Это не настоящий храм?

Предательством человеческим весь мир отдан во власть князя мира сего, и верой человеческой какие-то, порой маленькие, как будто ничтожные части мира изымаются из этой власти и возвращаются Богу.

Митрополит Антоний Сурожский

Где живет Бог?

Что, собственно, делает храм «настоящим» – материал стен или присутствие Живого Бога и собравшихся во имя Его людей?

Говорят, что храм – это камень, купола, золотые кресты и благолепие. Говорят, что вагончик, сарай или комната в жилом доме – не храм, а так, временное пристанище, недостойное ни Бога, ни верующих. Эти слова звучат часто – в разных селах, в разных городах, с разной степенью пренебрежения. Но что, собственно, делает храм «настоящим» – материал стен или присутствие Живого Бога и собравшихся во имя Его людей?

1. Переживания верующего сердца

Митрополит Антоний Сурожский вспоминал, как, впервые приехав в Россию, погрузился в атмосферу безбожия, а затем вошел в храм:

«Вдруг я понял, какое это диво. Всё то на земле Русской, что не принадлежит верующим сердцам, – отнято от Бога; но человеческая вера, подвижническая вера нескольких тысяч людей сохранила на земле Русской храмы Божий, т.е. дом, куда Ему есть прийти или, вернее, место, где Он живёт, где Он желанный, где Он в мире с теми людьми, которые приходят к Нему».

И добавлял:

«Эти храмы могут быть скромны или величественны, – они все равно содержат всю полноту Божественного присутствия».

Владыка приводил и слова митрополита Елевферия, сказанные о крошечном парижском храме, где мантия архиерея касалась входных дверей:

«Никогда не говорите о незначительности храма Божия. В храме обитает полнота Божества, ваш храм шире небес»^[1].

2. Как изгоняли Бога в одном отдельно взятом селе

Почему сегодня много мест, где Бог «у Себя дома» в вагончиках, а не в каменных храмах? Ответ – в истории XX века. Один из множества примеров – село Юрово Трубчевского района Брянской области. В Юрово с XVIII века стоял двухэтажный двухпрестольный храм в честь Сретения Господня и апостола Иоанна Богослова.

8 мая 1938 года постановление оргкомитета ВЦИК по Орловской области № 1362 констатировало:

«…преобладающее большинство взрослого населения Юровского сельсовета высказалось за закрытие церкви».

Храм был закрыт, обезглавлен, разобран на бревна. Из них выстроили несколько зданий, одно – прямо на месте храма под клуб (впоследствии переделанный в жилой дом). Кладбище при храме сровняли с землей.

Потребовалось 20 лет, чтобы преодолеть инерцию христианства, уничтожить носителей нравственного заряда веры и добиться согласия большинства на поругание святыни^[2].

3. Механизм уничтожения Церкви

Это было не случайностью и не волей одного чиновника. Это был хорошо смазанный механизм, запущенный постановлением ВЦИК и СНК РСФСР от 8 апреля 1929 года «О религиозных объединениях». Документ выстроил замкнутую систему:

• Ст. 12: общие собрания религиозных обществ и групп верующих происходили только с разрешения властей.
• Ст. 17: религиозным объединениям запрещалось устраивать специальные детские, юношеские, женские молитвенные собрания, а также литературные, трудовые кружки и группы по обучению религии.
• Ст. 19: священник был привязан к храму и не мог служить за его пределами.
• Ст. 57: молиться можно было только в зарегистрированном молитвенном здании.

Закрытие храма автоматически означало ликвидацию общины: без здания не могло быть ни молитвенных собраний, ни регистрации общества, ни служения священника^[3].

Именно поэтому борьба с религией пошла по пути уничтожения стен. Борьба шла не с камнем и деревом – она шла с общиной. Закрыть храм – значило убить приход. Так было в Юрово. Так было в тысячах сел и городов.

4. Храм в вагончике

Сегодня в Юрово верующие собираются в строительном вагончике. Здесь молятся, служат литургию, исповедуются, причащаются, слушают проповеди. И нередко слышат в свой адрес: «Это не настоящий храм».

Сегодня в Юрово верующие собираются в строительном вагончике. И нередко слышат в свой адрес: «Это не настоящий храм»

Что же делает храм настоящим? Вагончик с иконами, престолом и Евхаристией – это дом Божий не потому, что он красив, а потому, что в нём обитает полнота Божества. Святой праведный Иоанн Кронштадтский сказал при освящении храма в родном селе Сура (1890):

«Для вас я создал храм сей, подобный небеси: будьте достойны его; стойте и молитесь в нем сердечно… приводите и детей своих с собой и учите их молиться Бога стоять благоговейно… Только любите храм Божий как воистину дом Божий, в коем день и ночь пребывает невидимо, а в Святых Тайнах и видимо и осязательно Сам Господь»^[4].

Святитель Иоанн Шанхайский (Сан-Францисский) развил ту же мысль:

«Строя храмы здесь на земле, мы тем самым созидаем и себе вечные кровы на небе. Пройдут десятки лет, истлеют наши тела… А души наши будут вечно жить. Если даже уже разрушатся построенные церкви, записаны будут в вечных книгах Божиих имена их строителей»^[5].

Эти слова относятся не к масштабу постройки, а к сердцу строителя. Митрополит Антоний говорил прямо:

«Бог – изгнанник на земле, и верующие предоставляют Ему место, где Он хозяин».

5. Возрождение молитвенной жизни

Это касается любого села, любого города, любой общины, где верующие вынуждены собираться в скромных, «ненастоящих» помещениях.

Там, где советская власть уничтожила каменные храмы, чтобы убить общины, верующие сегодня строят дом Божий из того, что имеют

Вагончик, сарай, комната в жилом доме – всё это место прибежища для Бога, которое верующие уделили Ему там, где у Него не было права жительства почти девять десятилетий. Там, где советская власть уничтожила каменные храмы, чтобы убить общины, верующие сегодня строят дом Божий из того, что имеют.

И это не уступка обстоятельствам, а подвиг веры – продолжение той самой подвижнической веры, о которой говорил митрополит Антоний.

Чей это храм?

Храм – не архитектура, а место, отданное Богу человеческой верой. И если кто-то упрекает верующих в том, что их молитвенное помещение – «не настоящий храм», стоит спросить прямо:

– А кто лишил их настоящего?
– Кто разобрал стены храма?
– Кто сровнял с землей кладбище?
– Кто создал законодательство, по которому без здания нет общины?

Имена вдохновителей безбожной жизни в России до сих пор носят улицы наших городов, а статуи и бюсты главного безбожника красуются на самых видных местах. (В Юрово он стоит перед клубом, невдалеке от временного храма в вагончике).

Верующие не строили «ненастоящий храм» – они строили дом Божий. И пусть слова о храме митрополита Антония Сурожского станут ответом каждому, кто отдает Богу хотя бы малое место:

«На нашей грешной, опороченной, оскверненной кровью и злом земле, храм – место, которое принадлежит безраздельно Богу. Здесь Он, отвергнутый порой везде, – у Себя дома»^[6].