В гостях у Всецарицы

Икона Божией Матери «Всецарица»

Подарок

Более четырех лет ежедневное молитвенное правило я совершал перед домашней иконой Божией Матери «Всецарица» (греч. Παντάνασσα – Панта́насса). Множество раз обращался к Ней с прошениями о спасении души, о прощении грехов, о милости и помощи в повседневных заботах, молился за близких. Но никогда не просил у Царицы Небесной об осуществлении моего сокровенного желания – побывать на Святой Горе Афон, чтобы пожить и потрудиться в одном из древних греческих монастырей. Я считал это несбыточной мечтой и никому не рассказывал о ней.

Я никогда не просил у Царицы Небесной об осуществлении моего сокровенного желания – побывать на Святой Горе Афон. Я считал это несбыточной мечтой

И вот, в день моих именин – 11 декабря 2024 года, когда празднуется память моих небесных покровителей, святых мучеников Григория и другого Григория, византийских отцов, пострадавших от рук иконоборцев в VIII веке, – я неожиданно получил предложение отправиться в афонскую святую обитель Ватопед, чтобы поучаствовать в систематизации Русского архива Свято-Андреевского скита. При этом все затраты на дорогу (проезд, перелет туда и обратно), страховку, консульский сбор, оформление шенгенской визы, проживание оплачивает приглашающая сторона. Я даже не мог мечтать о таком подарке к моим именинам! А когда я увидел первообраз иконы Божией Матери «Всецарица» в главном соборном храме Ватопедского монастыря, мне сразу стало ясно, от Кого этот чудесный и дорогой моему сердцу подарок!

Не обошлось и без искушений. Поездка была намечена на март месяц 2025 года, на благодатное время Великого поста. По месту работы удалось оформить трехнедельный отпуск, все документы были готовы, а билеты куплены. Вдруг в конце февраля я заболел: поднялась высокая температура, напал сильный кашель. Прием антибиотиков сбил температуру, но кашель не проходил. Результаты магнитно-резонансной томографии оказались неутешительными – врач-диагност подозревал у меня очаговую пневмонию. Лечащий врач-терапевт не был столь категоричен и усомнился в выводах диагностики, что вселило надежду. Однако окончательное решение оставалось за мной. Супруга Лидия сильно переживала за моё здоровье и, опасаясь отпускать меня в таком состоянии в столь дальнюю дорогу, настояла, чтобы я получил материнское благословение на поездку.

Заручившись материнским благословением и согласием супруги, я положился на волю Божию и 7 марта отправился из родного города Ростова-на-Дону в путь. Добравшись поездом по железной дороге до Кавказских Минеральных Вод и перелетев оттуда в Грузию (Тбилиси) 8 марта, я почувствовал себя уже значительно лучше. А когда я преодолел по воздуху расстояние от Тбилиси до греческого города Фессалоники (греч. Θεσσαλονίκη) и ранним утром 9 марта ступил на древнюю землю Эллады, то оказался полностью здоров. В то время в России ещё продолжалась климатическая зима, а в Элладе уже наблюдались все признаки ранней весны: расцветали деревья, небо было ясным, море спокойным и солнце пригревало по-весеннему. Переночевав в уютном приморском городке Иериссос (греч. Ιερισσός), на Восточном побережье полуострова, утром 10 марта я отправился по морю на Афон.

Эллины не стесняются открыто проявлять свои религиозные чувства, крестятся на все церкви и часовни, встречающиеся им на пути

Это второе посещение мною Эллады. Впервые я оказался здесь в сентябре 2019 года и сразу ощутил, что нахожусь в православной стране: почти в каждом селении церкви Божии, вдоль автомобильных дорог, на городских улицах, в частных дворах и палисадниках располагаются многочисленные киоты (от греч. κῑβωτός – «ящик, ковчег») с иконами и лампадками или небольшие макеты храмов с крестами, а на площадях городов флаги Вселенской Патриархии с черным двуглавым орлом на золотом фоне, на рабочих местах местных жителей (в магазинах, кафе, мастерских, общественном транспорте) иконки и распятия. Но самое главное – ощущение безопасности и защищенности, доброжелательности окружающих. Местное духовенство искренне радуется каждому посетителю, радушно встречает в храмах, а в монастырях всех путников угощают рахат-лукумом и холодной водой. Эллины не стесняются открыто проявлять свои религиозные чувства, крестятся на все церкви и часовни, встречающиеся им на пути. Во время пребывания в Элладе у православного человека возникает чувство духовного родства и единения с этой удивительной страной и её жителями.

Святая обитель Ватопед

Высадившись из катера на монастырской пристани святой обители Ватопед вместе с многочисленными паломниками и некоторыми ватопедскими отцами, возвращавшимися в монастырь из Фессалоник, я начал подниматься к входным воротам по мощеной плотно подогнанными камнями извилистой дороге. К прибытию катера на пристань из обители приехал пикап (автомобиль с небольшим кузовом), чтобы доставить вещи и ручную кладь наверх. Мой чемодан также был погружен в кузов пикапа, и я налегке, наслаждаясь живописными видами моря, гор и монастырского ландшафта, быстро достиг входных ворот обители.

