Возвращение знамени Ермака

Воссоздание знамени Ермака – русской святыни, пропавшей в 1919 году из Никольского кафедрального собора в Омске, – вошло в заключительную стадию. Исследования закончены, начинается самая важная часть – изготовление предмета. Мы побеседовали с реставратором Еленой Смоленчук, руководителем проекта воссоздания. Елена Валерьевна – реставратор произведений из ткани, член Санкт-Петербургского отделения Союза художников – шаг за шагом вместе с коллегами восстанавливает облик этой легендарной российской реликвии.

Но для начала – немного истории. Казаки под предводительством Ермака присоединили к России Сибирь, победив хана Кучума, возглавлявшего в то время Сибирское ханство. Этим они пресекли череду набегов, время от времени накатывавших на Русь из-за Урала. Знамена с образами святых, под которыми выступали Ермак Тимофеевич со товарищи, впоследствии бережно сохранялись как святыни. Самое знаменитое знамя Сибири хранилось в Никольском Казачьем кафедральном соборе города Омска. На гербовой стороне этого знамени был изображен Архангел Михаил на коне, попирающий супостата, на оборотной – тоже всадник, великомученик Димитрий Солунский. В годы Гражданской войны знамя из собора бесследно исчезло. Сегодня силами специалистов-реставраторов по благословению митрополита Омского и Прииртышского Дионисия знамя воссоздается. Священный образ вернется на свое место в Никольский Казачий кафедральный собор города Омска. Средства на это благое дело собирает Фонд Архангела Михаила – внести свое пожертвование может каждый желающий.

Реставратор Елена Смоленчук за работой

– Елена Валерьевна, как вы начали заниматься реставрацией старинных знамен?

Старинный или исторический текстиль – один самых трудных объектов для реставрации

– Я художник-реставратор произведений декоративно-прикладного искусства из ткани. Старинный или исторический текстиль – один самых трудных объектов для реставрации, поэтому специалистов, которые посвятили себя работе с ним, не так много. Специфика исторического текстиля – огромное разнообразие материалов, техник и в первую очередь – смыслов, которыми нагружен каждый такой предмет. Знамена – наверное, самый яркий пример: это конкретное иконографическое значение, выраженное самыми разными художественными средствами и материалами. Традиционно для их изготовления использовались драгоценные ткани, вышивка, живопись, золочение, элементы из металла и дерева. Все это – чтобы создать уникальный художественный и священный предмет, наполненный, глубоким смыслом, – знамя, знак, за который на полях сражений отдавали жизни. Очевидно, чтобы раскрыть такой предмет и информацию, которую он несет, заставить его работать в иных исторических условиях, нужно использовать методы из разных научных и прикладных областей знаний.

А что касается меня, я окончила знаменитую «Муху» – Высшее художественно-промышленное училище имени Мухиной, ныне это Академия Штиглица – по направлению реставратор живописи. Училась у известных петербургских реставраторов, когда-то восстанавливавших дворцы Петербурга, разрушенные во время Великой Отечественной войны. Так что я, в каком-то смысле, наследница замечательной советской школы реставрации. Нас учили как раз тому, что сейчас, в XXI веке, называется «междисциплинарным подходом»: что реставрация включает в себя и научные исследования, и практическую деятельность, и художественное творчество, причем во всех жанрах, с которыми придется сталкиваться по работе. Теория, практика на реальных памятниках и бесконечные профессиональные истории: то, что называется «нерв профессии».

На последних курсах я увлеклась историческим текстилем, с этим была связана моя дипломная работа, поэтому логично, что потом я продолжала работать в этом направлении. Существует много предметов из тканей, особенно конца XIX – начала XX века, которые выполнены в смешанных техниках с использованием сложных живописных техник – можно набраться самого разного опыта. После обучения я работала в Музее артиллерии, с военными артефактами: это и форменная одежда, и предметы военного быта, и, конечно, знамена. Затем преподавала, как реставратор сотрудничала с разными музеями, много работала с предметами церковного искусства. Не бросала и научную работу. Например, в свое время я была научным редактором и автором комментариев первого русского издания знаменитой книги Макса Дёрнера «Художественные материалы, их применение в живописи» – фундаментального труда по технике европейской живописи как академической дисциплине для всего XX века. Это была большая работа, ради которой пришлось собрать целую команду самых разных специалистов – от химиков до оптиков.

