Природа страха

Предлагаем вниманию читателей главу из книги Фредерики де Грааф «Как преодолеть страх».

Грааф, Фредерика де. Как преодолеть страх / Фредерика де Грааф. — Москва : Вольный Странник, 2026. — 64 с. : ил. — (Практические советы духовные и житейские). ISBN 978-5-00178-400-5

Думаю, что говорить о страхе необходимо, это важная тема, потому что страхи мешают нам развиваться внутренне. Страхи мешают расти душевно и духовно, они мешают проявить сострадание. Потому что, если сердце наше сковано страхом, мы не можем сострадать другим, и встреча настоящая, глубокая не происходит.

И, самое важное, — страхи мешают познать себя в глубине, познать человека, который рядом, и познать Бога. Я коснусь темы страха с точки зрения неверующих и с точки зрения верующих людей. В моем опыте самый большой страх — страх смерти. Но буду говорить и о страхе более простом: страхе будущих событий, что сейчас распространяется в обществе.

Владыка Антоний Сурожский говорит, что страхи часто привиты к нашей душе наравне с нашими страстями, такими как жадность, зависть, лень. Это не наше качество, это привито грехом, и надо бороться, чтобы отбросить страхи, потому что страхи и тревога, когда они наполняют душу до конца, не оставляют в ней места для Бога. А это дает доступ темным силам, и уже ничто не помешает им влиять на нас и овладеть нами.

Если сердце наше сковано страхом, мы не можем сострадать другим, и встреча настоящая, глубокая не происходит

Большая ошибка думать, что наши эмоции, в том числе страхи, — это мы сами. Нет, это не наши природные качества, они приразились к нам через грех, чтобы выбивать нас из колеи, чтобы мы не могли стоять перед Богом, чтобы мы замыкались в себе и стремились уйти от Него, лишая Его возможности быть с нами и нам помочь.

Конечно, самый большой страх, с которым я встречаюсь, — это страх страдания и смерти. И владыка Антоний говорит, что совсем не роскошь, а необходимость найти свои критерии к факту, что мы все умрем, что смерть и страдание — это часть жизни. Пока у нас нет своих критериев в этом вопросе, мы будем вести себя очень трусливо, будем бояться рисковать, мы будем жить ограниченно, не на сто процентов. Так бывает, когда страхи владеют нами.

Страхи и тревога, когда они наполняют душу до конца, не оставляют в ней места для Бога

Крайне важно принять факт, что мы умрем, чтобы выработать свое отношение не к смерти других людей, но к своей собственной смерти и смерти близких. Чтобы понять, что смерть значит для меня лично? Самый большой страх — страх смерти, и я думаю, что все другие страхи неосознанно берут начало от этого страха.

Зададим себе вопрос: страдания — это всегда зло или нет? Конечно, страданий не должно было бы быть в мире, созданном Богом. Бог зла не сотворил, «не сотворил смерти и не радуется погибели живущих» (Прем. 1, 13). Но произошло грехопадение, человек отпал от Бога, отвернулся от Него. И чаще всего люди не стремятся вернуться к Нему. Это главная причина страхов, причина болезней, — потому что мы не с Богом, отпадаем от Него, и мы не едины с Ним. «Ибо без Меня не можете делать ничего» (Ин. 15, 5). «Кто не со Мною, тот против Меня; и кто не собирает со Мною, тот расточает» (Мф. 12, 30).

Повторю вопрос: страдания — это всегда ли зло? Я давно работаю в Морозовской больнице, где умирают дети. Они умирают долго, потому что наша медицина ставит им искусственную вентиляцию легких, и они дольше страдают, хотя должны все равно умереть, потому что болезнь неизлечима. Они лежат, и, может быть, потому что ничего другого не знают, они страдают без страха. Я смотрю в их глаза — они невинные, такие чистые-чистые, без ропота, без бунта. И это не один час, не один месяц, — бывает, страдают годами. Лежат, иногда брошенные, оставленные всеми, но принимают свои страдания как они есть.

Вопрос к медицине: почему мы продлеваем их страдания? Не от нашего ли всеобщего страха перед смертью мы отказываемся отпустить их? Страх отпустить человека, не давать ему умереть своей естественной смертью, — не рождается ли это из убеждения, что вечной жизни не существует? Для большинства людей, к сожалению, вечная жизнь с Богом — это нереальность. Если это нереальность, тогда от страха потерять человека мы будем бороться, даже если это значит мучения для ребенка, потому что хотим, чтобы он остался на земле. Но что такое страдание — оно не всегда зло. Меня спрашивают родители: зачем так происходит? Почему Господь такой злой, что Он дает моему ребенку страдать? Во-первых, Господь не злой. Почему страдание есть, почему это необходимо, мы в каждом конкретном случае точно не знаем, но есть много разных причин.

Есть причины — экология, наследственность, несчастный случай, и мало ли еще что, но это не кара Божия. У Него не карательный подход, болезнь иногда дается нам, чтобы перестать суетиться и начать путь внутрь себя, где только и возможна встреча с Богом.

Болезнь иногда дается нам, чтобы перестать суетиться и начать путь внутрь себя, где только и возможна встреча с Богом

Приведу пример. Лежит в Морозовской больнице ребенок, не православный, он из мусульманской семьи. Его мама доверяет Богу. Она знает опытно, что жизнь после смерти есть. Она рассказала: «Пророк Иисус явился мне и показывал, что ожидает нас после смерти, когда я еще была беременна». Она тогда не поняла, что это значит, не поняла, почему Он ей это показал. А сейчас ее ребенок в возрасте 6 лет умирает. У девочки была остановка сердца и потом — кома. И мама готова отпустить ее, потому что очень ее любит. Даже страх одиночества, разлуки не мешает ей отпустить своего ребенка. Конечно, у мамы есть страх, но из-за сострадания к ребенку страх слабеет. Потому что, если есть сострадание, тогда можно думать только о другом человеке. А она знает, что там, в ином мире, ее ребенку уже не будет больно, и дочка будет жива в Боге.