Перед воротами меня встречал схимонах Диадох – русскоязычный ватопедский отец, по благословению старца-игумена монастыря исполняющий послушание по систематизации Русского архива Свято-Андреевского скита. Тепло поприветствовав друг друга, мы обнялись с отцом Диадохом, и он повел меня внутрь обители. По пути я забрал свой чемодан из кузова пикапа, доставившего вещи паломников к самому входу.

Отец Диадох по-гречески представил меня отцу-архондарису, который приветливо улыбнулся и зарегистрировал моё прибытие. Затем мы прошли в архондарик (гостиничный корпус), где отец Диадох показал мне очень уютную и светлую келлию, рассчитанную на двух человек. Я оставил в келлии свои вещи, и мы отправились в главный соборный храм (кафоликон) святой обители Ватопед в честь Благовещения Пресвятой Богородицы, где уже шло великопостное богослужение. Моя мечта сбывалась на моих глазах!

Я впервые оказался на афонской литургии и впервые молился за богослужением, которое велось на греческом языке!

Я впервые оказался на афонской литургии и впервые молился за богослужением, которое велось на греческом языке! Древний величественный собор с высокими сводами и естественным освещением, благочестивые отцы-ватопедцы, многие с красивыми монашескими бородами, убеленными сединами, чистые и пронзительные голоса поющих, запах ладана. Меня охватили чувства благоговения и умиротворения, все хлопоты, беспокойства и треволнения, связанные с дальней дорогой, оказались позади, я ощутил присутствие благодати Божией в этом святом месте.

Вид на пристань святой обители Ватопед

Из греческого языка я знал всего несколько слов: «приветствую (здравствуйте)» – Γειά σας (читается как «я́ сас»), «благословите» – Ευλογεί (читается как «эвлоги́те»), «благодарю (спасибо)» – Ευχαριστώ (читается как «эвхаристо́»), «ладан» – λίβανί (читается как «ливани́»). Но во время греческого богослужения мне слышались другие знакомые слова – христианские имена, которыми часто крестили на Руси новорожденных и которые имели греческое происхождение и несли определенные смыслы, заложенные в церковных песнопениях и молитвах.

Например, «Макарий» – Блаженный (греч. Μακάριος) – употреблялось при перечислении заповедей блаженства и в молитве «Достойно есть»; «Василий» – Царский (греч. Βασίλειος) – звучало при чтении великопостной молитвы святого Ефрема Сирина, молитвы «Отче наш» и Символа веры; «Анастасия» – Воскресение (греч. Αναστασία) – произносилось на Крестопоклонной Неделе в составе песнопения Святому Кресту Христову и при ежедневном пении Символа веры; «Ефросиния» – Радость (греч. Εὐφροσύνη) – слышалось в стихирах на «Господи воззвах» во время вечерних богослужений.

Кроме того, по частому повторению во время литургии фразы «Κύριε ελέησον» (звучит как «Кирие элейсон») можно легко понять её значение: «Господи, помилуй!».

Этих минимальных знаний мне хватило, чтобы вполне осмысленно и благоговейно участвовать в богослужении, молиться вместе со всеми

присутствовавшими в соборе. Особое сердечное сокрушение и умиление у меня вызывали коленопреклоненные покаянные молитвы и земные поклоны, совершаемые во время великопостных богослужений.

Аллея, ведущая от пристани к входным монастырским воротам

Я облюбовал в соборе место напротив царских врат, в проходе между северными и южными рядами стасидий (от греч. στασίδια – скамья), рядом с большим подсвечником. В этом месте было очень удобно стоять и совершать земные поклоны, отлично был виден ход богослужения и слышны все чтения, песнопения и возгласы отцов.

После завершения принятия причастниками Святых Даров в центр храма вышел служивший литургию священник (иеромонах) с блюдом, наполненным антидором (греч. ἀντίδωρον – вместо Даров). Присутствовавшие в храме паломники и отцы стали по очереди подходить к священнику, брать и вкушать частички освящённого хлеба.

Утром перед выездом из Иериссоса я успел позавтракать, поэтому в день прибытия не мог вкушать антидор. Но в последующие дни я по утрам намеренно ничего не кушал, чтобы после поздней литургии в соборе можно было натощак употребить частичку антидора.

В начале и конце каждого богослужения все присутствовавшие в соборе поочередно прикладывались к чудотворной иконе Божией Матери «Всецарица» и к другим святыням храма. А после вечерних богослужений и в дни прибытия в обитель крупных групп паломников отцы выносили для поклонения ковчег с частью Пояса Пресвятой Богородицы (греч. Ζώνη τῆς ὑπεραγίας Θεοτόκου) – великой святыней, принадлежавшей Божией Матери и вышитой Её руками, а также реликварий с честной главой святителя Иоанна Златоуста и другие святыни. Кроме того отцы вручали всем, кто подходил приложиться к сокровенному ковчегу, освященные на нём ленты-тесёмочки для ношения их на поясе.

Я имел счастье несколько раз в день прикладываться к образу «Всецарица» и почти каждый день – к Поясу Пресвятой Богородицы

Таким образом, я имел счастье несколько раз в день прикладываться к образу «Всецарица» и почти каждый день – к Поясу Пресвятой Богородицы и честной главе одного из отцов Церкви.

Когда поздняя литургия окончилась, ко мне подошел отец Диадох, и мы с ним пошли в помещение, где велась работа над систематизацией Свято-Андреевского архива. Там я познакомился с моим соотечественником Владимиром – постоянным помощником отца Диадоха, который прибыл на день раньше меня и уже трудился над архивными материалами. После обеденной трапезы отец Диадох подвел меня к старцу-игумену, настоятелю святой обители Ватопед архимандриту Ефрему Ватопедскому, под благословение, после чего я присоединился к Владимиру и приступил к работе.