Знамя Московского ополчения при поступлении в реставрацию. Плотно свернутое знамя пролежало в земле больше 70 лет

– Реставрация старинных знамен – это, наверное, очень интересно!

– Работа с любым историческим артефактом интересна. А знамена – это еще и предметы, которые помимо материальной структуры наполнены уникальной эмоциональной силой. Однажды мне довелось работать с археологическим знаменем ополченцев Красной армии, полученном ими в 1941 году. Его нашли и подняли участники одного поискового отряда в районе Демянска – это был плотный мокрый сверток ткани с налипшей поверх него бумагой. Больше 70 лет знамя пролежало в земле – соответственно, его пропитывала вода, с ним соприкасалась глина, все это промерзало, разбухало. Одно только разворачивание знамени заняло несколько часов, при том, что делали мы это вчетвером. Ни о какой музеефикации, а уж тем более финансировании реставрации, в то время речи не шло – но было очевидно: найдено нечто ценное и значимое, и, если мы прямо сейчас его не спасем, потом это будет уже невозможно: знамя пересохнет и превратится в труху. К работе подключились несколько моих коллег – реставраторы и исследователи. Пришлось, например, спроектировать специальный стол, позволяющий зафиксировать каждый сохранившийся фрагмент и работать с ним.

Фрагменты знамени Московского ополчения в процессе работы

Двойное двустороннее знамя – предмет довольно сложной структуры: лицевая ткань из ацетатного шелка, на льняной подкладке, с вышитым методом аппликации гербом Советского Союза и надписью на оборотной стороне. По периметру оно было украшено бахромой. Кроме текстильных материалов, там присутствовало много бумаги: вышивка была многократно ею продублирована. Неудивительно, что после того, как мы его развернули, гербовая сторона представляла собой множество фрагментов разной величины и сохранности, а оборотная целиком держалась на подкладке. От ацетатного шелка ничего не осталось – сохранились лишь нитки вышивки и бумага, которая под них подкладывалась, чтобы орнамент держал форму. В итоге каждый сохранившийся фрагмент был очищен, укреплен и смонтирован на специально окрашенной дублировочной ткани. Одновременно коллеги занялись архивными исследованиями: были найдены документы, газетные статьи и иные свидетельства о передаче этого знамени ополченцам. Мы много узнали о конкретных людях, бойцах ополчения, судьба которых связана с этим знаменем. Сегодня отреставрированная нами гербовая часть знамени экспонируется в музее Победы на Поклонной горе.

Фрагмент знамени Московского ополчения с изображением герба после реставрации

– У каждого исторического памятника – свой характер?

У каждого исторического памятника – свой характер. И часто кажется, что предмет, с которым работаешь, ведет диалог с тобой

– Именно так. И часто кажется, что предмет, с которым работаешь, ведет диалог с тобой. Что, в общем, неудивительно – ведь за памятником стоят люди, соприкасавшиеся с ним, их судьбы. Еще одна история, уже про другое археологическое знамя. И тоже принадлежавшее ополченцам – только ленинградским, с Балтийского завода. Когда мы проводили предреставрационные исследования, я неожиданно выяснила, что в 2003 году это знамя уже побывало в том самом музее, где я работала сразу после вуза. Я очень удивилась, порылась в своем архиве – и нашла его фотографии, сделанные мной в 2003 году, – те же фрагменты, так же упакованы. Но тогда я была молодым специалистом и не знала, что делать со знаменем, находящимся в столь плачевном состоянии. Мои старшие, более опытные коллеги тоже отказались работать с ним – поэтому знамя не прошло закупочную комиссию, его не взяли в музей, а возвратили владельцу – участнику поискового отряда. Прошло больше 15 лет, знамя дождалось, пока я наберусь необходимого опыта, – и вновь ко мне постучалось! Сейчас, уже после реставрации, знамя хранится в небольшом музее под Гатчиной, посвященном Красноармейскому укрепрайону. Когда мы работали с этим предметом, нам помогали специалисты из экспертно-криминалистического центра Санкт-Петербурга. Это очень обогатило мои профессиональные возможности, потому что их подходы сильно отличаются от принятых в реставрации, – и это очень интересно. Наша задача – сохранить памятник, а их – узнать, что с ним происходило. В данном случае именно их подход сыграл решающую роль. Наше сотрудничество на этом не закончилось, и позже мы не менее успешно исследовали еще ряд предметов.

