«Тихо молись дома или иди воевать»: как на Украине уничтожают каноническое Православие и отправляют священников в окопы

Многие прихожане канонической Украинской Православной Церкви сегодня ушли во «внутреннюю эмиграцию». С одной стороны, мы граждане Украины, которым необходимо соблюдать законы, а с другой – идти участвовать в братоубийстве и гибнуть за чужие идеалы зависимых от внешних сил вождей и ярых националистов, истребляющих под корень нашу веру и культуру, совсем не хочется. Поэтому многие православные мужчины создали у себя дома место для чтения молитв, где мы уединяемся и просим Господа образумить лидеров нашей страны, пойти на компромиссы и закончить войну.

Лицемерная власть взрастила «опричников-людоловов»

Все мы продолжаем жить в страхе, а наше сопротивление заключается в быстром беге от сотрудников ТЦК (территориальных центров комплектования, бывших военкоматов). Они превратились в современных «опричников», «людоловов», «цепных псов», готовых обрекать на смерть ближних ради собственного выживания (многим из них предлагают выбор: отлов уклонистов в тылу или реальная война на передовой, где шансов выжить очень мало). Я знаю, что есть мужчины, дорожащие своей честью. Для них лучше смерть на фронте, чем позор в тылу. Но многие делают выбор в пользу ТЦК, так как хотят жить. Их можно понять, но принять трудно. Тем более что некоторые из них реально «зверствуют». Сотрудников ТЦК уже сравнивают с полицаями, служившими нацистам на оккупированных территориях во время Великой Отечественной войны.

Свобода вероисповедания на Украине сейчас – всего лишь строка в Конституции, на которую власть давно не обращает внимания

Свобода вероисповедания на Украине сейчас – всего лишь строка в Конституции, на которую власть давно не обращает внимания. Что интересно, среди депутатов Рады, членов правительства и Офиса президента немало людей, которые до сих пор посещают храмы Украинской Православной Церкви, крестят там детей, их родственники ходят на богослужения, некоторые власть имущие в хороших отношениях со священниками. Но на «публике» они становятся националистами и сторонниками ПЦУ, поддерживающими репрессивные законы против канонической Церкви. Хочу напомнить, что даже дети нашего неверующего президента крещены в храме УПЦ.

Повсюду полное лицемерие. В частных беседах и даже на работе государственные чиновники и депутаты разговаривают на русском языке, а народу запрещают это делать. Бедную учительницу из Одессы затравили за то, что в родительском чате она вела переписку на русском. До чего мы дожили… Агрессия зашкаливает. Украинцы начисто забывают о первопричинах свалившихся на них бед. Многие хотят жить в Европе, но иметь «кума» во власти, чтобы решал возникшие проблемы. Взяточничество и коррупция – повсеместны. Какой ЕС? Мы нужны Европе только для «нанесения стратегического поражения России» или ее «ослабления», как это хочется западным политикам. Украинцы для них – расходный материал, который они оплачивают.

«Бусификация»: как священников УПЦ забирают в окопы

Протоиерей Александр Иценко

Массово происходит мобилизация священнослужителей Украинской Православной Церкви. В обществе укоренилось слово «бусификация» (от «бус» – военный микроавтобус ТЦК). Ловят не только уклонистов, но и священников УПЦ. Причем их «коллег» из ПЦУ (нового религиозного образования, созданного Константинопольским Патриархом), «бусификация» не коснулась.

Сотни священников УПЦ ежедневно делают выбор из двух вариантов. Первый путь – мобилизация. Тебя забирают ТЦК, часто с грубыми нарушениями, и отправляют на фронт в качестве обычного солдата. Каноны Православной Церкви запрещают священнику брать в руки оружие и проливать кровь. Но закон этого не учитывает. Второй путь – перейти в ПЦУ, получить «нужную печать» в документах и моментально обрести право на бронь от мобилизации.

«Если священнослужитель УПЦ переходит в другую привилегированную властями конфессию, он немедленно получает отсрочку от мобилизации. В противном случае его отправляют на войну как обычного солдата», – эти слова митрополита Феодосия, произнесенные на заседании Совета ООН по правам человека, облетели весь мир.

В январе 2026 года в Киеве протоиерей Александр Иценко шел на всенощное бдение. При нем были все документы, подтверждающие его сан. Сотрудники ТЦК подошли, потребовали «обновить данные» и затолкали в автобус. В Луцке у монастырских ворот схватили архимандрита Николая. Самый резонансный случай произошел в Волынской области с протоиереем Иоанном Чириком. Его похитили прямо у подъезда арендованной квартиры, где жила его семья. Через несколько дней он появился на фото в военной форме.