Архив

В мою задачу входила тематическая сортировка документов из архивных фондов по нескольким направлениям: письма священноначалия, письма белого духовенства, письма монашествующих, письма мирян, переписка с государственными ведомствами, переписка с общественными учреждениями, духовные наставления и так далее. Материалы, с которыми я работал, относились к концу XIX – началу XX столетия. Часть из этих документов находилась в довольно ветхом состоянии, так как архив несколько десятилетий (с конца 1960-х до начала 1990-х годов) размещался в неотапливаемых и нежилых помещениях Свято-Андреевского скита, которые со временем начали разрушаться под воздействием атмосферных осадков, частых землетрясений и влажного морского климата. На отдельных листах буквы были размыты или сливались между собой, что осложняло их прочтение.

Большинство текстов, подлежащих сортировке, было рукописным. Среди них попадался очень красивый каллиграфический или просто аккуратный почерк, благодаря чему мгновенно становилось ясно, в какую именно папку отнести тот или иной документ. И заметно больше времени уходило на разбор текстов, написанных нечетким почерком, а иногда и с грамматическими ошибками. Особенно трудно в подобных случаях было распознать неразборчиво написанные монашеские имена, зачастую взятые из Древнего Патерика и непривычно звучащие для современников. Тогда на помощь приходил отец Диадох, всегда безошибочно определявший, как звали упомянутого в тексте отца. Отсортированные по соответствующим папкам документы нумеровались и вносились в электронную базу данных.

Портрет архимандрита Ефрема Ватопедского, игумена-настоятеля монастыря

Разбирая архивные фонды, я чувствовал, как соприкасаюсь с живой историей моего народа, моих предков

Разбирая архивные фонды, я чувствовал, как соприкасаюсь с живой историей моего народа, моих предков, проникался духом навсегда исчезнувшей православной цивилизации, существовавшей чуть более века назад и известной мне лишь по рассказам и семейным преданиям старшего поколения. Письма отцам Свято-Андреевского скита от русских дворян и чиновников-дипломатов, общественных и культурных деятелей, купцов-благодетелей и городских мещан, казаков и простых крестьян проникнуты глубоким религиозным чувством и искренней народной верой.

Размеры почтовых переводов многочисленных жертвователей на нужды святой афонской обители существенно разнятся: от нескольких рублей до нескольких тысяч рублей, прямо указывая, что созидание монашеской жизни на Святой Горе было действительно общенародным делом. Кто-то присылал в скит по почте последние грошики, как «лепту бедной вдовы» (Мк. 12:41–44, Лк. 21:1–4), а кто-то завещал скиту городскую недвижимость и многотысячные состояния. Среди постоянных благотворителей, например, всероссийски известные купцы Елисеевы, выходцы из Ярославской губернии, знаменитый золотопромышленник Иннокентий Михайлович Сибиряков из Иркутска, астраханский купец-лесопромышленник Иван Иванович Губин и множество других менее состоятельных русских семей, искавших молитвенной поддержки и духовного окормления у отцов-святогорцев.

По письмам насельников Свято-Андреевской обители, по их нравственным наставлениям мирян, по переписке с духовенством, священноначалием, между собой и с отцами других монастырей заметны немалые духовные дары: непреложная вера, смиренномудрие, искреннее послушание и доверие своим старцам, ревностное исполнение монашеских обетов и благословений, аскетизм, а у некоторых отцов – прозорливость. Очевидно, они в полной мере восприняли древнюю афонскую традицию и духовный уклад Святой Горы, в том числе молитвенную практику (умное делание), литургическую жизнь (суточный круг богослужений) и византийское время.

Так, всенародными усилиями на Афоне во второй половине XIX – начале XX веков пытались воплотить русский идеал высокого монашеского служения, подвижничества и благочестия, принесенный на Русь со Святой Горы в далёком XI веке святым преподобным Антонием Эсфигменским (+1073), более известным как святой преподобный Антоний Печерский – основатель Киево-Печерского монастыря (ныне – лавра), а чуть позже, в XIV–XVI веках, святыми преподобными отцами Арсением Коневским (+1447), Нилом Сорским (+1508) и Максимом Ватопедским (+1556).

Наша работа в архиве начиналась и заканчивалась с благословения отца Диадоха, приходившего раньше всех. Мы с Владимиром приступали в 7:00 часов утра по местному (зимнему) времени (то есть в 9:00 часов утра по московскому времени) и трудились до 11:00–11:30 часов. Затем я шел на позднюю литургию в собор, отец Диадох уходил из архива чуть раньше. Возвращались к систематизации архивных фондов после обеденной трапезы, около 14:00 часов, и завершался наш рабочий день в 18:00–18:30 часов, а по субботам чуть раньше – около 16:00 часов, из-за всенощного бдения. Воскресный день был выходным.

