Три Марии и ангел-хранитель, который «ненавидит» родителей

Маша

– Здравствуйте, вы меня не помните?

Я смотрела на эту девушку, которая остановила меня в торговом центре, и правда не узнавала.

– У вас дочка с синдромом Дауна? Маша?

Я подумала, что это какая-то моя читательница.

– Ну, Ейск помните, кафе? Меня тоже Мария зовут...

Точно! Вспомнила! Эта девушка работала официанткой. У нас тогда случилась дикая совершенно история, но, слава Богу, со счастливым концом. Мы там потеряли нашу Машу... И даже этого не заметили... Так тоже бывает.

В прошлой жизни

– А сейчас-то ваша Маша где? – спрашивала она. – Интересно на нее посмотреть. Выросла, наверное.

С тех времен дочка, правда, выросла. В этот момент она прыгала сама на батутах в парке развлечений торгового центра, а я выскочила ненадолго в магазинчик напротив.

– Не боитесь опять потерять? – улыбнулась моя собеседница.

До этого момента я не боялась. Если Маше сказать никуда не уходить и ждать маму – она ждёт. Но тут заволновалась и решила вернуться в парк развлечений.

– А пойдемте со мной, – предложила я. – Если у вас есть время, конечно. Кофе попьём. Взрослым вход все равно бесплатно. Сами ее увидите. И расскажете, как там наш Ейск.

Мы пошли... Мария-младшая Марию-старшую, конечно, не узнала. Пять или шесть лет прошло. Но все равно они немного пообщались, и дочка побежала дальше развлекаться. А мы сидели, пили кофе и говорили...

Как в прошлой жизни это было... Хотя это и было в прошлой жизни. Когда мы впервые попали в тот маленький городок, не было не только никакой спецоперации, но даже ковида.

Море там, конечно, не ахти какое чистое и красивое, но зато мелкое и теплое. И мы считали, что для Маши, которой не было даже года, это то, что нужно. В то лето она, кстати, впервые выдала целую фразу. Я окунула ее на пляже в воду, она разревелась – и когда на следующий день увидела море, сказала: «Мама! Нет!»

Очень мы там полюбили два места – храм, где у нас сразу образовалось много друзей, и парк. А в парке – кафе. В нем и работала тогда Мария.

Как Соня ходила на заработки

Это был уже не первый наш приезд в Ейск. А, наверное, третий. И, увы, пока последний.

Муж отвез нас на машине, побыл короткое время и вернулся в Москву работать. А мы остались там.

Точно помню, что это было 21 июля – день явления Казанской иконы Божией Матери. Хотя если бы это был самый обычный день, я бы тоже его хорошо запомнила.

Утром мы сходили с девчонками в местный храм на службу, причастились. Пообщались с нашими новоиспеченными друзьями – семьей, у которых двое сыновей были алтарниками. Такие классные мальчишки-погодки в белых рубашечках. А старший у них учился вроде бы в летном училище.

Потом сходили на пляж, а вечером отправились в то наше любимое кафе в парке. Все, кроме Сони. Она отправилась на набережную со своей гитарой. Сказала – погулять.

Ох, эта Соня. Ей тогда было лет двенадцать. Она сама освоила сначала укулеле, а потом и гитару. Позже поступила в музыкальную школу, но скоро бросила. Оставила только художественную, которую в этом году успешно закончила. А тогда она балдела от гитары, и когда пришла к нам после набережной, принесла целую панаму денег. Оказывается – ходила на заработки. Ну, у нее всегда была не только творческая, но и предпринимательская жилка.

Дети копили на квартиру. Хотели вырасти и пожениться. Потом, правда, класса с четвертого, этот мальчик был записан у Тони в телефоне как «Бывший»

Это жилка есть, кстати, и у Тони. Как-то ее одноклассник сидел у нас в гостях. Было им с Тоней лет по 8–9. И папа наш забрал у них мобильные телефоны. Чтобы не играли в них, а общались. Тогда они наделали из цветной бумаги каких-то закладок и пошли продавать к «Пятерочке». Заработали 200 рублей и чупа-чупс. Но это мы потом уже узнали. Мы, мамы, были в шоке, а папы – в восторге. На самом деле, дети копили на квартиру. Хотели вырасти и пожениться. Потом, правда, класса с четвертого, этот мальчик был записан у Тони в телефоне как «Бывший»...

Мне вообще кажется, что предпринимательская жилка есть у всех членов нашей семьи, кроме нас с мужем.

