«Я жить не смогу, если не попрошу у него прощения!»

Художник: Альдо Бальдинг

– Когда из состояния духовно недоразвитого, дефективного человека я стал немного приходить в себя, до меня, наконец, начали доходить какие-то совсем банальные, простые вещи. И я понял, что поступил как последняя тварь. А те два эпизода вообще «висели» на мне, как раскаленные угли. Иногда, немного выпив (а в этом состоянии чувства обостряются), я возвращался домой и выл, как белуга: «Серега! Прости!»

Игорь... Когда-то я начинала рассказывать о его семье. А точнее – о его жене Виктории и ее приходе к вере. А эта история – больше о нем, ее супруге. Какая-то очень честная, без прикрас и желания что-то смягчить. А ещё – об удивительном Промысле Божием. И о том, что все неслучайно.

«Все постиг в духовных вопросах»

– Недавно на проповеди наш настоятель сказал, что вся наша жизнь нужна только для того, чтобы покаяться. И иногда много, казалось бы, не связанных друг с другом событий происходят для одного – для покаяния, – говорила мне Вика.

Она и начала рассказ. А чуть позже подключился и Игорь. Так оба они и подарили мне эту историю... Хотя многое Вика знает со слов мужа. Тогда они ещё не были знакомы.

Началась она больше двадцати лет назад – в 2005-м году. Игорь работал на продуктовой базе и там познакомился ещё с одним сотрудником – Сергеем. Через какое-то время они вдвоем решили «отпочковаться» и самостоятельно заняться бизнесом – делать спреды. Стали вырабатывать их в селе Павелец, недалеко от Скопина.

Примерно на это время пришлось и начало церковной жизни Игоря.

– Первая супруга моего мужа умерла в 2001-м году от онкологии, – говорила Виктория. – Поэтому он периодически заезжал в разные храмы, писал записки. В том числе в Москве, в Новоспасском монастыре. И вот, в 2008-м году (как раз тогда, когда они с Сергеем начали бизнес), к Игорю в той обители подошла пожилая женщина, они разговорились, и она рассказала ему про благочестивую старицу и подвижницу Екатерину (Сапожковскую) – Екатерину Ивановну Хлуденеву. И что они строят часовню над ее могилкой в городе Сапожке Рязанской области, при Крестовоздвиженском храме. Она сама была из тех мест.

Интересно, что я об этой не прославленной ещё подвижнице до этого момента ничего не знала. А когда начала искать в Интернете информацию, открыла для себя, что днем памяти ее считается 9 ноября. Мой день рождения...

А тогда Игорь решил помочь в строительстве часовни. И деньгами, потому что была такая возможность, и руками. Ездил со знакомыми – копал фундамент. Кирпич закупал. Саркофаг сам сделал временный от осадков. Его брат из Тюмени приезжал, тоже помогал. Много чего ещё было.

– При этом до 2008 года муж мой не исповедовался, не причащался и даже на службы не ходил, – рассказывала Вика. – Только записки подавал. А Валентина Ивановна стала его подталкивать. Он начал исповедоваться, причащаться, но для него это тогда все равно было не самое главное.

– Но, в силу своих примитивных на тот момент взглядов, я считал, что, помогая строить часовенку, делаю великое дело, – вспоминал Игорь. – А имея дружбу с Валентиной Ивановной, такой верующей женщиной, все уже постиг в церковных вопросах.

«Для меня это было глупой отмазкой»

А Сергей к вере не имел и такого отношения. Но у них с супругой была дочь с тяжелой инвалидностью (есть она и сейчас, конечно) – единственный ребенок. Они делали все, что могли, но заболевание это неизлечимое.

Игорь же, зная об этой их беде, рассказал Сергею про старицу Екатерину и предложил вместе съездить на ее могилку – помолиться. Тот согласился, взял жену, дочку, которой тогда было около 5 лет, и они отправились в путь.

В итоге до могилки они не доехали, но навестили Валентину Ивановну, которая жила недалеко – в деревне Березники. Там кстати, находится и домик старицы Екатерины.

– Один из эпизодов, о котором мне больно вспоминать, произошел там – у Валентины Ивановны, – рассказывал Игорь. – У нас за столом возник какой-то разговор, и Оля – супруга Сергея – что-то такое сказала, что не совпадало с моей точкой зрения. А я разозлился. Как-то очень строго ей ответил, а в конце добавил: «Люблю таких обламывать!» Горделиво так, заносчиво. Я – важный перец, часовню строю, а тут далекая от Православия дама мне перечит. Оля посмотрела на меня и произнесла: «Ты себя-то обломать не можешь. А других собираешься». Встала и выбежала из дома. Сергей в тот момент как-то виновато посмотрел на меня, на Валентину Ивановну и сказал: «Извини, Игорь, она у меня очень сильно устаёт. У нее с нервами неважно». Я тогда воспринял эти его извинения как нечто само собой разумеющееся.