Во время наших архивных трудов отец Диадох включал нам запись церковных песнопений на греческом языке

Во время наших архивных трудов отец Диадох включал нам запись церковных песнопений на греческом языке, исполняемых мужскими голосами древним византийским распевом. Очень красивое и трогательное духовное пение, приводящее в сокрушенное состояние сердце и умиляющее душу, настраивающее на покаянный лад. Даже без знания греческого языка можно воспринять все нотки в голосе поющего византийском распевом: скорбь о крестных страданиях Спасителя, радость о Воскресении Христовом и Его Победе над смертью. Я искренне вдохновлялся этим пением на исполнение послушаний в архиве, хотелось успеть принести больше пользы обители и тщательнее исполнить все поставленные отцом Диадохом задачи.

Сосед

Когда отец Диадох показывал мне в первый раз келлию, отведенную для моего проживания на ближайшие три недели, он уточнил, что через несколько дней ожидается прибытие в обитель ещё одного помощника по архивной работе – Игоря, также моего соотечественника, профессионального филолога. Поскольку келлия двухместная, то на второе пустовавшее пока место поселят Игоря, а до его приезда я поживу здесь один.

Однако, вернувшись вечером того же дня в келлию, я обнаружил в ней нового постояльца. Дверь была не заперта, внутри горел свет и между двумя кроватями стоял высокий мужчина преклонных лет и тихо разговаривал по мобильному телефону на русском языке. Увидев меня, он заторопился закончить телефонный разговор словами: «Пришел, я позже перезвоню». Отключив телефон, он поприветствовал меня, представился: «Александр», – и сразу уточнил, что приехал с Западной Украины, после чего вопросительно посмотрел на меня и произнес: «Вы не против такого соседства?». Я сразу поздоровался, представился и поспешил ответить ему, что не имеет значения, откуда мы приехали в это святое место, важно лишь то, что мы приехали сюда ко Христу и Пресвятой Богородице, а все мирские стихии остались бушевать где-то там, далеко за пределами Афона. Конечно, я сказал, что не возражаю против его соседства со мной. Александр с радостью согласился с моими словами, и мы с ним пожали друг другу руки и обнялись по-христиански.

Далее наши беседы проходили в доброжелательной и тёплой атмосфере, как общаются между собой паломники во время многодневных крестных ходов или в дальних поездках по святым местам. Александр самостоятельно паломничал по Афону с рюкзаком и большим посохом, которым служила ему необтёсанная деревянная палка, выпиленная из ветвей какого-то дерева, что в ходу у афонских паломников. Когда он прибыл в обитель, то попал в затруднительную ситуацию: при его заселении не оказалось свободных мест, кроме одного – в занимаемой мною келлии. Отец-архондарис предупредил Александра, что ему придется делить келлию с русским, то есть со мной, и чтобы из-за этого не вышло у нас никакого конфликта. Александр планировал пожить в Ватопедском монастыре около недели и заселился на предоставленное ему место. Так мы с ним и встретились. Это объясняет его волнения на мой счёт, учитывая международное положение, а также волнения его взрослой дочери, звонившей ему перед моим приходом. Когда мы познакомились, он поспешил перезвонить дочери и успокоить её.

Александр оказался искренне верующим человеком, очень начитанным и опытным паломником, много и интересно рассказывал про Афон, цитировал труды святых отцов и жития старцев, делился собственными впечатлениями от прошлых поездок. Он посещал все богослужения в обители, под утро вставал и уходил на раннюю литургию, когда за окном было ещё темно. Мы с ним виделись мельком в соборе во время поздней литургии и по вечерам в келлии, куда я возвращался на ночлег.

Я сразу не стал рассказывать про моего нового соседа, посчитав, что его появление благословлено священноначалием обители и отцу Диадоху о нем и без меня хорошо известно. А когда отец Диадох на следующий день зашел ко мне в келлию после рабочего дня занести книгу из монастырской библиотеки об одной подвижнице благочестия, то искренне удивился присутствию моего соседа.

В середине недели в обитель прибыл Игорь, третий помощник для работы в архиве. Но, поскольку отведенное ему место по соседству со мной было уже занято Александром, Игоря поселили в келлию нашего коллеги – Владимира. В субботу днём, 15 марта, Александр сказал мне, что отец-архондарис предписал ему переехать в другую келлию, чтобы освободить место для Игоря. Так он и поступил. Игорь отлично устроился в келлии Владимира и попросил через отца Диадоха разрешения остаться там на все время пребывания в обители. Отец-настоятель благословил, и просьба Игоря была удовлетворена. Таким образом, я остался жить один в очень уютной двухместной келлии с современным ремонтом и новой мебелью.

В последний раз я увидел Александра в соборе на поздней литургии, в понедельник 17 марта. Мы пожали друг другу руки и обнялись на прощание. Он собирался возвращаться домой.

Таинства

Ближе к концу первой недели пребывания в обители мой коллега по работе в архиве Владимир предложил поучаствовать в Евхаристии: исповедаться и причаститься Святых Христовых Таин. Я с радостью согласился и стал мысленно готовиться к этому волнующему событию. Мы с Владимиром сообщили о нашем желании отцу Диадоху, и он попросил исповедать нас иеромонаха Селивана, русскоязычного ватопедского отца. Исповедь назначили на субботнее утро, 15 марта, перед поздней литургией.

Накануне вечером я внимательно вычитал покаянный канон и молитвы последования ко Святому Причащению. Чтобы не смущать соседа Александра и не смущаться самому, я воспользовался для молитвы одной из свободных кабинок в ближайшем умывальнике нашего архондарика.

