Протоиерей Николай Калиниченко: «Очень важная вещь: мир крутится не вокруг тебя»

Таких морозов давненько не было, говорят местные: чтобы в Скадовске, да –14! Еще и ветер с моря, который пронизывает до костей. Съежившись от холода, пришли в Пантелеимоновский храм, где отец Николай Калиниченко поставил чай и включил обогреватель, будучи не прочь побеседовать о жизни любимого города.

Он рассказал нам, что в роду основателей (Скадовск был основан в 1894-м году) есть святой – священномученик Иоанн Скадовский, пострадавший от большевиков за Христа в 1937-м году. А первый храм в городе был построен в честь Преподобного Сергия Радонежского. Золотые кресты на нем были хорошо видны за 20 верст с моря и суши, таким образом, храм был маяком – как в духовном, так и физическом смысле. В 1938-м году храм был разрушен коммунистами, сейчас на этом месте находится стадион.

Протоиерей Николай Калиниченко

– Служил отец Иоанн в Херсоне вместе со священномучеником Прокопием (Титовым). Для нас, православных Скадовска, важно знать, что в роду основателей города есть святой заступник. Первая икона священномученика Иоанна была написана именно здесь, в нашем городе, – вот такая святая родственная связь. А если чуть внимательнее вглядеться в историю города, то, уверен, некоторые факты вызовут уважение. Например, Сергей Балтазарович Скадовский, основатель города, в самом начале ХХ века ввел для работников своего предприятия 8-часовой рабочий день – первым в Европе, кстати.

Сергей Балтазарович Скадовский в самом начале ХХ века ввел для работников своего предприятия 8-часовой рабочий день – первым в Европе

Всякие Марксы-Энгельсы-Ленины и прочие «благодетели человечества» проклинали варварскую рабскую Россию – и вот такой спокойный русский ответ на их проклятия. Нужно ли говорить, что Скадовские пользовались здесь уважением и благодарностью? Мы за каждой литургией молимся об упокоении Сергия и Марии, основателей города.

И сейчас мы чувствуем заступничество святых, несмотря на трудные времена. Мой папа однажды заметил, что город напоминает райский уголок: «Даже когда вокруг ветер и всякие ураганы – сносит крыши, вырывает деревья, – Скадовск стоит себе тихо и мирно. Грамотно построен городок, с молитвой и умом. Все-таки райский уголок». А раз райский уголок, то это не без молитв за нас, верно? Еще бы мы сами молились как следует и жили по Богу – вот что важно. Нам нужно поддерживать добрые отношения с главным Архитектором, без Которого все в пух и прах разнесется: «Аще не Господь созиждет дом, всуе трудишася заждущии» (Пс. 126, 1).

– Насчет добрых отношений с Богом. С конца 1980-х годов только здесь, в маленьком уютном городке, по словам местных, действовало больше десятка всевозможных сект. Я не говорю о «классических» католиках или протестантах – именно о сектах. И это на 20 тысяч жителей! Похожая ситуация была и в остальной России, но сейчас худо-бедно справляемся. А как с этим в Скадовске?

– Самый простой и близкий пример: отношение к добровольцам из Патриаршей гуманитарной миссии Русской Православной Церкви. Когда мы приходим к кому-то, предлагая помощь (уход, питание, уборка, оформление документов и т.д.), первая реакция – гневное недоверие: «Вы хотите ‟отжать” мой дом, вон отсюда!» Поначалу мы постоянно сталкивались с этим. Постепенно, конечно, люди привыкли и научились отличать зерна от плевел, но недоверие все еще остается: «Как это: бесплатная помощь? Не-ет, что-то здесь не так!» Но это внешнее. А если брать внутреннее устроение души, разума человека, то, будучи священником, с горечью наблюдаю, что у многих современных жителей Скадовска за десятилетия сектантского нашествия сформировались совершенно дикие представления как о Боге, так и о Православии, о Церкви. Казалось бы, вот идет священник Николай, или какой-нибудь другой православный священник – подойди, задай четкий и честный вопрос о Христе, попытайтесь вместе разобраться. Спокойно, без гнева и пристрастия. Я готов к разговору. Но – нет. Вместо диалога – какое-то озлобленное отчуждение. Странно: покупая автомобиль или какую другую технику, даже одежду или обувь, мы до тонкостей вникаем в технические и любые другие характеристики, чтобы было удобно и спокойно ходить или ездить, а в вопросах спасения души остаемся безбожно невнимательными и беззаботными. Именно – безбожно. Часто в вопросе веры решающим является вопрос телесного удобства: «Не пойду к этим православным – у них стоять надо, да и поклоны класть, а здесь сидят!» – и прочие глупости. Что бы сказал (и скажет ведь!) святой князь Владимир таким горе-потомкам? Не этим ли, кстати, не этой ли религиозной неразборчивостью, в том числе объясняются нынешние наши страдания – духовные и телесные? И понятна усталость людей от сектантской назойливости. Усталость и раздражение. Недавно один дедушка, преодолев немощь, бегал по двору с костылем за девушкой из Патриаршей гуманитарной миссии, приняв ее за сектантку, – и смех, и грех. Еле успокоили обоих. Такой вот «привет» от сектантов. Они ведь не исчезли – продолжают собираться, и все знают – где, несмотря на строгое в этом отношении российское законодательство. А ведь некоторые секты, особенно маскирующиеся под православных, – просто рассадник нацизма.