– Вы работаете и с церковными предметами. Приходилось ли реставрировать святыни, вещи, принадлежавшие угодникам Божиим?

Укрепление ткани на Господской плащанице

– Да, мы уже много лет сотрудничаем с монастырями, храмами, церковными музеями. Работаем и с плащаницами, и с облачениями, с хоругвями и митрами, доводилось работать с предметами, принадлежавшими святым. На моем личном счету – 15 плащаниц, и господских, и богородичных. Это вещи в работе очень сложные, и здесь, поверьте, есть чем гордиться. Специфика этих предметов в том, что их необходимо приспосабливать не к музейному существованию, а к литургической жизни. С научной точки зрения ткань несет в себе информацию о происхождении и бытовании объекта, сохраняет внешний вид, а в литургических предметах ткань – это еще и материал, который хранит память о молитвенном опыте, поэтому очень важно ее сберечь, сохранить для богослужебной жизни. Многие плащаницы несут на себе повреждения, полученные в эпоху гонений: они прорваны, обожжены… Например, у нас на реставрации была плащаница, которая принадлежала новомученику, побывала с ним в ссылке и стала свидетельницей высокого молитвенного подвига. Она представляла собой фигуру, вырезанную из старинной плащаницы и нашитую на изношенную парчу от облачений, обрамленную довольно примитивной тесьмой – сшили, как могли в то время. Но в этой работе было столько благоговения и молитвы, что образ получился очень глубокий. Нам удалось сохранить предмет, смонтировать его на специально подготовленной ткани, сейчас на этой плащанице регулярно служат. Но, кстати надо сказать, что в наши дни тоже случается, что из ветхих старых плащаниц вырезают изображения и нашивают на новую основу, – и вот это уже недопустимо и с научной точки зрения, и с духовной.

В процессе монтажа Господской плащаницы

– Воссоздание знамени Ермака – это не реставрация в строгом смысле слова, а создание заново по старинным образцам и технологиям. Чем оно заинтересовало вас?

В знамени Ермака много смыслов. Это и символ российской государственности, и молитвенный образ

– Я много работала со знаменами XVIII–ХХ веков, созданными в таких же техниках. Это стало областью моих научных интересов: технические приемы в живописи на ткани, материалы и рецептура. Когда за долгое время по крупицам набираешься опыта и знаний, то вдвойне приятно ощутить, что они нужны, что их можно применить в конкретной практической задаче. Поэтому, когда ко мне обратилась Анастасия Фетисова, куратор проекта, я и сама не заметила, как втянулась в него, настолько он оказался как-то органичен, что ли, моей картине мира. Анастасия по образованию теолог, тонко чувствует проблематику, имеет большой опыт в ведении сложных междисциплинарных проектов. Мы быстро нашли общий язык. В знамени Ермака много смыслов. Это и символ российской государственности, и молитвенный образ – непреходящая святыня, которую бережно хранили на протяжении столетий, описывали, воспроизводили в книгах, даже на открытках. Да и исчезло оно, скорее всего, не просто так: вероятнее всего, его вывезли белогвардейцы, спасая от большевиков. Впоследствии не раз организовывались экспедиции, чтобы его отыскать.

– В чем разница между копированием знамени и его воссозданием?

– Сегодня изменилось понимание «подлинности», и особенно это касается знамен. Современному человеку важно, чтобы предмет был непосредственным участником или свидетелем конкретных исторических событий, чтобы это было «то самое». Но любое знамя – это и знак, и святыня, и предмет практического назначения: оно использовалось на полях сражений и в воинских ритуалах. И неудивительно, что в старину, да и позже, взамен обветшавшего знамени создавали новое – с тем же смыслом, с тем же изображением, но, может быть, в другой технике и из другого материала, – и оно как бы становилось продолжением первого. Поэтому у нас в музейных собраниях часто встречаются разновременные знамена одних и тех же воинских частей – со статусом подлинных. Знамена как святыни – это отдельная история: вспомним, что и у чудотворных икон есть множество списков. Например, мы чтим Казанский образ Пресвятой Богородицы и в Казани, и в Москве, и в Санкт-Петербурге. Так что мы сейчас не создаем копию, а именно воссоздаем, воспроизводим артефакт с тем же иконографическим смыслом и значением и стараемся насытить его всеми известными нам визуальными и технологическими свойствами. Наше знамя не заменяет подлинник, но поддерживает его смысл и значение.