В субботу отец Диадох отпустил нас с Владимиром чуть раньше обычного из архива, и мы сразу направились в собор к отцу Селивану. Исповедь проходила в небольшом приделе на втором ярусе здания храма. Мы заходили по очереди и исповедовались. Владимир пропустил меня вперёд.

Исповедь проходила неспешно и обстоятельно, чувствовалось доброжелательное и чуткое отношение опытного духовника

Отец Селиван внимательно выслушал меня, задал мне несколько уточняющих вопросов, поинтересовался моим участием в церковных Таинствах, дал мне несколько духовных наставлений. Исповедь проходила неспешно и обстоятельно, чувствовалось доброжелательное и чуткое отношение опытного духовника. В конце отец Селиван прочитал надо мной разрешительную молитву и благословил причаститься.

Получив благословение, я сразу проследовал в главный придел собора, где уже шла поздняя литургия. Когда началось Причастие, один из отцов стоял перед вереницей приступающих к Таинству Евхаристии и спрашивал у каждого: исповедался ли он накануне и есть ли у него благословение причащаться? Когда подошла моя очередь, я ответил этому отцу: «Патерос Селиван», – он одобрительно кивнул и пропустил меня к Чаше. Так я имел счастье вкусить Тела и Крови Христовой в святой обители Ватопед.

По благословению отца-настоятеля обители воскресная литургия служится одновременно в разных храмах монастыря, чтобы как можно большее число ватопедских отцов в сане иеромонахов и иеродиаконов могли непосредственно участвовать в совершении богослужений. С этой целью по воскресным дням, после завершения чтения утренних часов в соборе, все присутствующие отцы и паломники разделяются на несколько групп: одна из групп остается на литургию в главном приделе собора, другая поднимается в малый придел на втором ярусе здания, остальные группы расходятся по другим храмам (параклисам) Ватопеда, где также совершается литургия.

Благословившись у отца Селивана на принятие Святых Даров во время воскресной литургии, я начал подготовку ко Святому Причащению. Отец Диадох благословил меня на участие во всенощном бдении в соборе обители накануне воскресного дня – второго воскресенья Великого поста, посвященного святителю Григорию Паламе, архиепископу Фессалоникийскому. По афонскому уставу это богослужение (Агрипния) начинается в субботу вечером, около 17:00 часов, и продолжается до 3:00 часов утра воскресенья, то есть имеет длительность порядка 10 часов.

Окончив рабочий день в архиве, я успел зайти к себе в келлию, выпить кофе с постными пряниками и немного отдохнуть. Вскоре раздался звон, приглашающий в собор на всенощное бдение. Перед началом вечернего богослужения все подходили к отцу-настоятелю под благословение. Я тоже получил благословение старца-игумена Ефрема и, как обычно, встал напротив царских врат в проходе рядом с большим подсвечником. Ко мне подошел отец Диадох и благословил занять одну из стасидий (деревянное кресло с высокой спинкой и откидным сидением) в первом ряду на северной стороне храма, напротив клиросного аналоя, где располагался хор. Так я оказался между двумя отцами, занимавшими соседние стасидии.

Вначале я откинул сидение и стоял внутри стасидии, лишь изредка опираясь спиной на высокую деревянную спинку или боковые поручни. Однако чем дольше продолжалась Агрипния, тем тяжелее было стоять, и я начал периодически присаживаться на откидное сидение. Ближе к завершению богослужения мне уже приходилось бороться со сном, и без поддержки стасидии я бы, наверное, просто рухнул на каменный пол собора.

Одним из запоминающихся моментов было раскачивание отцами огромного паникадила под сводами собора во время пения хора

Воскресное всенощное бдение в Ватопеде меня очень впечатлило и тронуло до глубины души. Очень красивое богослужение. Храм подсвечен исключительно только свечами, без использования электрических светильников. Периодически свечи гасили, а потом снова возжигали. Одним из ярких, запоминающихся моментов было раскачивание отцами огромного паникадила под сводами собора во время пения хора, а также то, как это паникадило спускали вниз, чтобы затушить свечи на нем специальной тростью с колпаком-гасильником или снова возжечь их, а потом опять поднимали его под самые своды.

В соборе перед главным иконостасом размещаются два клиросных аналоя: один с северной, другой с южной стороны, а возле них стоят чтецы и певчие. Во время всенощного бдения поют и читают молитвы поочередно оба хора: северный и южный. Между ними по храму перемещается один из отцов, по-видимому, уставщик, также участвующий в пении и чтении молитв. Мне было удобнее наблюдать за северным хором, располагавшимся прямо напротив занимаемой мною стасидии. Очень выразительные и чистые голоса.

За время Агрипнии ко мне несколько раз подходил отец Диадох, интересовался моим самочувствием, комментировал ход богослужения. По завершении всенощного бдения отец Диадох благословил меня пропустить утренние часы, чтобы я успел отдохнуть и подготовиться ко Причастию, и сказал приходить в собор перед началом воскресной литургии к 7:00 часам. Вернувшись в келлию, я прочитал молитвы последования ко Святому Причащению и лег спать. На часах было уже около 4:00 часов воскресенья, 16 марта.

