Самый русский из древних еврейских пророков

В издательстве «Вольный Странник» вышла книга кандидата богословия, заведующего кафедрой библеистики Саратовской духовной семинарии Алексея Кашкина и журналиста Марины Бирюковой Светившие во тьме. Пророки Ветхого Завета​. Авторы показывают основные черты пророческого служения, прослеживают его духовную преемственность, подробно рассказывают о той роли, которую играли пророки в жизни ветхозаветного Израиля, особенно в кризисные, трагические моменты его истории.   

Ниже мы публикуем главу из этой книги.

Светившие во тьме : пророки Ветхого Завета / А. С. Кашкин ; М. А. Бирюкова. — Москва : Вольный Странник, 2026 — 176 с. ISBN 978-5-00178-359-6

Илия Фесвитянин — единственный пророк Ветхого Завета, во имя которого освящаются русские православные храмы. Традиция почитания Илии на Руси — из самых ранних: Ильинская церковь была построена в Киеве еще до принятия христианства князем Владимиром. Пророк стал даже персонажем фольклора: масса народных поверий связана с Ильиным днем (2 августа по н. ст.); слыша грозу, крестьяне верили, что это его колесница громыхает по небу и рассыпает ослепительные искры.

Эпоха пророческого служения Илии, отраженная в Третьей и Четвертой книгах Царств, — это эпоха, наступившая после смерти святого царя и псалмопевца Давида; время духовной смуты, раскола единого еврейского народа на два враждующих царства (см. 3 Цар. 12, 1–19): Иудею со столицей Иерусалимом, где продолжает царствовать Давидова династия, и Израиль, столицей которого впоследствии стала выстроенная царем Амврием Самария. Иеровоам, первый царь Израиля, не хочет, чтобы его люди ходили на поклонение во враждебный ему Иерусалим, в храм, выстроенный еще Соломоном. Он боится, что таким образом царство может опять перейти к дому Давидову (см. 3 Цар. 12, 26), и потому велит изготовить двух золотых тельцов и установить их в Вефиле и Дане. В Северном царстве — Израиле — начинается эпоха язычества и кровавых дворцовых переворотов, а во граде Давидовом после эпохи нечестивого царя Ровоама (внука Давида) и его сына Авии наступает сорокадвухлетнее спокойное царствование благочестивого и доброго Асы.

Служение пророка Илии происходит примерно во второй четверти IX века до Рождества Христова. Это время правления династии Амврия в Северном Израильском царстве. Уже более полувека прошло с момента раскола, который был следствием нравственного и духовного падения Давидовых потомков — Соломона и его сына Ровоама.

Правление Амврия в Израиле считается поворотом к лучшему: он если и не восстановил единство, то по крайней мере сумел прекратить вражду между Израилем и Иудеей, установил дружеские отношения с Иерусалимом. С точки зрения светского историка, Амврий был выдающимся политиком, но в Священной истории он однозначно оценивается как худший из всех израильских царей: поступал хуже всех бывших перед ним (3 Цар. 16, 25).

***

Амврий заключил выгодный для внешней политики союз с Финикией, впоследствии скрепленный династическим браком сына Амврия Ахава с дочерью финикийского царя Иезавелью. Вместе с Иезавелью в Израиль пришел культ Ваала. Некоторое время две религии — вера в Единого Бога и культ Ваала — как-то уживаются рядом. Но усилиями царицы-финикиянки ваализм становится чуть ли не государственной религией. Царь Ахав был человеком, по всей видимости, слабовольным и не мог перечить своей супруге; а Иезавель, будучи фанатичной язычницей, стала преследовать пророков Господних. Началось первое в истории Израиля открытое гонение на тех, кто оставался верным Богу Авраама, Исаака и Иакова; и первыми убивали именно пророков Господних.

Много ли их было в те времена? В Третьей и Четвертой книгах Царств пророки упоминаются многократно: например, в главе 14-й Третьей книги рассказывается о слепом пророке Ахии, который предвещает кару Господню — падение и истребление Иеровоамова дома.

