«Милая, дорогая Настенька...»

Великий князь Константин Константинович и великая княгиня Елизавета Маврикиевна с детьми. Слева направо: Георгий, Игорь, Олег, Константин, Татьяна, Гавриил, Иоанн, великая княгиня Елизавета Маврикиевна, великий князь Константин Константинович. Павловск. 3 июля 1905 г. Фотография К. Ягельского. ГА РФ

Вместо предисловия

Эта статья – рассказ об одной удивительной женщине, чья жизнь была тесно переплетена с судьбой семьи Великого князя Константина Константиновича (1858–1915). Её звали Анастасия Петровна Орлова (1874–1920)^[1]. Для детей Константиновичей она была просто «милой, дорогой Настенькой»^[2] – учительницей и наставницей, которая вложила в их души любовь к православной вере, родному языку и литературе.

Её жизненный путь – это путь служения, преданности и глубокой веры. А её гибель в январе 1920 года стала одной из тысяч трагических страниц российской истории, когда в водовороте революции и Гражданской войны гибли люди, чья главная «вина» заключалась лишь в их дворянском происхождении, служении Императорской Фамилии, верности присяге.

В «Благочестивом семействе»

В семье великого князя Константина Константиновича (известного также как Августейший поэт К. Р.) и его супруги, великой княгини Елизаветы Маврикиевны (1865–1927), царила особая атмосфера. В отличие от многих аристократических семей, здесь искренне любили детей и очень серьёзно подходили к их воспитанию. У восьми великокняжеских детей – шестерых сыновей и двух дочерей (девятый ребенок, княжна Наталия Константиновна, умерла в возрасте 2 месяцев) – были лучшие няни, воспитатели, гувернантки и учителя.

Кого же выбрали августейшие родители, когда речь зашла не просто об обучении, а о воспитании души?

Таким человеком стала Анастасия Петровна Орлова – дочь надворного советника, воспитанница так называемого «Благочестивого семейства» Кеппенов.

Павел Егорович Кеппен (1846–1911), генерал от артиллерии, был управляющим Двором великой княгини Александры Иосифовны, матери К. Р., и Двором ее сына. Его уважала и любила вся семья Константиновичей, ласково называя «Павкой» или «Палиголиком».

Вот как отзывался о нём сам Великий князь в своём дневнике:

• «Павел Егорович – мой советчик по всем затруднительным вопросам; я безусловно верю его мнению»^[3];
• «Палиголик – лучший наш друг и советчик»^[4];
• «Без Павла Егоровича все как без рук»^[5].

«Благочестивым семейством» или «Благочестием» великий князь называл семью Павла Егоровича, в которую входили его жена Вера Александровна Кеппен (1851–1907), её сестра Любовь Александровна (1853–1906) и их мать, вдова священника Надежда Алексеевна («Муттерхен») (1831–1905) Баравские. Эти женщины были сердечны, добры и гостеприимны. В их доме все находили понимание, поддержку и душевный покой. Августейший поэт К. Р. посвятил им стихотворение «Письмо» (1882)^[6], в котором есть такие строки:

В вашем доме я столько участья,
Столько дружбы всегда находил;
С вами я и мгновения счастья,
И минуты печали делил.

Именно в этом «Благочестивом семействе» и воспитывалась Анастасия Петровна Орлова. Она была для Кеппенов как родная дочь. Здесь её научили не только хорошим манерам и глубокой вере, но и тому, что служение другим – высшее призвание.

Начало педагогического пути

После окончания петербургской гимназии Анастасия Петровна получила аттестат и звание наставницы. Но прежде чем начать свою работу, она вместе с женщинами из «Благочестивого семейства» отправилась в паломничество – в Троице-Сергиеву лавру. Там она молилась и получила благословение на свой будущий труд от архимандрита Леонида (Кавелина)^[7]. Это не просто дань традиции – для глубоко верующей Настеньки это был важнейший шаг в её жизни.

Её педагогическое служение началось в доме Великого князя Константина Константиновича. Она преподавала детям русский язык и арифметику, а также читала с ними Закон Божий.

Но в чём была её главная заслуга?

Великий князь записал в дневнике 24 октября 1902 года:

«Зайдя поутру к маленьким, т. е. Олегу и Игорю, застал их ещё в кроватях. У них была Настенька и рассказывала им про икону Божией Матери “Всех скорбящих радость” и про преподобного Николу — Святошу Печерского, в мире князя Святослава, которому эта икона явилась. Настенька насаждает в души наших маленьких семена веры и благочестия в истинно-православном духе, и это её незаменимая заслуга»^[8].