Церковь Пояса Пресвятой Богородицы. Вид с балкона архондарика

Когда утром я пришел в собор, уже заканчивали чтение часов. Отцы разделились на группы и повели паломников по разным ватопедским храмам. Я присоединился к той группе, которая направилась в церковь святых апостолов, расположенную на территории монастырского кладбища в окружении высоких стройных кипарисов. Мы поднялись на второй ярус каменного здания храма и оказались в небольшом приделе. Двое отцов служили литургию, а затем причастили всех присутствовавших паломников, среди которых оказался и мой бывший сосед Александр. Причастился и я. Владимир в тот день причащался в параклисе в честь Пояса Пресвятой Богородицы, напротив нашего архондарика.

Душа наполнилась тихой радостью и миром. Когда причащался, обратил внимание, что оба раза преподанная мне частичка Святых Даров оказалась заметно больше, чем обычно бывает у нас в русских храмах. Кроме того, я впервые в жизни участвовал в Таинстве Евхаристии два дня подряд. Незабываемое состояние, ощущение чистоты, лёгкости и покоя.

В третий раз я приступил к бессмертной трапезе в обители в следующее воскресенье, на Крестопоклонной Неделе, 23 марта. Накануне воскресного дня я получил у отца Селивана благословение причаститься и снова поучаствовал во всенощном бдении. После утренних часов в соборе отец Диадох проводил меня в храм при келлии покойного старца Иосифа Ватопедского, где мы поучаствовали в литургии и причастились святых даров.

После Евхаристии отец Диадох показал мне келлию старца Иосифа Ватопедского (1921–2009), ученика святого праведного Иосифа Исихаста (+1959), рассказал много интересного о его духовных дарах и подвижнических трудах по возрождению Ватопедской обители. Мне удалось подержать в руках палочку, на которую опирался отец Иосиф при жизни. Когда мы собирались возвращаться обратно в монастырь, отец Диадох подарил мне иконки святого Иосифа Исихаста и открыточки с изображением отца Иосифа Ватопедского.

Трапезная

По древней афонской традиции монастырская трапеза является продолжением церковного богослужения. Во время моего пребывания в обители совместный прием пищи ватопедскими отцами с понедельника по субботу осуществлялся один раз в день: в обед после завершения поздней литургии. А по воскресным дням дважды: завтрак утром, после литургии, которая в воскресенье служилась единожды (в разных храмах обители) и оканчивалась около 10:00 часов (по московскому времени), и обед около 16:00 часов перед началом вечернего богослужения.

По древней афонской традиции монастырская трапеза является продолжением церковного богослужения

Мы с Владимиром и Игорем, как помощники отца Диадоха по архивной работе, участвовали во всех монастырских трапезах вместе с отцами и трудниками обители. Нам отвели отдельный стол в общем зале на первом этаже трапезной, за которым помимо нас иногда собирались и другие трудники – один или двое. За соседними столами трапезничали отцы-

ватопедцы. Древние массивные столы, как и стены с полами, и всё здание, были вытесаны из камня. На стенах размещались старинные иконы, в том числе из Свято-Андреевского скита, написанные в русском стиле в период пребывания там монашеской общины из России (1841–1971).

Трапеза начиналась и заканчивалась молитвой. Перед приемом пищи и сразу после завершения все присутствовавшие вставали со своих мест, и в полной тишине один из отцов читал благодарственную молитву. Начало трапезы благословлял отец-настоятель – старец-игумен Ефрем. Когда все участники присаживались на свои места и принимались за пищу, отцы вслух, поочередно стоя за аналоем, читали места из Священного Писания или из житий и сочинений святых подвижников: например, из «Лествицы» святого преподобного Иоанна Лествичника или из «Добротолюбия». После духовного чтения архимандрит Ефрем говорил проповедь и слова наставления.

Монастырская плантация лимонных деревьев

К нашему столу, за которым трапезничали русскоязычные трудники, незнающие или малознающие греческий язык, был прикреплен отец Евгений для перевода нам произнесенного отцом-настоятелем. Отец Евгений нес послушание в трапезной, но при этом успевал быстро покушать за одним из соседних столов, а к началу проповеди старца-игумена уже подсаживался на маленькой переносной скамеечке к краю нашего стола и приступал к переводу. Благодаря ему мы имели радость осознанно слушать душеполезные наставления архимандрита Ефрема и приобщаться к его уникальному духовному опыту.

Старец Ефрем Ватопедский всегда говорил со спокойной интонацией, миролюбиво и доброжелательно, в его голосе чувствовалась отеческая забота и любовь к тем, к кому были обращены его слова. Он делился опытом монашеского делания, обретения любви к совершению богослужений, рассказывал о ходе прославления святых, о бережном отношении к окружающей природе, как к творению Божиему, подробно разбирал тексты Священного Писания и трудов святых отцов.

В один из дней, 15 марта, пришли известия о преставлении в Оптиной пустыни схиархимандрита Илия (Ноздрина), более десяти лет (1976–1989) подвизавшегося на Святой Горе Афон в русском Свято-Пантелеимоновском монастыре. Архимандрит Ефрем во время проповеди на ближайшей трапезе очень тепло, по-доброму помянул почившего собрата и рассказал об их давнем знакомстве.

Оливковые насаждения на склонах вокруг обители

Все вышеописанное создавало особую атмосферу во время трапез в обители, братски объединяло всех присутствовавших, давало возможность видеть монашескую жизнь вблизи. Очень дорогие для меня переживания.

