Куда подевался Аквакий?

Однажды пришлось стать свидетелем очень неприятного разговора священника со своим маленьким сыном. Ребенок плакал: умер их любимый пес Рекс, и понять страдания парня можно. И он, бедный, спрашивал папу, увидится ли он с Рексом в раю. Папа же отрезал: «Нет». Сын смотрел на отца – в глазах слезы, непонимание, близкое к отчаянию: «Неужели Бог нас так ненавидит? А я люблю Рекса…». Не могу назвать этот диалог торжеством христианской педагогики, как, впрочем, и разъяснением всех богословских вопросов. В самом деле, если беседа о Боге заканчивается отчаянным: «Неужели Бог нас ненавидит?», то странное это какое-то богословие. Ну, ответь ты: «Слушай, я не знаю» или «Пусть Бог Сам решит, ведь Он же всё всегда устраивает во благо», – парень хоть не будет Его бояться, будто Бог – палач. Не палач же Он, правильно? Не директор же скотобойни, в самом деле.

Художник: Кира Панина

У кота Кактуса случилась радость: от бабушки из архангельской деревни приехали Машка с Саввой, и понеслось – объятия, беготня, песни трио, кульбиты и все остальное, что составляет котовье счастье, хочет он того или нет. После первых проявлений счастья дети заперлись в своей комнате и устроили тайный совет, участвовать в котором мог только осчастливленный Кактус – мы с супругой были мягко, но решительно отправлены на кухню. Предатель Кактус, несмотря на исключительную для него привлекательность кухни, оставался с заговорщиками.

А разговоры там шли, оказывается, серьезные. Дети вкратце поделились некоторыми не сверхсекретными темами. Во-первых, кот узнал о существовании нового друга – Аполлинария, который живет в болотце на окраине бабушкиного села и в ус не дует. В том числе по причине отсутствия усов: Аполлинарий, видите ли, – лягушонок, которого встретили дети, гуляя по окрестностям. Накормили мухами, заботливо собранными с бабушкиного подоконника в спичечный коробок, и сдружились. Потом каждый день ходили проведывать, заодно и бутерброды пожевать. Мудрый Савва настоял на переименовании лягушонка в Аквакия, чем вызвал неподдельное уважение – как, несомненно, самого объекта переименования, так и родителей. Машка посопротивлялась из упрямства, но потом сдалась: «Аквакий – так Аквакий!»

Во-вторых, в бабушкином селе произошла Удивительная История спасения черепахи. Имени ее, правда, никто не знает, но в какой-то день она взяла и исчезла: друг Егор гулял с ней во дворе, завернул за поленницу, а она возьми и скройся. Егор выл, весь дом устраивал поиски пропавшего без вести архозавра, но через неделю поиски пришлось приостановить из-за обрушившихся на село и окрестности ливней. Машка выскочила в лавку за хлебом – и на обратном пути прямо на дороге нашла пропавшую и плачущую от одиночества зверюгу. Схватила ее, понесла, радостная, соседям.

Машка выскочила в лавку за хлебом – и прямо на дороге нашла пропавшую зверюгу. Схватила ее, понесла, радостная, соседям

«А эта зверина меня еще и поцарапала! – возмущается. – Несу ее осторожно, а она когтями своими в меня вцепилась – вот, видишь царапину? Хотя, конечно, она от и радости могла просто лезть обниматься, не знаю точно. Воняла еще. В общем, принесла я ее Егору – тот аж запрыгал от счастья. Мама его нам с Саввой шаньги подарила, а бабушке с дедушкой сказала, что у них хорошие внуки, вот! А ты сомневался». Да не сомневался я – я просто молчать предпочитаю.

Потом супруга рассказала им, как в детстве она сдружилась с хрюшкой (родители свиней и корову, помимо куриц и кроликов, держали), как учила ее брать препятствия и бегать за палкой, на радость всей улице. Я рассказал несколько историй о разных случаях с животными уже из своего детства, о том, как бабушка приручила злющую цепную псину, к которой боялись приблизиться все, кроме хозяина. Приручила, между прочим, на спор. Закончилось тем, что страшная правнучка собаки Баскервилей позволяла ей возиться со своими щенками – к изумлению не только проигравших спор, но и всех жителей двора. Кот Кактус внимал этим рассказам с некоторым снисхождением, значительно поглядывая в сторону кухни. Ага, сдался. Впрочем, мы тоже проголодались.

Через несколько дней к нам зашел тот самый парень, сын священника. Дети с ним приятели. О чем они там у себя говорили, не знаю – имею основания предполагать, что парнишка не до конца пережил потерю собаки. По крайней мере я страдал пару месяцев, помню. Так или иначе, когда детская компания с котом Кактусом в арьергарде вышла в гостиную, пацан больше не производил впечатления убитого горем человека. И смотрел гораздо веселее. Хором вопили: «Ах, куда подевался Аквакий» (надеюсь, оригинал им неизвестен). Может быть, дети смогли убедить его в том, что уж Богу-то точно виднее, где кого разместить из Его творений. Может быть, нашли разницу между мертвящей буквой и животворным духом (ср. 2 Кор. 3, 6). У детей это быстрее получается, чем у взрослых со своими параграфами, предписаниями, проклятиями и прочими «низзя», – по себе знаю.