Иеромонах Роман (Матюшин): «Мы стыдимся быть Божьими»

Отец Роман с паломниками в лесу близ скита Ветрово. 2017 г.

Уже упоминала о том, что отец Роман (Матюшин) не произносил проповедей после службы. После ночной литургии все шли в трапезную на чай, и там за столом, при свечах, отец Роман говорил, на что он обратил особенное внимание в сегодняшнем Евангелии, и спрашивал о том же других. Старалась записывать то, что запомнилось, но иногда не успевала сделать это в скиту и писала позже – в автобусе по дороге в Петербург или уже дома. Теперь разбираю эти записи, жалея о том, что они отрывочны и что уже невозможно воссоздать смысловые связи между отдельными высказываниями отца Романа. Тем более что его слова о Евангелии записаны вперемешку с другими словами, а иногда с моими собственными наблюдениями.

Приближается Неделя по Воздвижении, и хочу поделиться записями, сделанными в это время в скиту восемь лет назад, в конце сентября 2018 года. Правда, кое-что приходится убирать – как говорил отец Роман, «не все, что есть в печи, на стол мечи». Но оставляю «в печи» только личное.

Мы с подругой приехали в скит в праздник Крестовоздвижения, 27 сентября, в четверг. В первый же день вместе с отцом Романом и всеми, кто был в скиту, пошли за грибами и ходили по лесу несколько часов.

Мы хотим нравиться не Богу и святым, а мiру…

– Почему снег красивый? – говорил отец Роман. – Потому что он белый, чистый. На Крещение, на Рождество священники надевают белые одежды. Сединой Господь нас призывает к Себе. А мы не хотим этой белизны, чистоты, мы хотим нравиться не Богу и святым, а мiру…

Отец Роман теперь живет в новом доме за алтарем храма. Дом построен в форме креста, и каждый этаж разделен на четыре части, похожие на ниши. В одной из таких «ниш» на втором этаже у отца Романа кабинет, в другой он хочет сделать иконописную мастерскую. А в глубине третьей висит написанная им икона «Спас Нерукотворный». Оказавшись там и взглянув на икону, я вдруг ощутила, что нахожусь в храме, даже как будто в алтаре, хотя никогда там не была. Перед иконой стоял столик, а на нем – Распятие и подсвечник с огарком свечи.

– А здесь у отца Романа будет домовый храм? – спросила у паломницы Ирины, которая долго жила в скиту летом.

– Да, ему уже прошение подписали! – сказала она.

– А в честь кого он будет, не знаете?

– Знаю… Но забыла.

Я почему-то подумала, что он будет освящен в честь Покрова Божией Матери.

– Вспомнила! – сказала Ирина. – В честь Покрова!..

Позже отец Роман сказал, что храм будет освящен в честь Спаса Нерукотворного:

– Я хотел в честь Покрова – храм наверху. А потом подумал: в Боровике уже есть Покровский храм. Нехорошо, если они будут рядом.

Перед воскресной литургией у нас была спевка с иконописцем Георгием. Отец Роман несколько раз к нам подходил, поправлял, помогал. Перед ночной службой он, как всегда, отправил всех отдыхать и сам постарался заснуть. Потом рассказал, что ему приснилось: мы с Георгием поем, а он уже служит. Но тут зазвонил будильник – оказалось, что это только сон.

– Жизнь как сон. Я говорю эти слова – и они уже остаются в прошлом. Все преходяще. И только когда человек молится, он приобщается к Вечному. Только когда человек молится, он живет.

Ночью за литургией читали Евангелие Недели по Воздвижении. Читали, как всегда, по-церковнославянски, но здесь приведу отрывок в русском переводе:

«И, подозвав народ с учениками Своими, сказал им: кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною. Ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее, а кто потеряет душу свою ради Меня и Евангелия, тот сбережет ее. Ибо какая польза человеку, если он приобретет весь мiр, а душе своей повредит? Или какой выкуп даст человек за душу свою? Ибо кто постыдится Меня и Моих слов в роде сем прелюбодейном и грешном, того постыдится и Сын Человеческий, когда приидет в славе Отца Своего со святыми Ангелами. И сказал им: истинно говорю вам: есть некоторые из стоящих здесь, которые не вкусят смерти, как уже увидят Царствие Божие, пришедшее в силе» (Мк. 8:34–9:1).

– То, что мы читали сегодня, – страшное обличение «жутковерующим», – сказал отец Роман после службы. – «Кто постыдится Меня и Моих слов в роде сем прелюбодейном и грешном, того постыдится и Сын Человеческий». А как мы стыдимся слов Его? Мы стыдимся быть Божьими, хотим нравиться мiру сему, а не Богу. Поэтому мы и одеваемся, и красимся, и ведем себя в угоду этому мiру.

В молитве «Царю Небесный» мы призываем Духа Святого, чтобы Он вселился в нас, а сами наполнены духом мiра

Что значит «кто хочет идти за Мною, отвергнись себя»? Чего мы должны отвергнуться? Не образа Божия, а духа мiра сего, который стал частью нас. Подумайте, как мы молимся: «Царю Небесный, Утешителю, Душе Истинный, прииди и вселися в ны»… Это прекрасные слова! Мы Духа Святого призываем, чтобы Он вселился в нас, а сами наполнены духом мiра. Пока мы от этого духа не освободимся, Дух Святый не вселится в нас. Чтобы налить что-то в чашку, нужно, чтобы она была пустая, а если она уже наполнена чем-то, ничего не получится. Нужно освободиться от духа мiра сего, который настолько пропитал нас, что мы соединились с ним, и он стал частью нас, частью нашей души.

– Получается, «потерять душу свою» – это то же, что «отвергнуться себя»?

– Можно и так сказать…

***

В последние годы мы редко видимся с подругой, с которой приезжали тогда к отцу Роману. Но недавно мы встретились, и я обратила внимание на необыкновенный, очень красивый цвет ее волос – то ли изморозь, то ли пепел с солью. Никогда не видела такого и подумала, что технологии окраски волос превратились в тонкое искусство.

– Это седина, – сказала она. – Тот, кто говорил мне не краситься, порадовался бы за меня.

Мне и в голову не приходило, что отец Роман говорил тогда о ней. Хотя не только о ней, конечно…