Братья наши меньшие

Фото: Дмитрий Кирюхин

Белки

Утро начинается с того, что на выходе из корпуса мимо меня проносится белка. Сверху вниз – парашютиком. Шлепается в траву, сердито цокает и опять проносится мимо, но уже снизу вверх. Я облегченно выдыхаю: всё-таки летела она с 4-го этажа… но это взрослая белка, и упала она на мягкое.

А вот когда в конце весны белки начинают растаскивать бельчат из-под крыши на деревья, те бьются, бывает, и насмерть. Чаще, конечно, не насмерть, но смотреть на их детские мордочки с окровавленными носами все равно тяжело.

К тому же это действо рушит кем-то заботливо культивированную в наших головах идею о том, что животные движимы абсолютно безошибочными инстинктами. Нет, они ими просто движимы, но до безошибочности там далеко.

«Доныне вся тварь стенает и мучается» – это и о том, что в головах у этой твари тоже не всё идеально

Помню белку, которая тащила бельчонка на деревья без дупел. Затаскивала и роняла. После третьего падения он расшибся уже так сильно, что мы думали: бедолага не выживет. Бельчонок дергался какими-то агональными движениями, мамашка его куда-то убежала. Дело было вечером, на ночь мы прикрыли его ящиком от кошек и птиц, а к утру он уже так оправился, что даже поел. После чего его нашла белка… и опять затащила на дерево без дупла. Уронила, и он уже не выжил – убился. А такой ладный был бельчонок – чистенький, шустрый, в меру осторожный…

Нет, «доныне вся тварь стенает и мучается» – это и о том, что в головах у этой твари тоже не всё идеально.

Вороны

После службы иду работать на улицу. В какой-то момент возле входа на территорию поднимается шум… А, это сойки гоняют ворон. Смотрю на них с сочувствием. На соек, в смысле. Потому что вороны достали уже всех. Да-да, они умные и все такое, но и наглые тоже.

Поначалу… Ну, то есть было некое начало: климат действительно стал теплее, и в городе стали появляться животные и птицы, которых еще 25 лет назад тут не было. Так вот, поначалу, когда вороны здесь только появились, мы обращали на них внимание эпизодически. Отметили только, как трудолюбиво они таскали веточки для гнезда.

Через месяц началось светопреставление. Вороны стали кидаться на тех, кто подходил к их гнездовью ближе 30 метров. А поскольку гнездо было свито в 15 метрах от входа на территорию храма, то кидались они на всех.

Кидались они и когда птенцы сошли с гнезда, но не встали на крыло, а бродили пешком по территории. Кидались и позже, когда все уже летали… Никакие рассуждения о том, что они умные и действуют в своем праве, не утешали. Немножко помогало швыряние камней и замахивание длинной палкой в ответ на агрессию: до птиц стало доходить, что нападать – себе дороже.

Теперь, выводя птенцов, они лишь надрывно каркают, угрожающе проносятся над головой или садятся на ветку и начинают ее долбить, демонстрируя мощь своего клюва.

– По голове себе постучи, – ворчу я, глядя на ошметки коры, фонтаном летящие из-под черного шнобеля. И думаю о том, что эта семейка, видимо, просто мигрировала к нам в город из леса – отсюда и ее неадекватное поведение поначалу. За 6–7 лет они научились себя вести в границах разумного. Умные, да.

Голубь

– Уси-пуси, – слышится от ворот. Ну, или как-то похоже.

Я поднимаю голову от газонокосилки и вижу, как заботливый папа предлагает дочке лет двух погладить голубя. Голубь почему-то не улетает.

Неадекватное поведение птицы вкупе с явной неопытностью отца ребенка складывается в моей голове в тревожную картину. Я делаю несколько шагов в их сторону и натыкаюсь на взгляд мужчины, лучащийся энтузиазмом и жалостью.

– Что-то с птицей… Ей надо помочь!

– Каким образом, интересно?

Животных жалко, но людей, тем более деток, жальче

Подхожу ближе и внимательно смотрю на голубя. Он дергается, неестественно выворачивая шею аж до спины. Возможно, его сбила машина. Или вороны. Но есть варианты и похуже – болезни птиц, которые способны передаваться людям. Тем более маленькому ребенку.

Сухо говорю это мужчине. Безмятежная улыбка сползает с его лица мгновенно – он начинает судорожно одну за другой доставать влажные салфетки и протирать девочке ручки.

Молодец – приоритеты расставил правильно. Животных жалко, но людей, тем более деток, жальче.

Змея

Вспоминаю, как 11 лет назад впервые в жизни увидела змею. У нас вокруг лес, и удивительно, что 16 предыдущих лет я их не видела, ну а тут – здравствуйте. Наверное, это и был первый вестник изменения климата, потому что тогда случился первый аномально жаркий и сухой июнь.

Она ползла недалеко от дорожки, где у нас любят гулять мамы с детишками. Маленькая, но сразу понятно, что ядовитая. Расцветка, форма тела и головы… в общем, ядовитая змея.