Здесь необходимо знать: в Священной истории были Пророки с большой буквы (Илия, Елисей, Исаия, Иеремия, Иезекииль, Даниил…) и пророки с маленькой (не путать с малыми пророками¹ ). Те, кто с маленькой буквы, — это либо ученики (сыны пророческие), либо, скажем так, профессиональные пророки, для кого всевозможные прорицания стали источником существования.

Такие не всегда хранили верность Единому Богу: в главе 18-й Третьей книги Царств говорится о пророках Вааловых и пророках дубравных, питающихся от стола Иезавели; в главе 22-й — о том, что при дворе царя Ахава было четыреста пророков, и только через одного из них, Михея, действительно говорил Бог.

В Третьей книге Царств мы читаем не только о пророках, но и о других людях, которые хранили верность Единому Богу и не преклонили колена перед Ваалом: Сам Бог, явившийся Илии на горе Хорив, говорит, что оста­вил между Израильтянами семь тысяч, всех сих колени не преклонялись пред Ваалом (3 Цар. 19, 18). Например, богобоязненный Авдий, царедворец Ахава, спасает пророков Единого Бога, которых преследует и истребляет Иезавель. Он прячет их в пещерах и кормит (см. 3 Цар. 18, 3–4). Многие из истинных богопочитателей скрывались; Илия Фесвитянин оставался единственным, кто открыто выражал неприятие языческого культа и проповедовал Бога Единого в то время, когда истинное богопочитание в Израиле находилось уже, казалось, на грани исчезновения. Илию можно назвать несокрушимым столпом пророческой традиции.

И вот по молитвам Илии Господь заключает небо на три года (см. 3 Цар. 17, 1) — Израиль постигает страшная засуха… Почему именно такое бедствие? Ваал у финикийцев считался богом плодородия. Засуха становится средством вразумления отпавшего народа, показывает тщетность веры Ваалу. И это действительно послужило вразумлению, хотя и не сразу.

Спасаясь от преследования, Илия уходит в пустыню, где его кормят вороны (излюбленный сюжет старинных русских икон). Затем Сам Господь посылает его в Сарепту Сидонскую (см. 3 Цар. 17, 9) к мудрой и благочестивой вдове, упоминаемой Самим Спасителем: Поистине говорю вам: много вдов было в Израиле во дни Илии <…> и ни к одной из них не был послан Илия, а только ко вдове в Сарепту Сидонскую (Лк. 4, 25–26). Здесь, в Сарепте, происходит великое чудо: Илия воскрешает сына принявшей его вдовы (см. 3 Цар. 17, 17–22). Впоследствии такое же чудо совершит ученик Илии Елисей (см. 4 Цар. 4, 18–35). Других случаев воскрешения умерших мы не найдем во всем Ветхом Завете. Никому более Господь такой силы, такой власти не дал. Чудо Илии прообразовало чудеса, совершенные в новозаветное время Христом и Его учениками, которым Он дал власть воскрешать мертвых.

Илия полностью, до конца соответствовал своему имени. По-еврейски оно звучит как Элияху — «Яхве мой Бог». Носитель этого имени был человеком пламенной веры. Она давала ему уверенность и силу именем Господним творить чудеса. Илия всегда уверен, что все получится, потому что у него нет иной цели, кроме как творить волю Бога. В этом-то и состоит аскетизм ветхозаветного пророка, его пророческое самоотречение.

***

Мы подходим к ключевой, 18-й главе Третьей книги Царств, к великому чуду на горе Кармил. Господь велит Илии вернуться к царю Ахаву, несмотря на то что Ахав все это время разыскивал пророка, чтобы убить. В таком случае Господь обещает дать земле долгожданный дождь (см. 3 Цар. 18, 1). Представ перед царем-идолопоклонником, Илия твердо отвечает на его обвинения: не я смущаю Изра­иля, а ты и дом отца твоего, тем, что вы презрели пове­ления Господни и идете вслед Ваалам (3 Цар. 18, 18). Затем пророк обращается ко всему израильскому народу и предлагает сделать наконец решительный выбор: долго ли вам хромать на оба колена? если Господь есть Бог, то после дуйте Ему; а если Ваал, то ему последуйте (3 Цар. 18, 21).