Второй тяжелый эпизод случился, когда они с Сергеем и двумя партнерами возвращались на машине из командировки из другого города.

– Сергей был за рулем, – вспоминал Игорь. – Остановились в кафе. Перекусили, выпили, отметили успешное мероприятие. Сергей не пил, просто обедал. Часа через два тронулись дальше. Ехали-ехали, и кому-то пришла мысль ещё остановиться где-нибудь, взять кофе. А поскольку были подшофе – решили еще выпить. Несколько раз выпивали, стемнело. И тут нам захотелось искупаться в каком-то пруду. Сергей очень нервничал. А мы не понимали – чего он нервничает? Так же хорошо. Вечер теплый. Пошли, в общем, купаться.

А для Сергея это, видимо, стало последней каплей, и он сказал: «Мне домой надо! У меня ребёнок больной!»

А для Сергея это, видимо, стало последней каплей, и он сказал: «Мне домой надо! У меня ребёнок больной!» На тот момент для меня это было какой-то глупой отмазкой. Просто чтобы испортить нам вечер. Один из партнеров даже удивился: «Ну и друг у тебя. Все ходят отдыхать, а он домой рвется». В итоге я поехал домой на такси. А спустя какое-то время мы встретились на базе, и Сергей сказал: «Игорь, извини, что так получилось»...

«Я жить не смогу, если не сделаю этого»

А дальше мужчины вообще разошлись – и как партнеры, и как друзья. Дело в том, что в их совместном бизнесе Сергей следил за качеством продукции. Но в какой-то момент от клиентов, которые закупали спреды, начали поступать жалобы.

– Муж очень тогда обиделся на него за это, – говорила Виктория. – И не выплатил ему положенные деньги. Такая вот злость была, что останутся без прибыли. Хотя прибыль была. Все купили. Но Игорь с Сергеем так и не расплатился. Считал тогда, что это правильно. «И нигде у меня не щелкнуло, что ему нужна работа, что ребенок с инвалидностью. Что он ездил на ржавой машине», – рассказывал мне потом супруг, когда мы с ним встретились. На этой почве они расстались, бизнес распался. Сергей пропал, пропал и номер его телефона. И 15 лет не виделись.

За эти годы много чего произошло. Игорь встретил Викторию. Это случилось в 2014-м году, они поженились. Прошло время, и у них родился долгожданный сынок. Правда, у него синдром Дауна, но от этого его любят не меньше. Мальчик переболел лейкозом, что стало отдельным большим испытанием...

А ещё Игорь очень вырос духовно. Он понял, что такое церковная жизнь, начал осознанно приступать к таинствам. А за этим пришло и настоящее покаяние.

– Он тогда ходил на Болгарское подворье, помогал в алтаре, – рассказывала Вика. – Мы ещё не были с ним знакомы. Там была Казанская икона Божией Матери. Он перед ней все время молился. Ухаживал, цветы покупал. И, видимо, Богородица его подталкивала к видению событий. Когда мы уже встретились, муж часто вспоминал Сергея и очень сокрушался, что так получилось. Все время говорил: «Как я мог так поступать с ним?!»

– Со временем это стало осознаваться все глубиннее и глубиннее, – говорил мне Игорь. – И я понял, что не успокоюсь, пока не встречу Сергея и не попрошу у него прощения. Я просто жить не смогу, если этого не сделаю.

«Благословенно дерево, которое свалилось»

Шло время, шла жизнь... Немного подрос сынок Вики и Игоря – Трифон, победил лейкоз. И они решили приобрести какой-нибудь небольшой домик подальше от Москвы.

– Для этого продали свою немаленькую квартиру, купили другую – поменьше, – рассказывала Вика. – Но пока сделали в ней ремонт, осталась у нас на дом мечты смешная сумма. Мы смотрели везде, но в итоге год назад купили под Скопиным. С большими искушениями. Скоро расскажу о них. А для такого выбора было несколько причин. Во-первых, в Рязанской области у Игоря был духовник. Мы к нему ездили, он нас благословил на брак и потом – на Венчание. Мой отец К. тоже, когда я ему рассказала, что не можем решить, где дом купить, и денег мало, сразу сказал посмотреть там, где старица Феодосия похоронена. Он ее посещал, когда она жива была. Потом и на могилку ездил, и я, кстати, с ним. Оказалось, Игорь тоже ещё до нашего знакомства у нее и в домике, и на могиле был.

Схимонахиня Феодосия (Косоротихина)

Схимонахиня Феодосия (Косоротихина), вдруг кто-то не знает, – это рязанская старица. Прозорливица, молитвенница и человек святой жизни. 60 лет пролежала она, разбитая параличом, 20 из которых – в коме. Но находила в себе силы любить и утешать. Умерла она не так давно – в 2014-м году.

