«Ты ещё жива, моя земля?»

Иеромонах Роман (Матюшин)

В селе Родовом Псковской области, в храме Троицы Живоначальной, иеромонах Роман служил в 1987–1988-м годах. Здесь он написал известные стихи и песнопения: «Радость моя, наступает пора покаянная», «Слава Богу, снова я один», «Теплится лампада, свет свечи весёлый…» и многие другие. О жизни отца Романа в Родовом в книге «Сердце сокрушенно» вспоминает его псаломщик тех лет Владимир Щербинин:

«Село Родовое – это бывшее имение господ Неклюдовых. После революции оно большей частью отошло к Латвии, поэтому советская власть появилась здесь только перед самой войной.

Место было чудное – с барской усадьбой в старом парке, с липовыми аллеями, небольшой речкой и святым источником, куда мы ходили за полторы версты за водой...

В Шаблыкино настоятель спуску мне не давал (и правильно делал), я трудился аки пчела с утра до ночи. В Великих Луках тоже не было места отдыху. А здесь богослужение всего раз в неделю, всё остальное время – твое!

Отец Роман никак не ограничивал мою свободу. Он, запершись на своей половине, плодовито писал стихи и песни, чтобы потом вечером мне их пропеть. Там были написаны его лучшие, на мой взгляд, песни… Иногда отец Роман уезжал на целую неделю, и я оставался совершенно один. Только два раза в день – утром и вечером – соседи гнали мимо своих коров на пастбище или домой. И больше ни единой человеческой души».

Троицкий храм в селе Родовом

Мы с отцом Романом и его послушником, тоже Владимиром, побывали в Родовом в конце февраля 2020 года. Зима тогда была очень странная, бесснежная. Она походила на бесконечный ноябрь – голые деревья, увядшая трава, накрапывающий дождь. Надвигался коронавирус, но в России пока почти не было больных, жизнь шла своим чередом. Правда, помню, что отец Роман ещё задолго до этого не раз повторял: «Что-то на нас движется…» – но было не совсем понятно, что он имеет в виду. Он всё время переживал о падении нравов людей, в том числе считающих себя верующими, говорил, что «лавина набирает скорость» – как сказано в его стихотворении, тоже написанном в Родовом: «Всё быстрей, быстрей к пропасти человечий род». Его слова о том, что на нас что-то движется, воспринимались как ожидание вразумления от Бога. И всё же трудно было поверить в то, что к нам действительно грядут бедствия. Но противоестественная зима многим казалась неслучайной – она как будто отражала происходящее в мире людей.

Коль человек без веры, без креста,
То и природа-матушка не та…

– стихи отца Романа, написанные той зимой.

Но тогда мы ехали вместе с ним из скита в Белоруссию – навестить людей, которых любил отец Роман, – и никакие предчувствия не могли смутить душу. Очень уж было хорошо – по крайней мере, сейчас эти дни вспоминаются как другая реальность. По дороге отец Роман писал стихи, читал вслух, мы тут же их обсуждали. Он сам предложил завернуть в Родовое и рассказал, что Троицкий храм здесь появился в 1920-е годы. Эта часть села принадлежала тогда Латвии. И пока здесь строили деревянный храм, на другом берегу реки, в другой части села, принадлежавшей большевикам, разрушали каменную церковь. Когда началась Великая Отечественная война, в советскую часть села пришли немцы, а здесь только выстрелы были издалека слышны.

Дом в Родовом, где жил отец Роман

Мы вышли из машины у скромного Троицкого храма на сельском кладбище, но он был закрыт, и пришлось ехать дальше. Отец Роман показал дом на пригорке, на высоком и крепком фундаменте: здесь он жил во время служения в Родовом. Другие дома у дороги казались сплошь покалеченными, а из людей встретились один или два человека. Наверное, в 1980-е годы село было поживее, хотя в одной песне отца Романа, написанной в Родовом, есть такие слова:

Много думал я о судьбе своей,
Только думы всё невесёлые.
Вот иду один, вороньё кружит
Над деревьями да над сёлами.

Что раскаркались, раскричалися,
Иль вещаете тьму кромешную?
Что, душе́ моя, так печалишься
И о чем твоя боль сердешная?

Люди добрые, с миром к вам пришёл.
Чем вы дышите, как спасаемся?
Жив ли в вас Господь, живы ли душой?
Как мы молимся, как мы каемся?..

Уже выезжая из села, мы остановились у моста через речку Вяду. Отец Роман называл её шумливой, и действительно, она шумела и пенилась на поворотах, совершенно свободная ото льда. С моста за деревьями был виден старинный деревянный дом голубого цвета – дворянская усадьба, в честь которой, наверное, село и получило название Родовое. В то время, когда здесь служил отец Роман, в усадьбе располагался детский дом, где жили 60 детей-дошкольников.

