запоем читаю те из них, до которых дочери по возрасту еще очень далеко. Но что поделаешь, если мое детство прошло без этих книг, а краткие записи дневника Тани Савичевой из учебника истории не трогали душу так, как сейчас. Чтобы понять и почувствовать, нужно больше знать, больше пережить и больше выстрадать. Так уж устроен человек, что только своя боль помогает живее понять чужую.

Первой книгой для возраста 12+ я выбрала книгу «Три девочки» Елены Верейской, 1948 года. Есть в старых книгах что-то неуловимо прекрасное, такой привет из прошлого. Даже в словах, как, например, «убирать» (а не наряжать) елку, в по-настоящему святочном рассказе Веры Карасевой «Новогодний подарок».

Чтобы понять и почувствовать, нужно больше знать, больше пережить и больше выстрадать. Так уж устроен человек, что только своя боль помогает понять чужую

«Трех девочек» я прочитала прошлым летом в гостях у друзей. Это книга зацепила и долго не отпускала меня. Пока я не купила ее и не убрала в шкаф, к книгам для детей «на вырост». Чем же она хороша? Правдивостью и отсутствием как излишней сентиментальности, так и чрезмерной натуралистичности. В одной из современных детских книг о блокаде несколько глав о каннибализме и жестокости к животным вообще нельзя показывать детям.

И не потому, что этого не было. Было, сейчас мы, к сожалению, знаем. Но, во-первых, это было исключением. Во-вторых, и это самое главное – совсем не об этом думали и писали свои дневники жители блокадного Ленинграда. И хорошие детские книги тех лет – тому подтверждение.

На пределе человеческих сил, на грани выживания, люди оставались людьми только благодаря человечности. Неправда, когда сейчас порой показывают тех людей дикими зверьми (чего так хотел от ленинградцев Гитлер), или когда кто-то ставит равенство между советским и фашистским солдатом. Мы-то знаем, что не кусок хлеба (и уж тем более не кусок сомнительного мяса) определяли выживаемость. А доброта, любовь, самопожертвование, дружба. О дружбе – и книга про трех девочек, недаром и в название они вынесены все вместе.

В одной из современных детских книг о блокаде несколько глав о каннибализме и жестокости к животным вообще нельзя показывать детям

Большая коммунальная квартира, комнаты, населенные, по сути, чужими людьми. Сейчас и по именам бы мало кто знал своих соседей. А тогда запросто делились последним и полагали жизнь за ближнего, не считая это подвигом. Как суровый доктор из соседней комнаты, который по крошечке хлеба отдавал свою жизнь маленькому Тотику. И сами девочки, обыкновенные Наташа, Катя и Люся с косичками, школьной дружбой и девчачьими тайнами, на наших глазах становятся настоящими взрослыми. Потому что нельзя иначе. Потому что идет война.

«Седьмая симфония», книга Тамары Цинберг

Второй книгой для юных я выбрала «Седьмую симфонию» Тамары Цинберг. Книга была написана после войны, автор сама пережила блокаду, спускаясь вместе с сыном в бомбоубежища. Написана она была как сценарий для кино, но вышла в свет как детская книга в 1964-м году. Две экранизации тоже существуют, одна – советская, вторая – современная. Я долго колебалась, ставить ли ее в обзор, очень уж тяжелый эпизод описан в завязке сюжета. Тяжелый даже для блокадного Ленинграда, а для максималистов-подростков – вдвойне. Нет, здесь нет людоедства или медицинских подробностей голода. Но есть предательство, причем того, кто должен быть самым близким человеком. Все время чтения и долгое время потом тебя не отпускает вопрос: как?! Как это можно было сделать? Но ведь и такие вопросы тоже нужны для формирования души. А сама история так хорошо иллюстрирует евангельские выводы блокады, что я решила ее оставить.

Я нигде не нашла информации, были ли у героев прототипы, и вообще, насколько история выдумана, но это, мне кажется, не так уж и важно. Гораздо важнее, что все хорошо заканчивается. В этом возрасте еще так хочется верить в чудо. А самое главное, это слова главной героини Кати, когда ее спрашивают, было ли ей трудно поднимать Митю?

« – Нет, не трудно. Одной трудней. Если только для себя, так разве можно так мучиться? А так, даже если уж совсем нету сил, так ведь знаешь, что тебя кто-то ждет, и если не придешь, так он ведь умрет попросту. Нет, так легче, если не для себя одной».

Кате в начале повествования 14 лет. Но все книги о войне я советую сначала прочитать родителям, а потом уже решать, в каком возрасте давать их читать своим детям. Здесь тяжелое начало и достаточно взрослый финал, так что я бы дала книге рейтинг 16+.