– То есть эти места мы знали немного лучше, чем другие. Хотя нам там особо не нравилось, – признавалась Виктория. – Отец К. дал нам телефон ее духовной дочери, которая в свое время там купила много земли и в поле построила дом. И стала из полузарушенной ткацкой фабрики там же, в поле, гостиницу делать для паломников... И мы поехали смотреть. А до этого в селе, куда мы ехали, я присмотрела беленький кирпичный домик на Авито, но его очень быстро сняли. А он мне так понравился... Но решили – раз так, будем смотреть другие.

Машину в аренду взяли, потому что на нашу накануне дерево упало... Кстати, эту машину муж в свое время купил из тех денег, которые Сергею недодал

Машину в аренду взяли, потому что на нашу накануне дерево упало... Кстати, эту машину муж в свое время купил частично из тех денег, которые Сергею тогда недодал. А дерево упало на Вознесение. Я ещё мужу сказала: «Ну, Господь же тебя предупреждал: ‟Ну, не ставь ты туда машину”». Сначала дворник ему говорил: «Не надо сюда. Дерево нехорошее, может упасть». Но туда все ставили, поэтому мы внимания не обращали. Второй раз – на само Вознесение. Мы с сыном пошли в храм, а Игорь приболел, и его с нами не было... Мы причастились, пошли домой, и тут начался сильный ливень. Мы спрятались под мост недалеко от храма. Дождь шел долго и никак не заканчивался. У меня с собой телефона не было. Подошли наши прихожане и тоже спрятались под мостом. Они дали мне телефон, и я позвонила мужу, чтобы он нас забрал. Он приехал... А машина у него до этого так же стояла, под тем деревом. То есть Господь его увел оттуда... Мы вернулись, Игорь опять ее туда поставил. И тут я распсиховалась. Но он не захотел переставлять. Пришли домой. Мы с сыном устали, заснули. Потому муж рассказывает – крики за окном, беготня. Вышел – а от машины только привет остался. Уже дерево на куски распиливают. Я отцу К. позвонила: «Может не ехать в Скопин? Может, нет воли Божией, раз дерево свалилось?» А он: «Благословенно это дерево». Я ещё так удивилась. Почему благословенно?

«Я была ей так очарована, что ни на что внимания не обращала»

В общем, отправились они вместе с маленьким сыном на арендованной машине. Ночевали у той женщины – духовной дочери старицы Феодосии.

– Чуть не развелись, пока ехали, – рассказывала Вика. – Очень трудно было. Но у нее нам очень понравилось – такой простор! Она нам дома по списку показала, всех же там знает. Но все было либо убитое, либо очень дорого. Я очень расстроилась. Потом она сказала, что тоже продает пару участков. Но мы с Тришей так устали, что не пошли, тем более что там все заросло кустами... А муж посмотрел и сказал, что это для нас не вариант. Так и уехали. Но я не могла смириться: «Как же так! И машину в аренду взяли, и доехали, и рядом монастырь, и могилка старицы Феодосии, на которой мы помолились, и места нам понравились, и название села такое прекрасное...». А тогда ведь начали беспилотники летать усиленно, и я панически боялась, что начнут долбить по Москве. И нужно срочно искать запасной аэродром – с подножным кормом. Так мне тогда казалось. Опять же – Тришуне летом нужно, где подышать... В общем, успокоиться никак не могла.

Вика начала опять искать в Интернете разные домики в тех местах – и неожиданно наткнулась на тот, который ей изначально понравился, но пропал из объявлений – из белого кирпича. Показала она его мужу, и оказалось, что это дом той женщины – заросший кустами.

– Я стала названивать хозяйке, которая нас принимала, она сказала, что да – это ее объявление, – рассказывала Виктория. – Ну, и у меня все сошлось. Вот! То, что надо! Кирпичный, плюс она сказала еще, что крепкий, печка есть, вода на участке есть, газ почти бесплатно можно провести, участок – 40 соток. Только обои поклеить – и все. И от кустов и деревьев очистить проход к самому дому. И место святое! Я это все радостно передала отцу К., и он поддержал. А вот Игорь очень сомневался. Но я просто летала. Все оформили очень быстро. И ничего ведь меня не напрягло. Ни то, что ключей она не привезла на оформление, ни документов старых. Я была ей так очарована, что ни на что внимания не обращала. А мы сделку проводили в Москве, так что дом особо и не видели. Муж тогда только – сквозь кусты. Но поверили на слово.

«Все, что было до этого, оказалось просто былинкой»

Первая бригада – молдаване, которые должны были посмотреть объем работ, – залезали через окно, потому что дверь оказалась заварена. Хозяйка объяснила – от воров.