Она не просто учила детей грамоте – она воспитывала их души, прививала им нравственные ценности. И это видели и ценили родители.

Учительница и воспитательница

Э.К. Липгарт. Дети великого князя Константина Константиновича. Слева направо: Иоанн, Гавриил, Татьяна, Константин, Олег, Игорь, Георгий, Вера. Литография в виде сепии. 1909. РО ИРЛИ

Педагогический талант Анастасии Петровны отмечали не только великие князья. Учителя, которые проверяли знания её учеников, также хвалили её работу. Один из экзаменаторов, профессор Н.К. Кульман, писал о князе Олеге Константиновиче:

«Грамматический материал усвоен сознательно... Выразительное чтение стихотворений и басен не позволяет желать лучшего»^[9].

А ведь именно Анастасия Петровна зажгла в душе юного князя Олега «искорку любви к родному языку, родной литературе».

Дети её обожали. Они ждали занятий, радовались её приходу, к праздникам мастерили подарки. Сохранились письма, где князь Гавриил пишет родителям о том, что «Павка и Настенька научились ездить на велосипеде по Павловскому парку». А в другом письме сообщается, что «Дяденька», великий князь Дмитрий Константинович, владелец конезавода в Дубровке, «подарил Насте верховую лошадь»^[10]. Это говорит о том, что Анастасия Петровна была не просто наемной учительницей, а частью семьи, другом детей.

Её жизнь была полностью посвящена работе. В дневниковых записях Веры Александровны Кеппен, которые хранятся в Пушкинском Доме, мы видим, как Анастасия Петровна проводила свои дни. Она приходила в служебную квартиру Кеппенов в Мраморном дворце на 20 минут, на полчаса, на час, чтобы выпить чаю или быстро пообедать. Потом она снова спешила к своим воспитанникам.

Даже свой абонемент в театре она пропускала, когда больная княжна Татьяна Константиновна нуждалась в её заботе. Каждый вечер Анастасия Петровна после совместной молитвы укладывала девочку спать. А после ужина, когда великие князья Константин и Дмитрий Константиновичи навещали «Благочестивое семейство», Настенька оставалась с ними до полуночи, а то и до часу ночи, участвуя в душевных разговорах.

Это была жизнь, полностью отданная другим.

Праздники и будни

Княгиня Татьяна Константиновна. Фотография М.Мадура. 1903. ГА РФ

Из записей Веры Александровны, дневников Великого князя и его детей мы знаем, что Анастасия Петровна участвовала не только в учебных буднях, но и в семейных праздниках Константиновичей и даже Императорской семьи. 26 ноября 1901 года, в Георгиевский праздник, она вместе с детьми была приглашена в Зимний дворец. Вера Александровна Кеппен записала в своём дневнике:

«Татьяна Константиновна была в розовом платье, а Настя в сером шелковом и белой газовой шляпе. Пробыли во Дворце 2,5 часа, видели всё очень хорошо. Настюша в восторге от Императрицы Марии Федоровны...»^[11]

А вот как проходил её день рождения 22 декабря 1901 года:

«Великий князь Константин Константинович прислал Настюше корзину живых цветов с Его визитной карточкой. Елизавета Маврикиевна накануне поздравила её и подарила мешок серый с блёстками и воротник... Великая Княгиня Александра Иосифовна прислала Насте чудную шубу на белках...»^[12]

Эти записи показывают, как Анастасию Петровну ценили и любили в семье Великого князя Константина Константиновича: дарили подарки, приглашали на важнейшие мероприятия. Но это не вскружило девушке голову. Она оставалась всё той же скромной, доброй и преданной своему делу «Настенькой».

Вместе со своим воспитателем Павлом Егоровичем Кеппеном она принимала активное участие в благотворительных делах, помогала в «Яслях» – Обществе попечения о бедных и больных детях^[13]. А 8 августа 1902 года вместе с великим князем Константином Константиновичем, Королевой эллинов Ольгой Константиновной и Павлом Егоровичем Кеппеном она посетила молебен в Павловске по случаю открытия курсов для сельских учителей^[14].

Утраты

Увы, жизнь не была безоблачной. Одно за другим в «Благочестивое семейство» приходили несчастья.