С мущенные и озадаченные израильтяне не отвечают ни слова. Илия собирает людей на горе Кармил (в ханаанской мифологии она считалась местом обитания Ваала, наподобие того как в Греции гора Олимп была территорией богов) и бросает вызов жрецам и пророкам Ваала — предлагает им совершить жертвоприношение без обычного в таких случаях разведения огня под жертвенником: и призовите вы имя бога вашего, а я призову имя Господа Бога моего. Тот Бог, Который даст ответ посредством огня, есть Бог (3 Цар. 18, 24). Здесь надо напомнить, что Ваал у финикийцев — это и бог огня тоже. Несмотря на многочасовое беснование жрецов Ваала, сопровождавшееся принятым у них самоистязанием, никакой огонь с неба не сходит (см. 3 Цар. 28–29). Наконец наступает час вечернего жертвоприношения, и Илия строит жертвенник из двенадцати камней — по числу сыновей Иакова-Израиля, давших начало двенадцати коленам израильского народа (см. 3 Цар. 18, 31–32): это призыв вернуться к Богу Авраама, Исаака и Иакова, к Богу праотцев. И жертвенник, и дрова под ним Илия велит обильно залить водой (см. 3 Цар. 18, 34) — для усиления эффекта чуда, для того чтобы убедительно засвидетельствовать истинность И огонь, сходящий с неба по молитвам Илии, сжигает не только жертвенного тельца, но и камни жертвенника, и воду. Увидев это, израильский народ падает ниц и признает истинного Бога (см. 3 Цар. 18, 39). И тогда Бог дает наконец большой дождь. Это место в книге трудно забыть: Илия взошел на верх Кармила и наклонился к зем­ле, и положил лице свое между коленами своими, и сказал отроку своему: пойди, посмотри к морю. Тот пошел и посмотрел, и сказал: ничего нет. Он сказал: продолжай это до семи раз. В седьмой раз тот сказал: вот, небольшое облако поднимается от моря, величиною в ладонь челове­ ческую. Он сказал: пойди, скажи Ахаву: «запрягай [колесни­цу твою] и поезжай, чтобы не застал тебя дождь». Меж­ду тем небо сделалось мрачно от туч и от ветра, и пошел большой дождь (3 Цар. 18, 42–45).

***

Далее в главе 19-й рассказывается о том, как явился Илии Господь. Это откровение, требующее особого анализа, случается после жертвоприношения на Кармиле и разрешения от засухи — когда, казалось бы, должно наступить торжество истинного богопочитания. Но происходит наоборот: Иезавель угрожает пророку смертью (см. 3 Цар. 19, 2), Ахав не хочет ей перечить и оставляет пророка, спасшего его народ от голодной смерти, на произвол судьбы. Илия видит, что его дело не возымело тех последствий, которых он ожидал, и в отчаянии бежит в Иудею. Это действительно глубокое уныние, отчаяние — пророк просит у Бога для себя смерти (см. 3 Цар. 19, 4). Он не в силах далее нести свое пророческое служение. И вот тут происходит повторное призвание пророка Илии. Для этого Илия должен идти к истоку веры Израиля — горе Хорив, где было дано откровение Моисею, где заключен Завет Бога с Его избранным народом. И там, в горной пещере, Господь говорит ему, что он увидит три явления: сильный ветер, раздирающий горы и сокрушающий скалы (3 Цар. 19, 11), землетрясение и огонь. Но в этих явлениях нет Господа — Он в последнем, четвертом, в том, которое в Синодальном переводе обозначено как веяние тихого ветра (3 Цар. 19, 12). Землетрясение, ураган и огонь имеют разрушительный характер и говорят о гневе Божием, показывая Его как грозного, карающего Судию; а вот четвертое явление свидетельствует, напротив, о милости, мире, долготерпении Господа.

Что касается самого образа — веяние тихого ветра, то соответствующее еврейское выражение довольно трудно для перевода и толкования. Однозначно можно сказать, что «веяние тихого ветра» не есть адекватный перевод. Существует версия: «тихий голос». А современные библеисты предлагают вот такой удивительный перевод: «звук абсолютной тишины». Оно антиномично, как вообще антиномична наша вера: Бог Един и Троичен, непознаваем и познаваем.