– Молдаване были очень удивлены, – рассказывала Вика. – Фотки прислали, но по ним масштаб был непонятен. А они сказали: «Когда лес вокруг спилите, воду проведете, тогда можно подумать». Воды не оказалось, колодцем лет 15 никто не пользовался. Дальше рабочие выяснили, что надо менять крышу, и проблемы с фундаментом. Потом Игорь поехал и вскрыл дверь. И то, Лен, что он там увидел, – это просто ужас! Туда, видимо, залезали – все было так загажено, что даже находиться страшно... Какие там обои. Но я не вразумлялась. Тем более уже по субсидии газ провести оформила туда. До зимы надо было успеть все починить. А ещё в глубине оказался борщевик... Печка нерабочая в доме. В общем, все, что было до этого, оказалось просто былинкой по сравнению с тем, сколько (и за какую сумму) нам ещё нужно было сделать. Я была, конечно, в шоке. Хозяйка-то знала, в каком состоянии дом. И знала, что мы последние деньги за него отдали.

Но делать было нужно. И Игорь начал каждую неделю туда мотаться. Вика говорила – как на повинность. Потому что у него душа к этому всему уже не лежала. Ездить туда было тяжело – и физически, и морально. Но вроде как старица Феодосия рядом, да и благословение у них было, и он терпел.

– Но в итоге Игорь сказал: «Все!» Потому что купили мы его за 500 тысяч, а ремонт надо делать на два миллиона. Хотя я ждала, что у нас будет денежка – папино наследство. Но это отдельный детектив с судами и так далее. И Господь все не давал и не давал этих денег... В общем, в итоге мы решили, что будем этот дом продавать. Потому что не поднимем. И как только я поняла, что не наше это, все с денежкой решилось очень быстро. Только не туда она была нужна. А чтобы сестре хоть часть долга отдать. Мы у нее занимали, пока пытались что-то там делать. Ну, и чтобы сейчас быть не совсем на мели.

«Я был просто потоясен!»

Но главное в истории с домом – другое. Собственно, для этого другого все и было, наверное, нужно.

– Это была очередная поездка мужа, из которой он вернулся просто потрясенный, – рассказывала Виктория. – Каждый раз, когда он там был, старался навестить могилку старицы Феодосии. Наверное, жаловался и вопрошал, за что так нас угораздило. И тогда тоже заехал. А там какой-то мужчина – будто бы знакомый. Смотрит Игорь, а это Сергей! Тот, с которым 15 лет назад распался у них бизнес, и которого он сильно обидел.

Какой-то мужчина – будто бы знакомый. Смотрит Игорь, а это Сергей! Тот, которого он сильно обидел

– То мое желание попросить у него прощения за эти годы стало настолько насущным, что когда я его, наконец, встретил, я был просто потрясен! – говорил мне сам Игорь. – Слезы накатили, и чувство такое – стыда, боли, радости одновременно. Я его обнял. Он сам обалдел, сам растроган был. Я у него прощения раз 25 попросил. И Бога благодарил, что, наконец, все управилось. И удивлялся, как он там оказался.

Оказалось – Сергей работает неподалеку от Скопина, хотя живут они не там. В храм он не ходит, но к старице Феодосии старается заезжать. Просит помощи. Потому что не очень легко им растить свою любимую дочь. Хотя сейчас он – человек состоятельный, может позволить себе нанять сиделку.

Могилка старицы Феодосии

– Но муж, несмотря на это, все равно хочет все отдать ему все, что тогда не заплатил, – говорила мне Вика. – Потому что это просто надо сделать. Столько лет это все камнем лежало у него на душе. И Господь такой подарок сделал. Хотя Сергей так проникся, что сказал: «Ничего не надо!» Особенно когда узнал, что у Игоря у самого ребеночек с синдромом Дауна. Даже сам предложил нам пожить в их домике на Селигере.

– И знаете, что я хочу сказать, – в конце уже прислал мне сообщение Игорь. – Все это привело меня к ясному пониманию того, кто я и кто он. Сергей же в храм не ходил. Но оказался на голову выше многих действующих прихожан Церкви. А меня – на семь голов. Такого всего из себя »опытного, духовного», который вещал и поучал. Он проявлял настоящие кротость и смирение. Потому что будь я тогда на его месте, отреагировал бы очень жестко...

Вот такая история со счастливым концом. Только и хочется сказать: «Слава Богу!» – и радоваться... Хотя нет, это ещё не конец... Помните «благословенное дерево», которое упало на машину Игоря и Вики? Они подали в суд на «Жилищник», и он выплатил им компенсацию. Из нее Игорь частично отдал Сергею деньги, которые должен. Действительно – благословенно дерево... Вот теперь – все.