Военные бывалины

Васильки. Художник: Андрей Миронов, 2021

Хорошо молились

Два брата прошли всю Великую Отечественную войну и ни разу не были ранены. Вернулись домой живые, без каких-либо увечий. Одного из них спрашивали потом дети:

– Как так получилось, папа, что вы с дядей и в окружения попадали, и в самых тяжелых битвах сражались, но вас ни разу даже не ранило?

– Дома хорошо молились, – ответил он. – Нас обоих как будто сила какая-то поднимала и выносила из самого пекла. Впрочем, многие солдаты знали и читали молитвы, даже политрук, когда начинался бой, всегда говорил: «Ну, ребята, с Богом».

Многие солдаты знали и читали молитвы, даже политрук, когда начинался бой, всегда говорил: «Ну, ребята, с Богом»

А мать и бабушка этих братьев действительно день и ночь молили о них Спасителя. В селе чудом оставалась еще церковь, и все сельчане знали, что, кроме работы, только там и можно было их найти. Такой подвиг на себя взяли – ради сохранения родных душ.

Пренебрег

В Великую Отечественную войну провожали в одном селе на фронт очередных призывников – двух парней, бывших одноклассников. Жили они по соседству и с самого детства крепко дружили – их даже называли «Толя-Коля неразлейвода». Мать одного из них была верующей и перед отправкой записала обоим на листочках молитву «Живый в помощи».

– Постоянно читайте эту молитву – и пусть Господь защитит вас от смерти, тяжких ран, пленения и всякого зла, – сказала в напутствие.

Попали молодые бойцы в одну часть и вместе воевали. Однажды, когда они сидели в окопе, дожидаясь команды, одному из них, Анатолию, очень уж захотелось покурить. Табак у него имелся, а вот газетки не нашлось. Тогда он вынул из карманчика листик, на котором была написана молитва, завернул в него табак и раскурил.

В начавшемся наступлении его убило. А сын той женщины всю войну прошел с материнской молитвой на груди, с этим же листиком, зачитанным до дыр, и домой вернулся.

Проси – и дастся тебе

Осень 1941 года выдалась для москвичей особо тяжелой: кроме всего прочего, начались серьезные перебои с доставкой продовольствия, и впереди замаячила угроза настоящего голода. Пришлось столичному руководству ввести карточную систему распределения продуктов.

Одна женщина на дому шила солдатскую форму по заказу военного ведомства, там же получала продуктовые карточки на себя и двух малолетних дочек. Старший сын воевал, а муж, по профессии строитель, еще летом был командирован на возведение вокруг столицы оборонительных сооружений. Домой приходил только два раза в месяц, принося с собой небольшое подспорье для семьи – хлеб и тушенку из сухпайка.

Однажды сестры пошли отоваривать продуктовые карточки, а мальчишки-беспризорники подстерегли их в безлюдном переулке и карточки отобрали

Однажды сестры пошли отоваривать продуктовые карточки, а мальчишки-беспризорники подстерегли их в безлюдном переулке и карточки отобрали. Это было настоящей трагедией: последние скудные запасы еды стремительно заканчивались, а отец не приходил уже третью неделю.

Мать стала шить круглые сутки, чтобы поскорее выполнить норму и, сдав готовое, получить новые карточки на продукты. К утру субботы закончила, побежала сдавать – и угодила под налёты. Два раза патрули почти силком затаскивали ее в бомбоубежище – очень уж не хотелось женщине терять драгоценное время.

Так и вышло: когда она смогла, наконец, добраться до нужного места и сдать работу, выдававшая карточки женщина уже ушла. Велели ей приходить в понедельник, а ведь дома дочки еще с четверга совсем голодные сидят, да и сама она который день одну только воду пьет…

Время к вечеру, темнеет, мокрый снег валит с неба, смешиваясь на щеках со слезами отчаянья. Идет женщина, молится, просит Бога о чуде: чтобы хоть несколько сухариков послал – до понедельника дожить. Всю дорогу так молилась, вот уже и дом ее виден, осталось только проспект пересечь.