Но это так – отступление...

«Это ваша девочка? Забирайте!»

В общем, пришли мы в то ейское кафе. Я, Варя, Дуня, Тоня и Маша. Сделали заказ, Дуня и Тоня все быстро проглотили и отправились в игровую зону. Она там такая – маленькая, но уютная. Столик с раскрасками, телевизор с мультиками, игрушки, диванчик... А я, старшая и младшая сидели – доедали. Еще минут через десять Маша попросилась к сестрам. Варя ее отвела и вернулась ко мне.

Мы сидели, болтали... Прошло, наверное, минут тридцать.. Смотрю – идет к нам молоденькая официантка и несет на руках Машу. В этот раз нас обслуживала другая девушка. Но та, что держала дочку, работала с нами накануне и запомнила. Не каждый день, наверное, к ней приходили семьи с ребенком с синдромом Дауна.

– Вот, эта ваша девочка? – спросила она.

– Моя.

– Тогда забирайте.

– Ей что – в игровой надоело?

А про себя думала: «Почему, собственно, какие-то официанты таскают моих детей, где личные границы и все такое, и где вообще Дуня с Тоней?»

Девушка вышла из ресторана по своим делам, пошла по парку – и увидела мою дочь, идущую по аллее в неизвестном направлении

– Я ее в парке поймала, – сказала официантка.

Оказалось, девушка вышла из ресторана по каким-то своим делам, пошла по парку – и увидела мою дочь, идущую по аллее в неизвестном направлении. Достаточно далеко уже. Практически у выхода. Узнала и поймала.

Потом выяснилось, что Дуня с Тоней так увлеклись мультиками в игровой, что даже не заметили, что Маша ушла. Несколько лет подряд наши дочки играли там вместе с ней, следили, и все всегда было хорошо. Никто никуда не уходил. А сейчас ушел... А мы с Варей сидели, ели и думали, что у них там все хорошо.

Незаслуженная милость

То ли потому, что тогда был шок, то ли ещё что, но полное осознание пришло позже, когда мы вернулись домой. Осознание – до мурашек и слез.

Маше тогда было 3 года. У нее синдром Дауна, поэтому развитие было от силы на два. Она плохо говорила и совершенно не понимала, что уходить – это опасно. И точно не смогла бы никому объяснить, где ее родители.

Если бы она вышла на оживленную дорогу, которая там рядом... Я прокручивала в голове возможную развязку, и меня просто колотило

Это сейчас она знает наизусть номер моего мобильного и наш адрес, а тогда – нет. И если бы она действительно потерялась... Если бы вышла на оживленную дорогу, которая там рядом... Я прокручивала в голове возможную развязку, и меня просто колотило. Мне даже страшно об этом думать – и сейчас тоже.

У одного нашего знакомого священника через несколько лет в том же парке потерялся маленький сын. Искали с полицией, слава Богу – нашли. Но это все было ужасно.

А тогда, если бы не эта девочка-официантка, которая случайно вышла из ресторана и увидела мою дочь, все могло бы закончиться трагически. Я сто раз мысленно благодарила Господа, Машиного ангела-хранителя и девушку за чудесное спасение моего ребенка. Отблагодарила ее и не словесно. Хотя она очень смущалась и отказывалась. Да и что там значили эти мои деньги по сравнению с жизнью дочери. А все это, правда, могло стоить ей жизни…

Три Марии

Скоро за нами приехал из Москвы муж. Накануне нашего отъезда мы опять пошли в то кафе. Сели за столик, приготовились заказывать. К нам подошла эта официантка.

– Вадим, – говорю, – это Машина спасительница. Ее зовут…

До этого я почему-то не поинтересовалась ее именем.

– Ее зовут...

И мои глаза уперлись в бейджик, на котором было написано «Мария»...

Наверное, с моим лицом случилось что-то нестандартное, потому что девушка смотрела на меня с большим удивлением.

– С вами все в порядке?

– Да… В глаз что-то попало, – пробормотала я, пряча предательские слезы.

Знаете... Я давно и крепко поняла, что случайностей и совпадений не бывает. Бывает Любовь Божия к нам – маленьким людям. И тут была не случайность, а великая милость. Незаслуженная, которой вполне могло и не быть, но от этого она была ещё ценнее...