Среди ярких впечатлений от участия в трапезах отцов-ватопедцев – очень вкусные постные блюда монастырской кухни со средиземноморским колоритом

Среди других ярких впечатлений от участия в трапезах отцов-ватопедцев – очень вкусные постные блюда монастырской кухни со средиземноморским колоритом. Кроме того, обилие свежих овощей и фруктов, выращенных отцами на землях обители. В начале марта на нашем столе уже была крупная клубника нового урожая, плоды киви, томаты, зелёный лук. В праздничные и воскресные дни нам по афонской традиции даже готовили осьминогов, выловленных отцами в прибрежных водах Эгейского моря, – редкое лакомство! А также угощали легким виноградным вином собственного монастырского производства.

Каждая трапеза становилась запоминающимся событием, вдохновляющим нас на плодотворный труд.

Экскурсии

С момента моего прибытия в обитель отец Диадох окружил меня заботой и вниманием. Помимо бытовых удобств отец Диадох старался организовать максимально полезно мое свободное от работы в архиве время, насытив его посещением святых мест и уникальных исторических памятников и музеев на территории монастыря, увлекательными экскурсиями по окружающим обитель природным ландшафтам и скитам, интересными повествованиями об афонских чудесах, духовных подвигах и истории Ватопеда.

На первой неделе моего пребывания после обеда отец Диадох провел мне экскурсию по Афониаде (греч. Αθωνιάς) – Афонской духовной академии, действовавшей на территории Ватопедского монастыря во второй половине XVIII столетия. Путь к этому знаменитому историческому и архитектурному памятнику, расположенному на вершине горы, лежал через живописные оливковые плантации на горных склонах, откуда открывалась замечательная панорама с видом на море и на монастырские храмы и корпуса. Везде были заметны следы приложения упорного труда отцов-ватопедцев, вдоль ровных рядов оливковых деревьев тянулись водопроводные трубки с отверстиями для капельного полива корневой системы, земля под оливками была взрыхлена и очищена от сорных растений, сухие ветви и деревья отсутствовали.

На территории Афониады

Здание академии находилось в полуразрушенном состоянии, сохранились каменные стены с оконными проемами, а вот кровля отсутствовала. Вокруг были разбросаны элементы кладки и другие фрагменты строительных конструкций здания, отколовшиеся под воздействием влажного морского климата и сейсмической активности. Однако внутри строения местами остались каменные перегородки, дающие представление о планировке помещений академии, о размере комнат для проживания и занятий учащихся.

По соседству сохранилась маленькая каменная церковь во имя святого Илии Пророка, где отцами-ватопедцами проводились богослужения с участием воспитанников академии. Вся территория Афониады густо заросла сочными луговыми травами и полевыми цветами. В этом тихом месте остро ощущается соприкосновение с живой историей Православия и Святой Горы Афон, а также историческая преемственность ныне живущих насельников в святой обители Ватопед с предыдущими поколениями афонитов.

Церковь святого Илии Пророка при Афониаде

Кроме того, за время моего визита отец Диадох дважды водил меня на экскурсию в церковь во имя святых Ватопедских мучеников, пострадавших от рук латинян, вторгшихся на Афон в конце XIII века. Сохранивших верность Православию отцов-ватопедцев вооруженные латиняне сбросили на острые камни с высокого утеса на берегу моря. В память о мученическом подвиге ватопедских насельников на утесе воздвигнут металлический поклонный крест, а рядом на прибрежном холме – каменный храм в их честь. Одно из послушаний отца Диадоха – пополнять маслом лампадки перед иконами в этой уютной церкви, расположенной за стенами обители примерно в получасе ходьбы. В храме уникальная акустика, звук церковных песнопений одинаково хорошо слышен из любой точки помещения. Там на стене я увидел очень красивую икону святителя Иоанна, Шанхайского и Сан-Францисского Чудотворца (+1966). Рядом с храмом открывается удивительный вид на море и береговую линию.

Церковь святых мучеников Ватопедских

В воскресенье, 16 марта, на 2-й Неделе Великого поста, посвященной святителю Григорию Паламе, Фессалоникийскому Чудотворцу (+1359), после завтрака все желающие, в том числе и я, присоединились к экскурсии из обители к месту, где на горном склоне располагалась келлия этого отца Церкви.

Он начинал свое монашеское служение в первой половине XIV века на территории Ватопедского монастыря. В настоящее время рядом с сохранившейся каменной кладкой стен параклиса келлии святителя Григория ведутся археологические раскопки, уже открыт фундамент здания, определен его периметр, установлен поклонный крест.

Отцы-ватопедцы рассадили в микроавтобусы (минивэны) всех, кто решил отправиться из обители в келлию святителя Григория, и мы тронулись в путь. Благословил и возглавил нашу колону отец-настоятель Ефрем. Ехали по горным грунтовым дорогам, среди поросших густым лесом склонов. По прибытии на место старец-игумен с отцами отслужили молебен святителю Григорию внутри сохранившейся части параклиса, где была установлена его икона, а также свечи и лампадки. Остальные заняли места на склоне вокруг. Территорию келлии со всех сторон обступали заросли кустарника и деревья.

Мы участвовали в богослужении, совершаемом на том же самом месте, где молился и служил литургию сам святитель Григорий Палама 700 лет назад

После завершения молебна каждый мог подойти и поклониться иконе святителя Григория, установленной в параклисе. Осознание своего участия в богослужении, совершаемом на том же самом месте, где молился и служил литургию сам святитель Григорий 700 лет назад, оставило глубокое впечатление. Архимандрит Ефрем благословил всех присутствовавших, и мы с благоговением тем же путем вернулись обратно в обитель.