Идет женщина, молится, просит Бога о чуде: чтобы хоть несколько сухариков послал – до понедельника дожить

Вдруг несется мимо на большой скорости военный грузовик без огней (светомаскировка), едва успела на мостовую отскочить. Машина промчалась, женщина снова на проезжую часть ступила, и тут ей под ноги что-то мягкое покатилось. Испугалась: крыса, что ли?! А это «что-то» замерло у ее ботинка и не шевелится. Склонилась осторожно, присмотрелась – батон колбасы в заводской обертке лежит!!

Машина, видимо, продукты везла, но вот тряхнуло ее на выбоине, и батон свалился прямо под ноги. Не помня себя от радости, схватила его, прижала к груди, словно драгоценность несказанную, и бегом домой – где и силы взялись! Там же дети голодные, да и перепуганные, наверное, – целый день ее не было, как ушла рано утром, так и пропала. И точно: дочки уже и рыдать устали, сидят обнявшись, – решили, что мать во время налета убило.

А в воскресенье вечером и муж пришел, отпустили к семье на пару суток.

– Услышал Господь мои молитвы, смилостивился! – в который раз принималась рассказывать женщина мужу и дочкам чудесную историю.

Наши мертвые нас не оставят в беде

Детство Ивана Трофимовича пришлось на Великую Отечественную войну, и родные бережно и благодарно хранят в памяти редкие его рассказы о том времени...

Родился и вырос он в доме, стоявшем на околице села, за которой сразу же начинался небольшой погост, старый, где давно уже никого не хоронили. Окрестных ребятишек соседство это не пугало, и, играя в прятки, они порой туда забегали, ныряли в ложбинки между сохранившимися еще кое-где высокими и низенькими («детскими», как объясняли бабушки) деревянными крестами – в полной уверенности, что мир мертвых никогда не причинит зла без особых на то причин. Откуда появилась такая убежденность, никто не мог бы сказать, но это знание как-то исподволь, без слов, передавалось местной подрастающей порослью из поколения в поколение.

Начавшаяся война сломала жизненный уклад целого народа – не пощадила она и 16-летнего Ваню, забросив его далеко от дома. Вместе с другими сверстниками подросток бежал из вагона, в котором угнанную молодежь везли на рабский труд в Германию. Месяц бродили они по немецким тылам, запоминали важные данные, искали партизан. И судьба привела-таки их в партизанский отряд, в котором они пригодились: стали собирать по деревням и селам данные о дислокации, о численности немецких подразделений. Благодаря хрупкому телосложению и невысокому росту мальчишки походили на детей более юного возраста, и поэтому фашисты не обращали на них особого внимания.

Однажды немцы окружили группу партизан в месте, из которого выбраться не представлялось никакой возможности – оно простреливалось со всех сторон. Командир группы решил, что все кончено... Рядом оказалось деревенское кладбище. На предложение парнишки укрыться там все отмахнулись, как оказалось позже – из-за предрассудков. Но другого выхода не находилось, и люди вынуждены были залечь в траву среди старых могил. Каково же было их удивление, когда вражеские сапоги топтались буквально перед их глазами, и ни один немец не заметил ничего подозрительного. От волнения и страха Ваня не помнил слов, с которыми обращался тогда к мертвым, прося о помощи, но был отчего-то в полном убеждении, что они его услышат и обязательно что-нибудь предпримут.

От волнения и страха Ваня не помнил слов, с которыми обращался к мертвым, прося о помощи, но был в полном убеждении, что они его услышат

Чудесным образом группа смогла выбраться из окружения и вернуться в расположение отряда, а многие годы спустя боевые товарищи, вспоминая тот случай, неизменно прибавляли фразу:

– Благодаря Ваньке!

Но он-то знал, что не ему благодаря, а тем, к кому он обращался тогда за помощью, кто лежал под теми холмиками и чьи имена значились на деревянных крестах, больших и маленьких… Они услышали и помогли, ведь у Бога нет мертвых, у Него все живы.