А тут дети.

До того, как меня позвали сестры, одна мама буквально оттащила годовалого малыша от рептилии. Я примчалась на вопли, прихватив с собой охранника и штыковую лопату. Попытка рассмотреть змею поближе продемонстрировала ее великолепную реакцию. Глаз не уловил того, как из ползущего положения животное сложилось в положение перед прыжком. И зашипело.

Я отступила, змея поползла дальше. Беда была в том, что путь ее следования мог привести ее лишь в два места: туда, где играли дети, и туда, где работали сестры.

– Убивай, – ткнула я лопату в руки охранника.

– Я боюсь!

А я не боюсь?!!

Мне пришлось ее убить, и меня трясло потом часа два. В это время на территорию как раз зашла наша прихожанка из настоящих «лесных» хантов. Ее спросили, ядовитая ли змея. Внимательно посмотрев, она сказала очень серьезным тоном:

– Очень ядовитая. Очень хорошо, что вы ее убили.

А я думала о том, что меня теперь замучают кошмары со змеями. И о том, что – да – тварь стенает и мучается. Где-то на краю сознания змею было все-таки жалко.

Кот…

День, богатый на явления животного мира, заканчивается тем, что за оградой нашей территории начинается спасательная операция. Ситуация довольно обычная: домашний кот, оказавшись на улице и чего-то испугавшись, залез на дерево. Наверх его несли те самые инстинкты и безусловные рефлексы, а чтобы спуститься вниз, требуются навыки.

Навыков нет, поэтому он сидит на березе и орет.

Хозяева, может быть, и плюнули бы: наорется и слезет. Но береза растет прямо возле жилой пятиэтажки, и кот орет в раскрытые от жары окна. А людям утром на работу.

В процессе все повышающегося градуса кошачьего концерта у хозяев кота не выдерживает совесть, а у соседей нервы. Кота начинают спасать. Полчаса веселого переругивания и акробатических трюков – и страдальца стаскивают на землю.

– Тихо, тихо, котик, не бойся, – говорит исцарапанный мужик и опускает испуганное животное на землю.

Я хватаюсь за голову. Кот кидается к родной березе и мгновенно залезает выше, чем был. Делает неуверенную паузу и начинает по новой:

– Мяу. Мяуу! Мяааауууу!!!

Чтобы не слушать матюки из-за ограды, приходится свернуть работу на улице.

…и некоторые другие коты и кошки

Злоключения кота на березе вызывают сентиментальное желание проведать наших котов в козлятнике.

Котов два; второго взяли из-за того, что первый – инвалид. Предполагаем, что его выбросили на улицу просто потому, что хозяину надо было ехать в отпуск. А мы зверя подобрали, потому что надо было гонять в козлятнике мышей. Но через полгода стало понятно, что обычная генетическая проблема «шотландцев» – артрит – его не миновала.

У Пони (сокращенно от Пончик) одна конечность больна не сильно, две – сильно, а еще одна – очень сильно. Впрочем, в покое и при хорошей погоде он не страдает, и даже может тихонько ковылять. Но он сидит на специальной диете, сильно ограничен в движении и не может почесаться своими больными лапами. А шуба у него толстая и плотная.

Иногда он отдергивается от прикосновений, и можно догадаться, что ему плохо. Но обычно Понина благодарность тем, кто желает его почухать, изливается таким громким мурчанием, что оно прямо-таки умиляет.

Раньше мы думали, что это порода такая – добрая и кроткая. Но появился клон Пони – Боня, и разрушил наши иллюзии. Теперь понятно, что Понину доброту и любовь к сестрам сформировали бедствия, когда его выбросили на улицу, и страдания от болезни. А Боню формировали другие вещи. Боней его, кстати, назвали не мы, а прежние хозяева; созвучие имен – полная случайность.

Боня регулярно показывает характер: угрожающе с подвыванием шипит, демонстрируя свои недовольства. Гладить себя милостиво позволяет и даже подсказывает, где его чесать. Но не мурлычит. Может цапнуть, если глупые «кожаные» не понимают его аристократических претензий. Но месяц жары смирил и его – мало-помалу он отказался от всех амбиций и сегодня затих на полу козлятника, лежа на животе и плебейски раскинув лапы в разные стороны.

Мы должны стараться понимать Божью тварь. Хотя бы потому, что она стенает и мучается. А покорилась она тлению невольно – из-за преступления человека

– Осень за все отомстит, – тихо бормочу я слова из песни архидиакона Романа (Тамберга).

В свое время мне очень понравилась книга покойной ныне Марины Журинской «Мишка и некоторые другие коты и кошки», где она рассказала историю жизни в их семье кота. И закончила как-то так, что они никогда не были «кошатниками», но, когда в семье появился кот, они постарались жить с ним так, чтобы понимать эту Божью тварь.

Да, мы должны это делать. Хотя бы потому, что тварь стенает и мучается. А покорилась она тлению невольно – из-за преступления человека.