Но мы так и не ответили на вопрос: верно ли, что страдания — всегда зло? Иногда родственники спрашивают меня: «Почему так, почему он страдает, маленький и невинный?» Я могу только молчать перед их горем, потому что мне нечего ответить, и слова неуместны, и не стоит давать советы. Но через некоторое время страдающая мама сама мне говорит: «Ты знаешь, я понимаю почему. Через это я сейчас стала другим человеком. Ценности жизни у меня стали совсем другими, благодаря, может быть, страданиям моего ребенка». И такие состояния чередуются. Бывает, что она снова бунтует против Бога, а потом снова может принять ситуацию, но пока она не готова отпустить своего ребенка, который страдает, это ее страх — страх быть без него, страх разлуки.

Страдания, и владыка Антоний часто об этом говорит, дают человеку, если он этого захочет, возможность расти. Страдая, можно не только стать достойным своего призвания человека, как образа Божия, но можно научиться состраданию к другим людям благодаря личному опыту своего страдания.

У каждого из нас есть выбор. Большинство людей, страдая, считают себя жертвой судьбы, жертвой злого Бога. Но есть и другой путь: учиться и расти. Мы можем сказать: «Да, это факт, сейчас меня постигла такая болезнь, такой перелом произошел в моей жизни. Что привело к этому — неважно, но какое у меня отношение к тому, что происходит сейчас?» Тогда страх будет меньше, потому что появляется задача. Я люблю книги Виктора Франкла, особенно «Сказать жизни ДА», которую он писал в концлагере. Известно его изречение: «Если есть ‟зачем” жить, можно перенести почти любое ‟как”». Если есть это «зачем», страх уходит.

Помню, в хосписе, где я работаю, лежал молодой человек, сорока с небольшим лет, с раком позвоночника, отчего он не мог ходить. Назовем его Иван. На первый взгляд, все было хорошо — приятное общение с ним, чаепития. Но в один день он вдруг говорит: «Фредерика, я хочу покончить с собой». Я говорю: «Ну, Иван, это не решение проблемы». Говорить что-то еще было бессмысленно, и я ушла. Через некоторое время он мне говорит: «Фредерика, я больше не хочу покончить с собой». А я с интересом спрашиваю: «Почему?» И он мне отвечает, это его подлинные слова: «Бог, — заметим, что он не был очень верующим человеком, не был активным прихожанином Церкви, по крайней мере, — Бог мне показал, что у меня есть задача». Спрашиваю: «Какая у тебя задача?» Он говорит: «Он мне показал, что я после своей смерти, когда я буду уже там, смогу помогать людям, которые переходят в вечность после меня». Этой задачи, которую он сам выразил, было достаточно, чтобы больше не хотеть покончить с собой.

Здесь как раз коснусь вопроса эвтаназии. Эвтаназия сейчас очень быстро распространяется… Люди принимают это от страха страдания. Как говорил владыка Антоний, это трусость с точки зрения медицины, морали, психологии. И на моей родине, в Голландии, и в Бельгии, и в других европейских странах, к сожалению, это одобрено. Опять встает вопрос: зло ли — страдание, или оно имеет какой-то смысл? Большинство современных людей убеждены, что все должно быть приятно, легко, без боли и страданий.

Большинство современных людей убеждены, что все должно быть приятно, легко, без боли и страданий

От страха страдания и смерти человек отказывается расти внутренне. Кроме того, они думают только о теле, а если душа не готова к вечности?

Помню, когда я работала еще в Англии, одна женщина лежала в коме, и через трубку ей начали вводить морфий. У меня было ощущение, что мы ее утопили, что мы погрузили ее под воду и так погубили. Видно было, что душа ее еще не была готова к переходу в вечность, и это было, по-моему, насильственное действие.

На моей памяти много примеров, когда человек уже физически умирал, у него появлялся цианоз, то есть кожа приобретала синий оттенок от недостатка кислорода в крови, давления нет, и такое состояние иногда длилось неделями. Потому что душа не была готова перейти к вечной жизни. Это милость Божия — давалось время на подготовку, на внутренний рост, на примирение с собой, с обстоятельствами жизни, с другими людьми и с Богом. В этом суть покаяния. Бог только тогда принимает человека, когда душой он готов или максимально готов, чтобы перейти в вечность. Эвтаназия пытается доказать, что тело — это и есть весь человек, и больше ничего нет. Но это далеко не так.

Как в примере с Иваном, если есть задача, то я могу жить при любых условиях и перенести все, что происходит. Это как раз вопрос осмысления страдания.

Мы не можем дать человеку задачу, но мы можем помочь ему переносить свои страдания и творчески относиться к тому, что происходит. К сожалению, по моему опыту, мало кто этого хочет. Но если страдающий человек находит задачу, то сразу все меняется к лучшему, а задачи могут быть самыми разными… Например, научиться благодарности за любовь окружающих людей. Он может стать примером того, как жить достойно и готовиться к переходу, и потом это поможет тем, кто будет проходить этот путь после него. Если человек верующий, он может молиться за всех людей, которых знал в жизни, и живых, и усопших.