Ольга Джения, Елена Смоленчук и Игорь Самолыго во время обсуждения материалов и технологий воссоздания знамени Ермака

– Как это всё происходит? И что мы знаем о знамени Ермака?

– Исследователи из Омска уже проделали большую работу и даже издали прекрасную, богато иллюстрированную монографию, посвященную знамени. На основании их материалов мы знаем, что знамя имело форму квадрата, его основное поле – однослойное и двустороннее, с разными иконными изображениями: на одной стороне Архистратига Михаила, на другой – великомученика Димитрия Солунского. Размер средника – 98×98 сантиметров. Со всех четырех сторон средник окружают одинаковые по размеру поля. Основа знамени из шелка, но что это было: тафта, камка или иная ткань из тех, которые традиционно использовали для знамен такого уровня, – неизвестно. Фон имел оттенок синего. Поля – иного оттенка, скорее всего золотистого – на дошедших до нас изображениях этот цвет передан коричневатым тоном. На этом достоверные знания о подлинном знамени, увы, заканчиваются. Для выяснения нюансов изображения недостаточно дошедших до нас архивных материалов: иногда они противоречат друг другу или могут быть интерпретированы различно. Сохранившиеся фотографии малоинформативны, а в зарисовках по-разному трактуют колорит, мы не можем относиться к ним как к образцам. Участник нашего проекта, иконописец Ольга Джения – выпускница Академии художеств, художник-реставратор темперной живописи, сотрудник Государственного Эрмитажа, проработала все имеющиеся фотографические материалы, выявила всё, что касается прорисей: точную пластику фигур, стилистические нюансы изображения. Также тщательно она отнеслась к цветовой трактовке знамени, учитывая все иконографические нюансы. На основе этой прориси и цветовых эскизов Ольга создала картоны в натуральную величину, которые затем будут перенесены на ткань с двух сторон.

Образцы ткани для основы знамени Ермака

– Как это возможно, ведь краска просачивается сквозь ткань?

– Чтобы краска не просачивалась, ткань особым образом обрабатывают – назовем это проклейкой. Для этого обычно использовались животные и растительные клеи: растительные больше в западной традиции, животные – в русской. Например, в русской рецептуре XVII века осетровый клей назывался нежным словом «карлук». «Карлук с медом, чтобы было мяхко», – написано в старинных рецептах. Мед в этом случае использовался как пластификатор.

– Вы нашли старинный рецепт?

Всё, что мы можем сделать сейчас, – это воспринимать старые рецепты сквозь призму более поздних технологий

– Мало найти рецепт. Старинные рецепты сильно отличаются от современных – это скорее концепции. Многие подробности, важные для нас, в рецептах, например, XVIII века, даже не упоминаются: авторы ничего не скрывали, просто опирались на современную им общедоступную практику работы с материалом. Позднее, с развитием промышленности, рецепты специально зашифровывались, чтобы информация не досталась конкурентам, – их сейчас практически невозможно разгадать. Сметные документы тоже не раскрывают реальной картины. Всё, что мы можем сделать сейчас, – это воспринимать старые рецепты сквозь призму более поздних технологий и исследовать, что сохранилось на дошедших до нас предметах. Тут тоже своя специфика, ведь за прошедшие столетия требования к оптике красочного слоя изменились, да и видим мы теперь всё вокруг по-другому: электрический свет и экраны компьютеров необратимо изменили наше восприятие цвета и фактуры. Поэтому современные художественные материалы более кроющие и матовые – они не позволяют создать поверхность, близкую к поверхности XVII века. Для того, чтобы максимально воспроизвести материал памятника, приблизиться к логике его изготовления, мы проделали серьезную работу, выясняя оптимальное сочетание структуры ткани, способов ее обработки, материалов и методов создания живописной поверхности с убедительной оптикой. Тут очень помогли консультации, а также материалы и технологии, разработанные Игорем Самолыго – членом-корреспондентом Российской академии художеств, профессором кафедры монументального искусства факультета церковных художеств Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета, художника монументального искусства и специалиста в области традиционных художественных технологий. Игорь поддерживает наш проект, является его спонсором. В сотрудничестве с ним были созданы составы для аппретирования и обработки шелковой основы, специально для наших задач разработано связующее для жирной темперы. Наряду со связующими материалами, сделанными по традиционной технологии, наш иконописец Ольга Джения использует для работы натуральные природные пигменты. Также для создания живописной поверхности применяется несколько видов сусального золота и серебра, а также прописки творёным золотом – это листовое золото, разведенное в камеди – гуммиарабике, водорастворимой смоле.

