Август, число тридцатое

Наша семья в 1958 году. Анатолий закончил 10-й класс, я – 8-й

Время все убыстряет свой бег, и замечаешь это, когда наступают памятные для твоего сердца даты. Но с годами и памятные даты всплывают в твоем сознании при внезапном напоминании извне. Со мной это случилось, когда я неожиданно натолкнулся на рубрику по телеканалу ОТР «Пять вечеров». Киноредакция этого телеканала вспомнила замечательную пьесу Виктора Розова и по её названию решила предложить телезрителям провести вместе пять вечеров с выдающимися нашими актерами, посмотрев фильмы с их участием. Вот прошли пять фильмов с Сергеем Бондарчуком, Андреем Мироновым, и меня обрадовало, что для показа выбраны фильмы, не виденные много раз, а редко показывавшиеся в прокате и на телевидении, которые в свое время были плохо приняты по причине «не кассовости» в кинопрокате, «сложности» киноязыка или «идейной нечеткости». А между тем эти самые фильмы как раз и стали серьезными достижениями нашего кинематографа, что показало время, открывшее то, что было сказано в них подспудно, а теперь стало актуальным.

Возьму для примера фильм Алексея Германа «Мой друг Иван Лапшин», который во многом был новым по киноязыку для нашего кино, а также открыл новые грани таланта Андрея Миронова, сумевшего талантливо сыграть не комедийную, а драматическую роль.

Для меня Анатолий был и остается самым любимым и дорогим человеком, оказавшим, как никто другой, влияние на мою жизнь и творчество

И вот на этой неделе появилась рубрика «Пять вечеров с Анатолием Солоницыным», что не могло не обрадовать меня, потому что в киноредакции вспомнили о моем старшем брате именно сейчас, ведь 30 августа его день рождения – ему исполнилось бы 92 года. Ушел из жизни он рано, в 47 лет, сыграв в кино ровно 47 ролей. Для меня Анатолий был и остается самым любимым и дорогим человеком, оказавшим, как никто другой, влияние на мою жизнь и творчество.

30 августа памятно для меня еще и потому, что именно в этот день календаря ушла из жизни наша мама, Нина Кузьминична.

Мама стала бы киноактрисой, но этому воспрепятствовали родители, решившие, что и одного актера хватит в их семье – старший сын Николай стал киноактером. Лучшая его роль – солдат Иван в фильме «Мы из Кронштадта». Дядя Коля погиб в 1941-м, когда эвакуировался из Одессы после съемок. Бомба попала в пароход, где он был с женой и дочуркой.

Мама была «киношницей», как называл ее отец: втроем мы ездили на окраинные кинотеатры, чтобы посмотреть «некассовые» фильмы, старались не пропускать ни одной премьеры в драмтеатре и, конечно, в кино.

Мама завела знакомство в кинопрокате и брала там комплекты фотографий с фильмами, где снимался ее сын, составила альбомы – их я подарил музею на нашей родине. Она понимала кино глубже, чем отец, который был собкором «Известий», а она – лишь машинисткой-стенографисткой. Потому что была религиозной, тайно хранила икону Богородицы «Милующая», которая и по сей день стоит у меня на рабочем столе.

Отец был коммунистом «ленинского призыва», но в глубине души оставался, как его родители, верующим – моральные принципы его точно были христианскими. В коробочке с красной бархатной подкладкой, где лежал значок «50 лет пребывания в КПСС», я обнаружил после его кончины маленькое фото мамы – так он её любил, так был верен ей всю жизнь. И нас учил этому: «казнил» и Толю, и меня, когда у нас не складывалась личная жизнь, был развод – сначала у Толи, потом у меня.

«Пять вечеров» на телеканале ОТР показываются без рекламы, что для нашего телевидения редкость. И фильмы, которые идут в этой рубрике, тоже, по большей части, – редкость. И вот почему.

Это фото сделано во время съёмок «Андрея Рублева» и передает, что чувствовали режиссер и актер, ставшие творческими союзниками на всю оставшуюся жизнь

Когда я приезжал к Анатолию то в Москву, то в Петербург (тогда Ленинград), мы говорили большей частью о творчестве, иногда о Боге. Я спрашивал его:

– Тарковский – верующий?

– Конечно.

– А как он понимает Бога?

– Не могу тебе объяснить. Это вопросы очень личные.

– Но ведь Андрей Рублев – монах. Как же Тарковский объясняет партийному начальству, что речь идет не о религии, когда это очевидно в «Рублеве»? А в «Солярисе» и в «Сталкере» показано подспудно? Они же старались всю эту подоплёку вычислить, чтобы убрать?

– Конечно, старались. Они спрашивают: «А это что значит?» – «Смотрите на экран, там все показано», – отвечает. Они его мучили, это так. Но он не сдался.

Прошло время, и, пересматривая эти шедевры, я теперь понимаю, что чувствовал прежде, в молодые годы, но не мог сформулировать. Все дело в том, что с годами окрепла моя вера, и все отчетливей стали видны религиозные, христианские смыслы фильмов и Андрея Тарковского, и других произведений не только кино, но и литературы, искусства. И если этих смыслов нет, то, по моему глубокому убеждению, нет и подлинных высот фильмов, литературы, искусства.

Подражание только изобразительным приемам фильмов Тарковского терпит провал, потому что необходимо еще и понимание мира как Божьего творения

Вот почему подражание только изобразительным приемам фильмов Тарковского терпит провал. Потому что нет понимания мира как Божьего творения. Жизни по заповедям Христовым, отданной Ему до конца.

Эти смыслы есть и в других шедеврах советского киноискусства, заложенные по точному следованию в экранизации классики отечественной литературы.

Например, в фильме «Степь» Сергея Бондарчука, который я посмотрел в тех же «Пяти вечерах». Прежде фильм казался затянутым, а теперь открылись подлинная глубина и простор русской степи, которую гениально показал Антон Павлович Чехов и бережно перенес на экран Сергей Федорович Бондарчук.

Обдумывая увиденное, я вспомнил еще один пример того, как влияет киноискусство на судьбу человека. Если это кино подлинно талантливо и духовно.

Известный наш иконописец Александр Иванович Чашкин был приглашен расписать храм во имя святого Георгия Победоносца в центре Самары. Иконописец при знакомстве рассказал мне, что в молодости он повесил у себя на стене фотографию со съемок «Андрея Рублева», которая попала к нему.

– Я в то время выбирал, кем же стать. Меня брали в Большой театр: голос хороший, говорили, что есть перспектива роста. А я все смотрел и смотрел на фото, была у меня и мысль стать иконописцем. Но все не решался, кем же стать в жизни. И выбрал – так на меня повлияла эта фотография, на которую я смотрел изо дня в день.

Кадр, не вошедший в фильм «Андрей Рублев» Справа – Анатолий Солоницын в роли Андрея Рублева, слева – Иван Лапиков в роли монаха Кирилла, в центре – Николай Гринько в роли Даниила Черного

Меня впечатлил рассказ иконописца, и я подарил ему набор редких фотографий со съемок фильма. В том числе и эту, которую публикую впервые.