Когда я увидела имя на бейджике, у меня все сошлось... В случайности я не верю. Но верю в то, что в Свой собственный праздник (праздник Казанской иконы Божией Матери) Дева Мария, Которая очень любит всех людей, сделала нам подарок. «Шепнула» на ухо Своей тезке – выйти из того ресторанчика и пойти по парку. Чтобы спасти еще одну Свою маленькую тезку – нашу Машу с синдромом Дауна.

Так и встретились три Марии. Богородица, наша дочь и добрый ангел с подносом в руках. А рядом, наверное, стоял Христос и улыбался. Ну, и хмурился, наверное – в мою сторону. Опять не уследила. А это часто у меня бывает... И радовался вместе с нами. Что все так хорошо закончилось.

Я для себя так и назвала эту историю: «Три Марии».

Моим детям без ангела-хранителя никак

Сейчас думаю... Как же хорошо, что есть Бог, Который любит и бережет наших детей, есть Божия Матерь, их ангелы-хранители, которые исправляют наши родительские ошибки.

Нет, может, конечно, есть какие-нибудь идеальные мамы, у которых все всегда под контролем. Они все всегда делают правильно, поэтому с их детьми ничего плохого не происходит, и чада у них красивые, развитые и правильные. Ну, по крайней мере, из их блогов и страничек это следует. И дома всегда чисто и убрано, пахнет вкусной, здоровой и правильно приготовленной едой, а мама при этом работает на пяти работах... Но при этих пяти работах 24/7 занимается детьми. Поэтому – см. п.1 – с ними все правильно, и ничего непредвиденного не происходит.

Я, увы, не такая... Поэтому моим детям без ангела-хранителя никак. И сколько же раз он им уже помогал.

Вот это было больше пятнадцати лет назад. У нас на тот момент были две дочки – Варя и Соня. И младшей, наверное, было года два.

У нас было заведено так... Когда мы одевались на улицу, я сначала одевала девчонок, отправляла их на лестничную клетку, чтобы они не топтались дома (и не вспотели, если куртки), молниеносно одевалась сама и выскакивала следом. Когда родились Дуня, а это было зимой, я выкатывала со старшими и ее.

Я отправила к лифту Варю с Соней, но буквально через пару секунд меня в сердце кольнуло: «Беги за ними»

В тот день перед утренней прогулкой я отправила к лифту Варю с Соней, но буквально через пару секунд меня прямо в сердце кольнуло: «Беги за ними». Я выскочила, смотрю – а там у окна, которое до пола, нет стекла. А у нас 16-й этаж. Потом я поняла, что начали делать ремонт. Но как так получилось, что я этого не слышала, и никого из рабочих в этот момент не было, – непонятно.

В общем, я уверена, что это ангел-хранитель мне подсказал бежать. И слава Богу.

Дуня и стул

А ещё на маленькую Машу падал комод. И ее тоже, я уверена, спас ангел-хранитель.

Она тогда была маленькой и не ходила, только ползала. Причём медленно. Мы играли с ней в комнате, а потом я на минуту отошла припудрить, простите, носик. Причем у меня тогда уже мелькнула мысль: «Не оставляй ее. Это опасно». Но я отмахнулась: «В этой комнате ничего опасного нет».

Открыла ящик комода, и он на нее упал. Тяжеленный, полный книг, канцтоваров и всякой всячины комод. И – ни царапины

Там и не было. Но как только я начала пудрить нос, слышу – грохот. Выскочила, а дочка уже, оказывается, переползла в другую комнату, чего она до этого с такой скоростью никогда не делала. Наверное, открыла ящик комода (нового и единственного еще не прибитого – муж собирался это сделать вечером), и он на нее упал. Тяжеленный, полный книг, канцтоваров и всякой всячины комод. И – ни царапины.

Просто на нем стояли музыкальные колонки. На самом деле, я долго против этих колонок протестовала. Мне они на том месте не нравились. Но муж проявил категорическое упрямство, что Машу и спасло. Эти колонки упали первыми, улетев дочке за голову, а на них рухнул и повис сам комод, остановившись в сантиметре от ее лба… Вот такое Божие Чудо. После этого мы прибили даже то, что не прибивается по определению...

А была у нас история «Дуня и стул». Но это не о помощи ангела-хранителя, а скорее о том, как он меня в какой-то момент возненавидел за все те колоссальные труды, которые вынужден тащить на себе из-за моей нерадивости. И решил отомстить.