Усадьба, в которой располагался детский дом

– Однажды узнал, что воспитательница проломила ребёнку голову каблуком туфли, – рассказывал нам отец Роман. – И так стало жалко этих детей… Поехал с отцом Никитой¹ на остров к старцу Николаю и сказал:

– Батюшка, хочу крестить детей в детском доме.

Он так обрадовался!

– Крестите, батюшка, крестите! Какие хорошие мысли приходят в вашу головушку!..

– А может, отец Никита мне поможет?

– И его в яму за собой тянете?..

– Ну, если в яму, тогда я один!

На клиросе в храме пела одна женщина, рыбачка Лидия Никитична – у неё низкий такой голос был. Она была старше меня и очень тепло ко мне относилась, как к родному сыну. Лидия Никитична работала нянечкой в детском доме, и когда узнала, что я хочу крестить детей, схватилась за голову: «Ой, нет, нет, нет! Батюшка, вас посадят!» Но меня же старец благословил – как я могу этого не исполнить? Это же Божье благословение! Уговорил я её. Купили мы мешок конфет и, наверное, целый день сидели, вынимали конфеты из фантиков, чтобы потом эти фантики по всему детскому дому не были разбросаны.

Был Великий пост, и уже больше двадцати дней я строго постился.

Ночью Лидия Никитична впустила меня в детский дом, я заранее освятил воду, прочитал молитвы. Она приносила детей по одному, раздевала, а я погружал их в воду

Ночью Лидия Никитична впустила меня в детский дом, я заранее освятил воду, прочитал молитвы. Она приносила детей по одному, раздевала, а я погружал их в воду. Потом она одевала их, и каждому мы давали конфету. Был там один цыганёнок – он быстро запихнул конфету в рот и, единственный из всех, протянул руку: «Дай ещё!» А другой мальчик, пока я разоблачался, лежал, подперев рукой голову, и смотрел на меня – такой маленький мужичок… А потом произнёс слова, от которых у меня сердце сжалось:

– Уходишь? Домой пойдёшь?..

Они ведь все там чего-то ждут, на что-то надеются… Взял бы его, но не монашеское это дело – растить детей…

История эта стала известна: дети утром рассказали, что приходил самый главный доктор и купал их. Конечно, сразу догадались. И вот, посмотрите, что делала с людьми советская власть: они сами на себя стучали. Председатель сельсовета схватилась за голову: «Только бы до района не дошло!.. А вдруг дойдёт?» И сама тут же звонит в райсовет: «У нас ЧП!» В районе тоже за голову хватаются: «Только бы до города не дошло!.. А вдруг дойдёт?» И звонят в город…

Я в то время сильно заболел. Одна ночь такая страшная была – думал, до утра не доживу. Из больницы позвонил в райсовет и сказал, что Лидия Никитична здесь ни при чём: это я превысил свои полномочия, вынудил её помогать мне. Спустя какое-то время приехал на епархиальное собрание, и на нём уполномоченный объявил, что произошло ЧП: в селе Родовом крестили 60 детей в детском доме. И все участники собрания вдруг стали аплодировать! Рядом со мной сидел старец Николай – он просиял и спросил: «Это вы, батюшка?» И мне так радостно стало!..

Отцу Роману удалось избежать преследования от властей, потому что произошло это в 1988-м году, а он был праздничным – годом Тысячелетия Крещения Руси

Скорее всего, отцу Роману удалось избежать преследования от властей, потому что произошло это в 1988-м году, а он был праздничным – годом Тысячелетия Крещения Руси. Отношение к Церкви стало меняться. К юбилейному году был снят и показан по телевидению фильм «Храм»: миллионы зрителей увидели на экране храмы, монастыри, верующих людей, священнослужителей, в том числе старца Николая Гурьянова – именно после этого к нему поехал народ со всех концов страны. Отголоски этого торжества слышны и в произведениях отца Романа того времени:

…Приидите, Православия любители,
Песньми воспоем Родившую нам Свет.
Торжествуйте, храмы и обители,
Нашей Церкви нынче тысяча лет.

Свят, Свят, Свят еси, Боже,
Богородицею помилуй нас.

Веселися о Христе, Русь Крещёная,
Свечи, образа, кресты – куда ни глянь.
Православной верой просвещённая,
Ты ещё жива, моя земля?..

Крещение детей-сирот в год Тысячелетия Крещения Руси было, конечно же, символичным.

И всё же отцу Роману потом пришлось служить в другом месте: он сказал, что если в детском доме появятся новые дети, он окрестит и их. Лидию Никитичну уволили, но через неделю попросили снова выйти на работу – больше работать было некому. Она давно уже умерла. Нет теперь на земле и отца Романа. А что с детьми, которых они крестили тогда? Сейчас им должно быть по сорок с небольшим лет. Все ли живы, а главное – живы ли душой? Это было самым важным для отца Романа.