Раскопки параклиса в келлии святителя Григория Паламы. XIV век

В третье воскресенье Великого поста, 23 марта, на Крестопоклонной Неделе, отец Диадох благословил нам троим, работавшим в архиве, после завтрака совершить пешее паломничество в древний скит святого великомученика Димитрия Солунского (греч. Σκήτη ῾Αϒίου Ϫημητρίου), расположенный на территории Ватопедского монастыря. Владимир, Игорь и я взяли с собой немного продуктов, воды, выбрали перед входными воротами в обитель деревянные необтёсанные палки, служившие посохами для афонских паломников, помолились и отправились в путь.

Шли друг за другом по горным тропинкам, иногда останавливались, чтобы перевести дух и насладиться окружающей красотой первозданной природы. По дороге нам попадались заросли тимьяна (чабреца), который уже распустился светло-лиловыми цветками.

Пробираясь по горам и оврагам, мы периодически встречали следы созидательного труда афонитов разных эпох и поколений. До сих пор сохранилась массивная каменная лестница, построенная насельниками скита несколько веков назад на почти отвесном склоне и существенно облегчающая путникам подъём. В разных местах попадались каменные акведуки, оставшиеся от тех времен, когда в скиту жила многочисленная братия. Мы также видели современные системы водоснабжения отдельных келлий и калив (от греч. καλύβαι – «хижины») скита, состоящие из пластиковых цистерн, трубопроводов, насосных станций и солнечных батарей.

Свято-Димитриевский скит

Добравшись до скита, мы зашли в притвор соборного Свято-Димитриевского храма. Поскольку богослужения уже завершились, входные двери во внутреннее храмовое помещение были заперты на ключ. В притворе располагались два ряда стасидий, на которые можно было присесть и отдохнуть после длительного перехода. Стены и своды притвора украшали фрески с изображением святого великомученика Димитрия Солунского и других святых, а также сцен из их житий.

Фрагмент росписи с образом святого великомученика Димитрия Солунского в притворе соборного храма Свято-Димитриевского скита

Снаружи собор оштукатурен в красный цвет. Напротив собора располагается отдельно стоящая каменная колокольня. Паперть уложена природными камнями, обтесанными до правильной формы. Вокруг, на склонах, виднеются древние каливы и параклисы, большинство из которых находятся в ветхом состоянии. Однако заметно, что ведутся работы по сохранению и реставрации этих строений скита, над ними сооружены навесы, защищающие каменную кладку от воздействия атмосферных осадков и ветра.

По преданию, первый храм в скиту был воздвигнут ближайшими родственниками святого великомученика Димитрия Солунского (+306) вскоре после его мученического подвига. С тех пор монашеская жизнь на этой святой земле то расцветала, то угасала и снова расцветала духовным цветом. Явное свидетельство Промысла Божиего и попечения Божией Матери об этом месте.

Немного передохнув с дороги, мы двинулись в обратный путь. В обитель успели вернуться перед началом обеденной трапезы.

На следующей седмице, в один из будних дней после завершения вечернего богослужения в соборе обители, отец Диадох провел нам экскурсию в Историческом музее Ватопеда. Это воистину сокровищница, содержащая бесценные произведения мирового искусства, предметы античной и средневековой культуры, найденные при строительных работах за всю историю монастыря, редкие старинные иконы и церковные святыни, богослужебные сосуды, древние книги и рукописи, исторические документы и реликвии. Всего и не запомнить, столько уникальных экспонатов выставлено в музейных витринах. Очень увлекательная и познавательная экскурсия, открывшая для меня массу нового фактического материала и оставившая самые яркие впечатления.

Прощание

Три недели в святой обители Ватопед пролетели для меня как один день. При этом эти три недели стали одними из самых радостных и насыщенных яркими событиями и глубокими впечатлениями в моей жизни.

На Афоне очень ясно осознается вселенский характер нашей Матери-Церкви, единство мирового Православия

Кроме того, я никогда ещё не проводил так осмысленно и благоговейно Великий пост. Здесь очень ясно осознается вселенский характер нашей Матери-Церкви, единство мирового Православия. На стене каждой монастырской келлии вывешены правила поведения паломников и трудников в обители, изложенные на языках православных народов: эллинов, грузин, румын (молдаван), славян. Помимо представителей перечисленных народов в Ватопеде живут православные христиане с других континентов. И всех объединяют Христос и Пресвятая Богородица. Это братское единство отчетливо чувствуется на Афоне.

Вот так счастливо я прожил под опекой и попечением Всецарицы эти недели. В день моего отъезда отец Диадох вышел проводить меня за ворота обители. Рядом на дороге стоял пикап, и отец Диадох попросил водителя доставить меня с вещами на пристань. Мы обнялись на прощание, отец Диадох благословил меня на обратную дорогу.

Оказавшись на монастырской пристани, я сделал земной поклон святой обители Ватопед и отправился на посадку на катер. Когда вечером я уже ожидал вылета моего рейса в аэропорту города Фессалоники, то увидел в окно широкую радугу над ближайшими горами. В церковном народе радуга считается видимым проявлением Божиего благословения.

Слава Богу и Пресвятой Богородице!