Я кормила в комнате трехмесячную тогда Тоню, а предыдущую нашу дочь Дуню отправила на кухню лепить из пластилина. Через какое-то время услышала ее душераздирающий крик – и сломя голову помчалась выяснять, в чем дело.

Дочка зачем-то засунула голову в этот стул – между спинкой и сиденьем, а вынуть обратно не смогла

А у нас на кухне был такой детский деревянный столик, крашеный под хохлому, и такой же стул. И оказалось, что дочка зачем-то засунула голову в этот стул – между спинкой и сиденьем, а вынуть обратно не смогла. Ну, и вопила, как резаная.

– Ой, не плачь, я тебя сейчас быстренько достану, – сказала я с улыбкой.

Смешно же...

Потянула – а голова не пролазит. Кто бы рассказал – не поверила бы... Так, сяк – не лезет голова, и все тут. Как она ее туда запихнула – вообще непонятно.

В течение часа я пыталась освободить Дуню сама. Обессилев, позвонила ее крестной – моей тете. Еще полчаса мы мучились с этим стулом вместе. Бесполезно.

Потом я нашла топор. Ну, чтобы разрубить его... Когда дочка увидела меня, идущую к ней с топором в руках, то начала клясться, что ей «уже совсем хорошо, и я буду жить со стулом»...

Когда дочка увидела меня с топором в руках, то начала клясться, что ей «уже совсем хорошо, и я буду жить со стулом»

Не далась... И дальше часа три мы с моей тетей – Дуниной крестной – по очереди держали этот стул, чтобы он не давил дочке на шею. А вечером приехал с работы папа и сломал его.

Эта эпопея запомнилась надолго не только нам, но и моим подписчикам. Однажды мы поехали с воскресной школой в Пафнутьев-Боровский монастырь, и там к нам радостно подошли две девушки: «Ой, а мы вас знаем! У вас Дуня со стулом сидела…».

Верю и не верю

…Тогда в торговом центре, когда мы неожиданно встретились с Марией из Ейска, пили кофе и вспоминали, как она спасла Машу, я рассказала ей и эти истории. Она поудивлялась, посмеялась...

– Что-то Там есть, да, – сказала она.

Мария, как оказалось, человек совсем не церковный. Но ведь сложно отрицать хотя бы то, что «Три Марии» – это было не простое совпадение. По крайней мере я так думаю.

Она рассказала мне о себе... Многое, конечно, изменилось с тех пор... С тех пор, когда все еще было хорошо, хотя мы и теряли Машу. В какой-то момент отец ее пошел добровольцем, несмотря не возраст. Они с мамой очень переживали.

– Это когда ты не спишь ночами, думаешь, боишься, ждешь, – вспоминала она. – Мама даже говорила: «Хоть бы его ранило, чтобы он вернулся». Его и ранило в итоге. Сейчас, вот, хромает, но живой, слава Богу...

Она так искренне сказала это «Слава Богу», что я подумала – на войне и рядом с ней, правда, не бывает атеистов. Хотя бывают, конечно... Да и верить кто-то может вообще непонятно во что...

А у лучшей подруги, с которой они в том кафе работали, погиб жених. Был мобилизован тогда – в том ещё сентябре, в потом надолго пропал... Ну, и все...

– Слава Богу, нашли и похоронили, – говорила Мария.

Наверное, слава Богу, да... Кто-то ведь и похоронить до сих пор не может. Только вот мама того парня не пережила...

Да... Жизнь... Я слушала – и верила и не верила одновременно. Знаете... Когда ты долго не был в каком-то месте, оно «консервируется» в памяти таким, каким оно было тогда, давно – когда все еще было хорошо. И ты не можешь себе представить, что там происходят такие вот события.

Хотя, конечно, я все знаю и все понимаю. Ещё в первый год спецоперации хозяйка, которая сдавала нам дом, сказала не приезжать:

– Тут бывает громко.

И как-то с мамой тех алтарников из местного храма мы связывались и молились вместе. Пропал на войне старший сын. Быстро, слава Богу, нашелся. А до этого собирали ему на обмундирование...

Я все знаю, да... Но психика все равно вытесняет. Хочется запомнить все таким, как было когда-то. И каким уже никогда не станет.

...А с Марией мы очень тепло попрощались. Она приезжала сюда к родственникам, и ей нужно было собираться обратно. Дай Бог, чтобы у нее все было хорошо. У этого нашего «ангела» с подносом в руках, который когда-то, возможно, уберег нас от большой беды.