В той же главе происходит призвание Елисея — преданного ученика и последователя Илии, того, кто подберет его милоть (см. 4 Цар. 2, 13). Примечательно: чтобы пойти за пророком, Елисей — простой земледелец и, по всей видимости, молодой, неженатый еще человек — без колебания оставляет и свое поле, и волов, на которых пахал, и родителей, трогательно прося у пророка лишь позволения поцеловать их на прощание (см. 3 Цар. 19, 20). Спустя девятьсот лет точно так же пойдут за Иисусом из Назарета сыновья Зеведеевы (см. Мф. 4, 21–22). Елисей, как и его учитель Илия, — пример полного предания себя Богу: судя по контексту Библии, оба они были безбрачны, не имели никакого имущества, смыслом их жизни было служение Богу Единому, Богу отцов.

***

Очень ярко показывает личность пророка Илии знаменитый эпизод с виноградником Навуфея. Илия уже стар и готовится покинуть этот мир, избрав себе преемника Елисея; Навуфей, простой крестьянин, отказывается продать царю свой участок земли, находящийся близ дворца и приглянувшийся Ахаву: сохрани меня Господь, чтоб я отдал тебе наследство отцов моих! (3 Цар. 21, 3). Ахав встревожен и огорчен отказом подданного. А вот язычница Иезавель не понимает, почему царь не может просто взять то, что хочется: что за царство было бы в Изра­иле, если бы ты так поступал? (3 Цар. 21, 7). По наущению Иезавели, написавшей от имени супруга письма к старейшинам и знатным людям Изрееля (второй столицы Ахава; в правление династии Амврия в Израиле было две столицы — Самария и Изреель), Навуфея оклеветали, обвинили в богохульстве и казнили (см. 3 Цар. 21, 11–14). Иезавель сообщает царю, что владелец виноградника умер и теперь можно взять участок себе. Ахав идет посмотреть на новое владение, но тут его встречает пророк Илия с грозным

обличением: ты убил, и еще вступаешь в наследство? <…> на том месте, где псы лизали кровь Навуфея, псы будут лизать и твою кровь (3 Цар. 21, 19). Здесь Илия — защитник угнетенных, поборник Закона и справедливости; он произносит свой суд над Ахавом, предрекая, что род его погибнет за это беззаконие и что жену его Иезавель съедят за городской стеной псы (что и сбылось: см. 4 Цар. 9,33–36).

Царь раскаивается, смиряется, и Господь, видя это, откладывает наказание: династия будет истреблена не во дни Ахава, а во дни его сына Иорама (см. 3 Цар. 21, 29).

***

Начало Четвертой книги Царств — конец эпохи Илии, начало эпохи его преемника, того, кто подобрал милоть: Илия сказал Елисею: проси, что сделать тебе, прежде нежели я буду взят от тебя. И сказал Елисей: дух, кото­рый в тебе, пусть будет на мне вдвойне. И сказал он: трудного ты просишь. Если увидишь, как я буду взят от тебя, то будет тебе так, а если не увидишь, не будет. Когда они шли и дорогою разговаривали, вдруг явилась колесница огненная и кони огненные, и разлучили их обоих, и понесся Илия в вихре на небо (4 Цар. 2, 9–11).

В Священном Писании приводится всего два случая, когда человек не узнал телесной смерти, а был взят в горняя во плоти своей: Енох, седьмой от Адама, и Илия. Судьба Илии и здесь оказалась исключительной. Хотя исчерпывающе ответить на вопрос, почему Моисей умер, а Илия нет, мы, конечно, не можем — тайны Промысла нам неведомы. И конечно же, нет смысла пытаться понять, каким образом пророк Илия был взят на небо; «механизм» этого переселения останется для нас тайной. Однако можно провести аналогию между переселением на небо пророка Илии и изменением тел живых в момент Второго Пришествия при всеобщем воскресении мертвых. Церковь учит, что у тех людей, которые будут жить на земле в этот момент, «нынешние грубые тела мгновенно изменятся в духовные и бессмертные» («Пространный катехизис»). Так как и преображение тел живых, и восхождение на небо пророка Илии — действия всемогущества Божия, можно полагать общий механизм в этих столь разных по времени и ситуации событиях.