Некоторые секты, особенно маскирующиеся под православных, – просто рассадник нацизма

Его убийственные плоды сейчас видны: продолжающаяся бойня на Украине не даст соврать. Мы, православные, при украинской власти не смогли бы уже служить, как прежде. Мы же «унтерменши» для них. Как страдают сейчас Киево-Печерская и Почаевская лавры, все искренние православные на Украине, словами не передать. И жаль, что об этом так мало говорят в российских СМИ.

– Должен признаться, иногда наше благодушие, «многомилостивость и долготерпеливость» вызывают глубокую озабоченность и возмущение. И с тоской вспоминаешь решительность святого князя Владимира в этих вопросах. Которые на поверку оказываются вопросами выживания – как народа, так и государства.

– С молитвой, я бы добавил, к святому князю и другим благоверным правителям Святой Руси. А русскому медведю давно бы пора выйти из берлоги. Неплохо бы вынести еще из Мавзолея известную персону и похоронить, в конце концов, согласно его же завещанию, – может, это поспособствует пробуждению.

– Перенос даты празднования Рождества Христова на Украине, отказ от Юлианского календаря, как я понимаю, насильственный – что это, по вашему мнению?

– Очередное тяжкое искушение, мне кажется. Православные на Украине как праздновали по привычному им календарю, так и продолжают, несмотря на все запреты и гонения: их не переубедили, не заставили. Многие, может быть, просто потому, что чтут обычаи дедов и прадедов. Праздновать Рождество Христово, несомненно, надо. Но, мне кажется, Господь спросит нас не за то, когда мы празднуем, а как мы празднуем: можно ведь и 25-го декабря по Юлианскому календарю повести себя как свинья или Ирод, а можно 25-го декабря по Григорианскому вести себя как пастух из Вифлеема. Другое дело, что насильственный переход на Григорианский календарь связан с ненавистью к Православной Церкви: дикое желание «стать Европой» обернулось откровенной злобой к своим собратьям. Какое же это Рождество Христово, если ты приветствуешь не Христа, а злость в своем сердце? Это больше похоже на избиение младенцев.

– Недавно получил духовный урок в очень недуховном месте. Попросила меня добрая Лариса, координатор Православной гуманитарной миссии, перекачивать, гм, отходы из одного канализационного резервуара в другой для последующей транспортировки и уничтожения. И вот, стою я, качаю все это дело – и думаю: как же смердят мои грехи перед Небом, если меня выворачивает от их земного аналога. А каково же, думаю, священникам на Исповеди!

– Меткое наблюдение. Действительно, грехи смердят – и в прямом, и в переносном смысле. Я не говорю о нарушении элементарных санитарных норм, когда некоторые почему-то не чистят с утра зубы, чтобы причаститься натощак. Нет, речь здесь о другом: о том, как я воняю, будучи званным на евангельскую вечерю. Помните пронзительное: «Пред дверьми храма Твоего предстою и лютых помышлений не отступаю» Иоанна Дамаскина? А как вонял блудный сын после своего путешествия домой – ни один парфюм ведь не справится. И горе нам, если мы не последуем его примеру, искренне прося прощения у Отца и по-настоящему меняя свою жизнь. Не нужно пытаться забить вонь своих грехов каким-то парфюмом, свечами, воском, ладаном – будет еще хлеще. Отмыть нас от грехов может только Бог – за этим Он и приходил в наш «коллектор». Когда ты, свидетель перед Богом, стоишь на Исповеди, слышишь о грехах, которые совершил человек, то смотришь и на собственную жизнь – и понимаешь: ничем я не лучше, совсем ничем!.. Какое уж тут осуждение или превозношение – ты такой же грешник, как и все остальные. Так что ни священник не может осудить другого, ни его осуждать не стоит: мы все по одному адресу прописаны.

– По вашим наблюдениям, как сказывается на прихожанах участие общины Свято-Пантелеимоновского храма в работе Патриаршей гуманитарной миссии?

– В первую очередь, как я заметил, люди учатся состраданию. Постепенно учатся – я сам вижу – меньше внимания уделять своим «хотелкам» и капризам (всякое бывает) и помогать по мере сил страдающим, которых у нас хватает. Мы навещаем сейчас в больнице, например, паренька Артема, он не может самостоятельно дышать. Но слышит, понимает, с трудом говорит. Беседуем с ним, недавно он с большим желанием причастился. Особенно они подружились с нашим алтарником Тимофеем, он подросток, учится в 8-м классе. Быстро нашли общий язык. Так Тимофей впереди меня уже идет в больницу, чтобы поговорить с другом, утешить его по-своему. И характер у него начал меняться в лучшую сторону... Вот такая школа самоотречения нам всем очень нужна. Не только в Скадовске, но и вообще в России. Помнить, что мир крутится не вокруг тебя, – очень важная, оказывается, вещь.