В 1905 году ушла из жизни «Муттерхен» (как ласково звали ее дети семьи Константиновичей) – Надежда Алексеевна Баравская. В 1906 году умерла Любовь Александровна, «милая крошка Любинька»^[15] (так назвал ее сам Великий князь, который вместе с братом, Великим князем Дмитрием Константиновичем, пешком проводил гроб с телом усопшей от Мраморного дворца на Смоленское кладбище Васильевского острова^[16]). В 1907 году скончалась Вера Александровна Кеппен. Великий князь записал в дневнике 17 сентября 1907 года:

«...заехал к Павлу Егоровичу; бывало, 17 сентября весело справляли у него день ангела трёх именинниц Веры, Надежды и Любови; теперь ни одной из них не осталось в живых»^[17].

В 1911 году К. Р. заказал серебряную лампаду с розовыми турмалинами и надписью: «Упокой, Господи, души раб Твоих Веры, Надежды, Любви», чтобы повесить в церкви Мраморного дворца над местом у окна, где во время богослужения стояло семейство Павла Егоровича^[18]. Анастасия Петровна потеряла почти всю свою приёмную семью. Остался только Павел Егорович. Но и его жизнь подходила к концу.

Он тяжело болел. Но даже в свои последние дни думал о будущем своей воспитанницы. Великий князь записал 24 июня 1911 года:

«Просили Фредерикса исходатайствовать обеспечение Настеньки в случае кончины Павла Егоровича... Павел Егорович говорил... что подумывал, было, жениться на Настеньке с единственной целью предоставить ей вдовье обеспечение»^[19].

5 августа 1911 года Павла Егоровича не стало. Анастасия Петровна осталась совершенно одна. Из Мраморного дворца переехала в новую квартиру на Васильевском острове (12-я линия, дом 15, кв. 16) рядом со Смоленским кладбищем, где были похоронены Кеппены и Баравские.

Няня детей Константиновичей Екатерина Федоровна Чернобурова писала князю Игорю в 1913 году:

«...очень рада, что видела, как она устроилась по своему желанию, поближе к своим дорогим покойничкам... ведь она вся живет в прошлом. А то у меня все сердце болело за неё, такая она одинокая осталась»^[20].

Последние встречи и мнение Августейшего поэта К. Р.

Но связь с великокняжеской семьёй не прервалась. Настенька продолжала общаться с Константиновичами, которые её навещали, порой и она приезжала в Мраморный дворец.

Интересно, что сам Великий князь Константин Константинович очень дорожил мнением Анастасии Петровны о своих литературных трудах. В 1912 году он написал драму «Царь Иудейский» и вот что записал в дневнике 23 мая:

«Настенька пишет мне в глубоком от него восторге. Она не умеет быть неискренна, а потому её отзыв для меня неожиданно радостен. Но она, между прочим, говорит: “Трепет и ужас берут, как подумаешь, что эта чудная молитвенная симфония предназначается для сцены...”»^[21]

Это была не просто бывшая учительница, но человек, с которым августейший поэт делился своими творческими переживаниями.

Но вскоре грянули новые трагедии.

29 сентября 1914 года умирает от смертельной раны, полученной на фронте Первой мировой войны, её любимый ученик князь Олег Константинович, молодой пушкинист с несомненным литературным даром. Ему было почти 22 года. Вместе с семьёй Константиновичей Анастасия Петровна провожала своего бывшего питомца в последний путь в подмосковном имении Осташёво.

А в 1915 году ушёл из жизни и сам великий князь Константин Константинович.

Мир, в котором жила Анастасия Петровна, рушился на глазах.

Революция и трагическая гибель

Наступил 1917 год. К власти пришли большевики. Для людей «старого мира» – дворян, офицеров, чиновников, интеллигенции, священства – настали страшные времена.

Сначала были расстреляны представители Императорской семьи. В Екатеринбурге убили Николая II, его семью и верных слуг. В Петропавловской крепости расстреляли великих князей Николая Михайловича, Павла Александровича и Дмитрия Константиновича (любимого всеми детьми Константиновичей «Дяденьку»). В Алапаевске приняли мученическую смерть великая княгиня Елизавета Фёдоровна с монахиней Варварой, великий князь Сергей Михайлович, сын великого князя Павла Александровича Владимир Палей и князья Иоанн, Константин и Игорь Константиновичи – те самые дети, которых когда-то учила «милая, дорогая Настенька».