О том, что пророк Илия вознесся «в вихре» на небо, сказано в еврейском тексте Библии. В то же время Септуагинта (греческий перевод Библии) путем добавления всего одного слова-наречия выражает другую точку зрения:

Илия был возведен «как бы на небо». Это уточнение породило в церковной литературе версию, что пророк Илия был просто поднят вверх и унесен в сокровенное место на земле, где и завершил свою жизнь отшельником. Скорее всего, добавление греческих переводчиков вторично, и потому более надежным представляется прямое понимание этого стиха (см. 4 Цар. 2, 11): пророк Илия перенесен в небесную обитель.

Интересное свидетельство в пользу этой версии встречаем в тропаре 8-й песни канона праздника Преображения Господня, где сказано, что свидетелями Преображения были «делегаты» трех стихий мира: апостолы от земли, Моисей от лица преисподней (ведь Христос еще не вывел души праведников из шеола!) и пророк Илия как представитель неба.

И последнее: некоторые отцы Церкви и писатели II–III веков (в частности, святой мученик Ипполит Римский, Тертуллиан) считали, что в рассказе о двух свидетелях в Откровении (см. Откр. 11, 3–13) говорится о явлении перед концом мира Еноха и Илии: они, избежавшие телесной смерти, будут обличать людей и в конечном счете примут мученическую кончину. Это мнение популярно, однако есть и альтернативные толкования образа двух свидетелей: как Моисея и Илии или же как свидетельства Церкви в целом.

***

Благодаря Илии истинное богопочитание пережило один из труднейших своих периодов. Да, не последний: в истории ветхозаветного Израиля духовные падения чередовались с подъемами. Но если без Моисея ветхозаветная религия не возникла бы, то без Илии тогда, в эпоху Амврия и Ахава, она могла бы погибнуть; однако вместо гибели начался духовный, религиозный подъем. Мы видим, что преемник Илии Елисей действует в совершенно иных условиях, нежели учитель: он не скрывается, известен в соседних странах, у него много учеников, его слушают цари, и он неоднократно спасает Израиль от врага.

Илия пережил свою эпоху; ветхозаветный Израиль ждал его назад, с неба на землю. В Книге пророка Малахии Господь говорит: Вот, Я пошлю к вам Илию пророка пред наступлением дня Господня, великого и страшного. И он обратит сердца отцов к детям и сердца детей к отцам их, чтобы Я, придя, не поразил земли проклятием (Мал. 4, 5–6). Считается, что Господь говорит здесь об Иоанне Предтече; но примечательно то, что Иоанна Он называет именем Илии.

В Евангелии от Матфея ученики спрашивают Учителя: как же книжники говорят, что Илии надлежит прий­ти прежде? (Мф. 17, 10). И Христос отвечает, что Илия уже пришел, и не узнали его, а поступили с ним, как хотели; так и Сын Человеческий пострадает от них. Тогда уче­ники поняли, что Он говорил им об Иоанне Крестителе (Мф. 17, 12–13). В Евангелии от Иоанна люди, собравшиеся вокруг Иоанна Предтечи, спрашивают его: что же? ты Илия? (Ин. 1, 21). И неслучайно именно Илия вместе с Моисеем был участником чуда на горе Фавор — Преображения Господня: об этом рассказывают все три евангелиста-синоптика (см. Мф. 17, 3; Мк. 9, 4; Лк. 9, 30).

***

С чем связано особое почитание Илии в православной Руси, в Русской Церкви? Он единственный ветхозаветный пророк, которому в нашей Церкви совершается служба с полиелеем. Такое почитание можно объяснить тем, что Россия с ее бескрайними полями исстари была страной сельскохозяйственной, крестьянской, а благополучие крестьянина всегда зависело от погоды, от того, каким выдалось лето — засушливым или дождливым. А Илии была дана власть заключать и разрешать небо. Потому именно ему принято служить молебен в засуху. Кроме того, Илия — защитник обездоленных и угнетенных, поборник Закона и справедливости. Может быть, он близок русскому сердцу еще и этим.