Все книги о войне я советую сначала прочитать родителям, а потом уже решать, в каком возрасте давать их читать своим детям

Последняя в сегодняшнем списке – повесть «Должна остаться живой» Людмилы Никольской, 2003 года. Это единственное современное произведение в моей подборке, но, слава Богу, сейчас их выходит много. Так уж вышло, что большую часть книг я читала, когда вся семья тяжело болела гриппом. Передо мной стояла задача – найти правдивую, но не слишком трагичную историю, где хотя бы главные герои доживали до конца повествования. Продираясь сквозь жар высокой температуры, укачивая одного кашляющего ребенка и слушая за стенкой кашель второго, я думала о героях прочитанных мною книг. О детях, которые были не намного старше моей дочки, но которые успели за блокадное время повзрослеть на целую вечность. А большинство – в эту вечность уйти...

«Должна остаться живой», повесть Людмилы Никольской

За окном был мороз и глубокий снег, голова кружилась от голода (тяжелый вирус не давал есть), но я радовалась погружению в атмосферу, хоть на каплю приближенную к описываемым событиям. Слава Богу, что только на каплю, но и этого хватило, чтобы испугаться. Вот худышка-малоежка дочка, в нее сейчас и без болезни не запихнешь лишний кусочек еды. Вот пухлощекий малыш-сын, который всегда готов поесть и просит «ням-ням» по десять раз на дню. Пытаешься представить, что их просто нечем кормить. Или – что матерям приходилось делать жуткий выбор, чтобы спасти хотя бы одного из своих детей. И становится по-настоящему страшно. И по-настоящему благодаришь Бога за самые простые, но необходимые вещи: еду, свет, тепло, кров.

Главной героине повести «Должна остаться живой» и ее друзьям – 10–11 лет, это бывшие четвероклассники. Бывшие – потому, что школа не работает, и Майя, как и ее ровесники в блокадном Ленинграде, занимается тем, что пытается выжить и помогает выжить другим. А еще – она смешная и несуразная, это худенькая упрямая девочка, которая твердит, что должна выжить, и она постоянно попадает в разные истории. Некоторые из них были бы смешными, если бы происходили в другое время и в другом месте, а сама девочка могла бы стать этакой Пеппи Длинныйчулок, если бы не Блокада.

На протяжении всей повести Майе приходится решать «проклятые» вопросы, которые не под силу в то время и многим взрослым. Можно ли оставить себе найденную хлебную карточку? Или это воровство? А если нельзя, то кому же ее отдать? А если оставить, но делиться этим хлебом с другими, тогда это уже не считается кражей?

Опасности, которыми напичкан умирающий город, подстерегают героиню на каждом шагу, и ты переживаешь за нее, как за близкого человека. А она выходит живой из ужасающих передряг, спасает других и попутно еще разоблачает преступников.

Самая важная мысль и здесь, как и в любой другой хорошей книге о блокаде, – выживать легче вместе

Самая важная мысль и здесь, как и в любой другой хорошей книге о блокаде, – выживать легче вместе. То самое единство, как литургическое единство верных, как душа русского народа, помогшая ему выжить в ту страшную войну. И то, чего нас потихоньку лишают и лишают, разъединяя, разобщая, отрывая друг от друга и от своей истории. А поодиночке уничтожить легче.

У книги незаконченный финал, впереди еще долгие месяцы Блокады, но очень хочется верить, что Майя, ее мама, подруга и маленький спасенный котенок (да, в книге есть и такой фантастический для блокады персонаж!) выживут.

Есть надежда, что и те, кто сейчас растет и кого в силу возраста и достаточно спокойного исторического этапа обвиняют в эгоизме и избалованности, смогут в себе их преодолеть. Летом на наших площадках все подростки поголовно играли в игры про выживание. Тогда меня это покоробило, но сейчас я подумала, что их ровесники в блокадном Ленинграде ведь тоже выживали. И не их вина, что им пришлось делать это по-настоящему, когда им тоже хотелось просто играть. Зато сейчас у наших ребят есть возможность взять в руки эти книги – и хотя бы на минуты представить себе настоящее выживание. Возможно, кого-то это отрезвит. А тем, кому уже есть 18 лет, можно поехать волонтером на Валаам и в некоторой степени проверить свои способности к выживанию в суровых условиях. И лучше всего сделать это осенью, когда северная Ладога встречает морскими штормами, и первый лед на озере напоминает о Дороге жизни. Той самой, которую пытались сделать Дорогой смерти, но так и не смогли.