А что же стало с самой Анастасией Петровной?

До конца 1919 года она жила всё там же, на Васильевском острове, в доме 15 по 12-й линии. Из «приближённой бывшего Двора» она стала скромной служащей в государственном архиве и пыталась выжить в новом мире, где её происхождение и прошлое сами по себе уже могли стать смертным приговором.

9 января 1920 года Коллегия Петроградской губернской чрезвычайной комиссии (ЧК) приговорила 46-летнюю Анастасию Петровну Орлову к расстрелу по подозрению в причастности к так называемому «белогвардейскому заговору» с целью свержения большевистского правительства. При обыске нашли фотографии Императорской семьи...

Причина? «Дворянка, приближенная бывшего Двора»^[22].

Через два дня, 11 января 1920 года, в 11 часов утра, её расстреляли на Морском полигоне (Ржевском артиллерийском полигоне).

В тот же день и час вместе с ней были расстреляны десятки человек:

• Абилевич Сергей Дмитриевич, 47 лет, журналист;
• Альбрехт Михаил Давидович, 39 лет, инженер, драматург;
• Альшванг Григорий Самойлович, 37 лет, юрисконсульт;
• Бажо Эмиль Викторович, 46 лет, биржевой маклер;
• Бакинов Павел Федорович, 45 лет, купец;
• Быков Александр Николаевич, 59 лет, статский советник, инженер;
• Викторов Александр Иванович, 41 год;
• Виль-де-Валь Павел Дмитриевич, 25 лет, одноклассник физика Капицы;
• Воейкова Анна Александровна, 51 год, дворянка, военный цензор;
• Гавришенко Александр Николаевич, 40 лет, капитан 2-го ранга;
• Гельшерт Николай Александрович, 39 лет, дворянин, участник экспедиции в Северный Ледовитый океан;
• Головушкин Михаил Алексеевич, 20 лет;
• Дверницкий Василий Емельянович, 49 лет, дворянин;
• Елизаровы Андрей и Константин, братья (корнет и ротмистр);
• Жингель Мария Матвеевна, 32 года;
• Завойко Михаил Степанович, 40 лет, дворянин, заведующий музеем;
• Злотницкий Франц Францевич, 24 года;
• Ивановский-Пиотровский Владимир Иванович, 21 год, студент-юрист;
• Керсновская Мария Михайловна, 35 лет, дворянка;
• Климов Михаил Николаевич, 25 лет, штабс-капитан;
• Королев Алексей Федорович, 1879 г.р.;
• Краутман Ян Францевич, 17 лет;
• Лебедев Георгий Иванович, 35 лет, офицер;
• Лихтерман Александр Яковлевич, 27 лет, историк права;
• Люндеквист Владимир Яльмарович, 36 лет, бывший подполковник, начальник штаба армии;
• Маевский Юлий Илларионович, 40 лет, инженер;
• Максимов Сергей Максимович, 38 лет;
• Марков Сергей Александрович, 20 лет, офицер;
• фон Мёбес Владимир Юльевич, 50 лет, барон, действительный статский советник;
• Михайлов Михаил Павлович, 28 лет;
• Нарет Абрам Янкелевич, 23 года, агент уголовного розыска;
• Осмоловский Карл Карлович, 34 года;
• Оцуп Павел Авдеевич, 1891 г.р., филолог, комиссар;
• Петров (Титов) Иван Петрович, 22 года;
• Петров Виктор Яковлевич, 37 лет, командир роты;
• Покровская Анна Александровна, 35 лет, бывший цензор;
• Покровский Александр Александрович, 33 года, бывший подполковник;
• Полетаева Любовь Васильевна, 40 лет, потомственная дворянка;
• Поляков Борис Яковлевич, 57 лет, действительный статский советник;
• Пуц София Брониславовна, 34 года;
• Пфлюгер Александр Адольфович, 23 года, подпоручик, студент;
• Рейтер Николай Эмильевич, 24 года, морской инженер, мичман;
• Родионов Александр Николаевич, 27 лет, потомственный почётный гражданин;
• Розеншильд-Паулин Константин Модестович, 24 года, дворянин;
• Савотенко Михаил Иванович, 28 лет, кавалерист;
• Сапожниковы Сергей и Алексей, братья 28 и 25 лет, дворяне;
• Скадин Викентий Осипович, 51 год, и его жена Филиция;
• Смирнов Владимир Иванович, 36 лет, преподаватель химии;
• Смирнов Владимир Матвеевич, 30 лет, старший лейтенант;
• Стюарты Николай, Владимир и Александр, бароны;
• Шем Фёдор Фомич, 19 лет.
• Шишкина Вера Александровна, 33 года;
• Штамм Ростислав Львович, присяжный поверенный;

Среди них были люди разных сословий и профессий: дворяне и крестьяне, офицеры и инженеры, студенты и профессора, журналисты и врачи. Все они стали жертвами одного приговора, вынесенного в один день по одному лишь принципу «классовой принадлежности» или «прошлого».