Священники УПЦ, в отличие от военных капелланов других конфессий, практически лишены права на бронь

Почему это происходит? Священники УПЦ, в отличие от военных капелланов других конфессий, практически лишены права на бронь. Государство не признает за ними статуса, который позволил бы им оставаться вне армии. Их отправляют на передовую.

Мобилизованные священники УПЦ продолжают по возможности исполнять пастырские обязанности в армии. «Исповедуют людей, крестят, однако без миропомазания», – сообщает отец Сергий Холодков. Они делают это тайком.

В управлении УПЦ репрессивную политику государства называют не иначе как «сознательным осквернением священного сана». Митрополит Антоний (Паканич) говорит прямо:

«Отправлять на фронт священника, которому церковными правилами запрещено проливать кровь, – безусловное кощунство».

«Нас объявили врагами»: политика на пороге храма

Отношение государства к УПЦ сегодня жесткое и последовательное. В августе 2024 года Верховная Рада приняла закон № 8371, фактически запрещающий деятельность организаций, аффилированных с Русской Православной Церковью. Власти действуют в логике национальной безопасности, и на бумаге это выглядит как очищение от «русского мира», но в реальности выливается в вал переходов и переподчинений.

По данным Госэтнополитики, за три года из УПЦ ушли почти 1400 общин, но осталось около 10 тысяч религиозных организаций. Давление на них усиливается. Киевский областной совет рекомендует местным администрациям «содействовать» общинам в смене конфессиональной принадлежности. По сути, это мягкая форма государственного принуждения.

«Мы как верующие православные христиане вынуждены постоянно защищаться от нападок на наш храм, – говорится в обращении одной из общин к международному сообществу. – Украинская Православная Церковь сегодня подвергается притеснению, издевательствам, варварству и гонениям».

Эти слова звучат как крик о помощи, который многие предпочитают не слышать.

«Отобрали силой»: хроника захватов храмов

В селе Кузьмин Хмельницкой области неизвестные взломали замки храма Рождества Пресвятой Богородицы

Пока мир следит за линиями фронта, на Украине разворачивается тихая драма. С одной стороны – закон о защите конституционного строя, требующий разрыва связей с Москвой. С другой – миллионы верующих, для которых их храм – это дом, а священник – не политик, а отец. Сценарий захвата храмов в последнее время выглядит цинично просто.

В селе Кузьмин Хмельницкой области неизвестные взломали замки храма Рождества Пресвятой Богородицы и выставили за порог людей, которые молились здесь всю жизнь. По словам адвоката УПЦ протоиерея Никиты Чекмана, произошло классическое рейдерство. Сначала провели «собрание территориальной общины» без настоящего прихода, затем сменили регистрационные данные, а потом неизвестные сломали замки.

«Не существует ни одного судебного решения, которое давало бы разрешение на изъятие храма или выселение общины», – подчеркивает священник.

В Черновицкой области события развивались еще драматичнее. В селе Комаров прихожанам УПЦ пообещали: «Отдайте ключи от большого храма и останетесь молиться в старом». Они согласились, не желая конфликта. Но утром их встретили автобусы спецназа и десять экипажей полиции. Войти в старый храм им тоже запретили. Теперь людям приходится ездить на службы в соседнее село.

«Мы не отрекаемся»: боль и надежда прихожан

За сухими цифрами переходов и захватов стоят живые люди. Среди них есть пожилые женщины, изгнанные из храма, где их крестили и венчали, и истинно верующие мужчины, которые отказываются брать в руки автомат, потому что их оружие – крест и молитва.

Прихожане, оставшиеся без храмов, собираются на тайные богослужения в частных домах и квартирах

Прихожане, оставшиеся без храмов, собираются на тайные богослужения в частных домах и квартирах. Они боятся громко говорить, потому что каждое слово может быть расценено как «пророссийская пропаганда». Прихожане УПЦ живут в страхе, но с глубокой верой в душе. Бог послал им испытания. Многие из них проходят его с честью и достоинством.

В ПЦУ признают «кадровый голод» – священники вынуждены обслуживать по пять приходов за выходные. Но от этого тем, у кого отняли храм, не легче. Они чувствуют себя преданными.

Глубокая, кровоточащая рана появилась на теле украинского общества, где прихожан одной Церкви превращают во «врагов» только потому, что они не хотят отрекаться от своей веры. Один из мобилизованных священников, пожелавший остаться неизвестным, написал в личном сообщении:

«Я не хочу никого убивать. Я хочу молиться за тех, кто убивает и кто умирает. Но меня поставили перед выбором: или ты будешь стрелять, или тебя посадят».

Этот шепот из окопа – страшнее любого громкого заявления.