Ольга Джения подбирает образцы фона знамени Ермака

– Ткань, основа знамени, тоже изготовлена по старинной технологии?

– Базовые способы выработки тканей не меняются уже несколько тысячелетий, но, несмотря на это, подбор ткани для создания подобных предметов очень сложен. Мы рассмотрели множество вариантов, пытаясь найти оптимальное сочетание фактуры и технических характеристик. В результате наш выбор остановился на шелковой ткани, которую специально для этой работы привезла из Китая предприниматель Марина Овчинникова. Она нашла ее на одной из фабрик, где делают ткани для традиционных одежд и интерьеров. Фактура и рисунок этой ткани очень похожи на материалы XVI–XVII веков. Тут также важно, что наше знамя – сибирское, товары из Китая были нормой для Сибири XVII века. При подготовке ткани мы применили традиционный метод квасцевания – то есть обработки ткани солями металла. Квасцевание влияет на оттенок цвета при крашении, придает ему глубину. Кроме того, квасцы помогают уплотнить ткань и задубить составы животного происхождения, в частности, осетровый клей, которые мы использовали для проклейки живописной поверхности. Для окраски ткани мы пользовались главным образом традиционными натуральными красителями. Сейчас мы продолжаем опыты, хотим добиться более точного оттенка цвета: перепробовали дуб, ольху, крушину. Пока остановились на смеси маньчжурского ореха с крушиной, а в центральной, иконной части, наряду с природными красителями, применили синтетический – все-таки XXI век на дворе. Также подбираем разные составы для аппретирования и проклейки.

– Ощущаете ли вы помощь Божию в работе?

Главное чудо в подобных проектах – когда собираются люди, для которых это дело значимо

– Да. А иногда мне кажется, что инициатором возрождения знамени был сам Ермак Тимофеевич, ведь он был благочестивым человеком, даже шла речь о его канонизации. В этой нашей работе я чувствую свой личный диалог с ним: словно он потеребил меня за плечо и сказал: «Елена Валерьевна, займитесь». Главное чудо в подобных проектах – когда собираются люди, для которых это дело значимо. Они находятся на одной волне, на одном уровне восприятия предмета, им важно сделать работу качественно, они действительно вкладываются в нее эмоционально. Это самое удивительное. У нас, в значительной мере благодаря Фонду Архангела Михаила, собралась замечательная, воодушевленная проектом компания. Наш иконописец Ольга Джения, куратор проекта Анастасия Фетисова, художник и технолог Игорь Самолыго, замечательные люди из Фонда… И сам Архистратиг Михаил – это же и его благословение, раз в деле участвует посвященный ему фонд! И всё складывается: мы находим подходящие ткани, материалы… Есть ощущение, что ты попал в какое-то очень важное духовное, творческое пространство.

Участники проекта «Возвращение знамени Ермака». Слева направо: председатель Фонда Архангела Михаила Павел Гончаров, куратор проекта воссоздания знамени Ермака Анастасия Фетисова, иконописец Ольга Джения, фотограф Виктория Вихрова, художник-реставратор Елена Смоленчук, заместитель председателя Фонда Архангела Михаила Наталья Корнева, художник-монументалист и специалист в области традиционных художественных технологий Игорь Самолыго, художник Евгений Моисеенко.

В этом пространстве пребываем все мы: и реставраторы, и ученые, и сотрудники Фонда Архангела Михаила, и, конечно, те, кто жертвует на знамя Ермака. Надеемся, что ко дню великомученика Димитрия Солунского, изображенного на знамени, оно будет воссоздано и возвращено в Никольский Казачий кафедральный собор Омска. Ведь это день, когда Ермак со товарищи покорили главный город Сибирского ханства – Искер.