Эпилог. Память

Останки Анастасии Петровны Орловой и десятков других казнённых покоятся в общей безвестной могиле на Ржевском (Морском) полигоне. Их имена были восстановлены по крупицам из архивов и внесены в «Петроградский мартиролог» – поминальный список жертв политических репрессий.

Но память о «милой, дорогой Настеньке» живёт не только в списках расстрелянных. Она живёт в истории Императорской семьи, в дневниках и письмах Великого князя, в воспоминаниях его детей.

И есть в этой истории удивительный, почти мистический поворот.

Княжна Татьяна Константиновна (1890–1979), которую Анастасия Петровна с такой любовью воспитывала, пережила все ужасы революции и Гражданской войны. Она эмигрировала, а в 1946 году в Женеве приняла монашеский постриг с именем Тамара. Поселилась в Иерусалиме, стала игуменьей Вознесенского монастыря.

В эмиграции она вспоминала одну историю. На свадьбе дочери воспитателя Великого князя «знающая все секреты» Настенька отозвала свою воспитанницу за колонну и сказала ей: «Оставайтесь как я – не выходите замуж». Татьяна тогда, в юности, обиделась и побежала жаловаться отцу. Но игуменья Тамара, оглядываясь на прожитую жизнь, поняла, что в этих словах была глубокая мудрость женщины, которая видела больше, чем могла сказать.

Сама же княжна Татьяна, став игуменьей Тамарой, применяла в воспитании арабских девочек-христианок те самые педагогические методы, которые в детстве привила ей «милая, дорогая Настенька».

Так педагогический дар и любовь Анастасии Петровны Орловой, прерванные пулей на полигоне, продолжили жить в детских душах на Святой Земле и спустя десятилетия после её гибели.

Вместо заключения

История Анастасии Петровны Орловой – это не просто биография одной учительницы. Это судьба целого поколения, которое беззаветно служило своей стране, своим идеалам, своей вере. Они воспитывали детей, учили их добру и справедливости, а потом были уничтожены новой властью просто за то, что они «бывшие».

Мы не можем переписать историю. Но мы можем помнить.

Помнить имена. Помнить лица. Помнить, что за каждой сухой строчкой архивного документа – «дворянка, приближенная бывшего Двора» – стоит человек со своей судьбой, своими радостями и трагедиями, своей верой и своей любовью.

Открытка отправлена Анастасией Петровной Орловой 6 июня 1905 года из Санкт-Петербурга в Тверь Марии Эмильевне Бредовой, племяннице П.Е. Кеппена. Мария Эмильевна не была замужем, в годы Гражданской войны усыновила (тем и спасла) и воспитала сына генерала М.К. Дитерихса, дав ему свою фамилию. Усыновленный ею Михаил Михайлович Бредов (1916-1976) стал известным физиком, учеником академика А. И. Иоффе. Текст открытки: «1905.VI.6. Дорогая Маня. Спасибо Тебе, что известила о благополучном прибытии Тебя и Твоей спутницы в Тверь. Надеемся, водяное путешествие удалось на славу и все вернулись здоровыми и очень довольными. Поцелуй за меня очень нежно детей, а их дорогой бабушке скажи, пожалуйста, что мы собираемся на днях в Богадельню, а теперь у нас опять Вера Алекс.[андровна] [жена П.Е. Кеппена] совсем расклеилась; третий день и глаза, и ноги, и нервы шалят очень. Целую тебя. Всем мой сердечный привет. Настя».

«Милой, дорогой Настеньке» посвящены эти страницы.

Её духовный облик возникает перед нами. Но фотопортрет пока не обретен… Но мы надеемся, ведь чудом сохранившееся открытое письмо с автографом Анастасии Петровны Орловой (6.07.1905) появилось и бережно хранится у первого исследователя ее жизненного пути.