Боль и горечь от первого и единственного аборта

Познакомилась с Екатериной. Она просила рассказать ее историю из середины 1990-х, чтобы предостеречь женщин от тяжкого греха, помочь им понять, что аборт – это убийство, это душевная боль, которая несравнима с физическими страданиями и последствиями.

Плачущая женщина. Художник: Магнус Энкель, 1907 г.

– У меня, наверное, «обычная» женская история. Грустная и тяжелая. Была домашней девочкой, после школы поступила в столичный университет. Там познакомилась с молодым человеком, на два года старше меня. Я ни с кем и не встречалась до этого: французская спецшкола, музыкальная школа, народные танцы, потом серьезная подготовка в вуз. А тут Боря появился. Красавец, школу с золотой медалью окончил, кандидат в мастера спорта по плаванию. Тоже, как и я, иногородний.

Стали встречаться, вместе ходили в университет на семинары и лекции, в библиотеке вместе готовились к курсовым, на выходных – прогулки по Москве, пикники, бадминтон, кафе-мороженое. Сплошная романтика. Боря был остроумный, веселый, внимательный. Счастлива была. Мне мама всегда говорила и особенно повторяла перед отъездом в Москву: если молодой человек любит, он сначала девушку знакомит с родителями и ведет в ЗАГС, не требует от нее близости, прикрываясь словами проверки и доказательства любви. Но я думала, что Боря – другой, что он не может быть обманщиком, трусом и предателем. Верила его влюбленным глазам, знакам внимания. Одним словом, мы стали жить вместе, честнее сказать – сожительствовать. Я тогда согласилась на отношения до брака, потому что верила ему, а также потому что Боря кивал на наших знакомых, которые разбились на пары и жили вместе.

Я согласилась на отношения до брака, потому что верила Боре, а также потому что он кивал на наших знакомых, которые жили вместе

Про свадьбу он тоже говорил. Его слова были логичными: «Сейчас мы студенты, без работы, с копеечной стипендией – значит, сядем на шею родителям, что нехорошо и безответственно». Правда, затуманенная влюбленностью, я забыла спросить, почему мы сейчас можем жить вместе и не обременять родных взрослых, а если сыграем свадьбу и я возьму его фамилию, то сразу окажемся на этой самой шее. Мне бы тогда задать этот вопрос ему и самой себе… Жаль, что я не знала ничего о церковной жизни, не знала, что можно подойти к опытному батюшке за советом, никогда не читала православной литературы. Думала, что если не воруешь, не нарушаешь закон, ко всем по-доброму относишься, то уже живешь правильно. Да и такая «невозможная» любовь, как у нас с Борькой, разве может быть чем-то плохим, грехом?

Сначала, конечно, у нас все было хорошо. Мы по очереди готовили на общей кухне в общежитии, вместе планировали бюджет. Мне казалось, что Боря – самый лучший и заботливый мужчина. Он сам вызывался почистить и нарезать лук, помыть посуду. О чем я еще могла мечтать?

Но радовалась я недолго. Через несколько месяцев резко стала реагировать на запахи, даже от любимых духов становилось невыносимо. Подумала, что отравилась. Но тошнота не проходила, прибавились еще головокружение и ощущение, что везде душно, не хватает воздуха, испугали небольшие отеки на ногах и руках. Пошла к терапевту, а та отправила к гинекологу. Оказалось, что у меня почти месяц беременности. Искренне обрадовалась, представила, как сейчас Борька подбросит меня на руках вверх, поймает и закружит, и мы вместе побежим расписываться, выбирать детские кроватки, пеленки, подгузники…

Реакция Бори меня убила. Он не то что не обрадовался, а буднично спросил: «Ты уже записалась на аборт?»

Реакция Бори меня убила. Он не то что не обрадовался, а буднично спросил: «Ты уже записалась на аборт? Не опоздаешь? Насколько знаю, до 12-ти недель нужно…»

Я растерялась, стояла как вкопанная: ни ответить, ни заплакать, ни рассердиться не могла. Просто не верила, что это мой Борька, моя первая любовь, мой единственный мужчина – и так говорит.

Увидев мое состояние, Боря стал хитрее, ласково пропел:

– Ты что, расстроилась? Не надо, мы же любим друг друга и будем дальше любить. Но сейчас мы студенты, живем в общаге, какой ребенок? Надо получить диплом, найти работу, снять квартиру, уже после всего этого задуматься о детях. Посмотри, у тебя такой маленький срок, а уже жить нормально не можешь, на лекции в обморок упала, в метро укачивает. Как ты собираешься учиться? Дальше только хуже будет. Я за тебя боюсь: ты еще такая молоденькая, рано тебе мамкой становиться. Все так делают, от аборта еще никто не умирал, но впредь будем «умнее», чтобы не было таких неприятностей.

К сожалению, я продолжала Борю любить и хотела удержать его. Мне слышался здравый смысл в его словах. Даже сейчас страшно представить, но я видела в них заботу о себе. Отправить свою возлюбленную на аборт, на убийство собственного ребенка! Такой тяжкий грех…

Я взяла направление на аборт. Хотя врач пыталась меня остановить, предупреждала, что после аборта будет бесплодие. Я не прислушалась – и всегда об этом буду жалеть. Доктор убеждала меня сохранить беременность. Видно было, что она неравнодушная женщина. Но я поступила по-своему: сделала аборт.

Аборт прошел неудачно, через несколько дней после выписки я снова попала в больницу с температурой и кровотечением. Были серьезные осложнения. Боря отвернулся от меня, о близости не могло быть и речи, мне было назначено лечение, наблюдение у женского врача. Борю это не устроило, и он с легкостью расстался со мной. Помню его последние слова:

– Я полюбил Катюху – веселую, легкую, красивую. Помнишь, с первого дня знакомства звал тебя Екатериной-балериной? А сейчас – круги под глазами, слезы, депрессия, неопрятно одетая. Постоянно к врачу надо, операцию надо. Извини, я молодой и здоровый…

Еще недавно он говорил, что нам рано свадьбу играть, а тут я узнала, что он встречается с москвичкой и у них все серьезно. Пока я лечилась, лежала под капельницами (это все последствия аборта), Боря познакомился с девушкой из состоятельной семьи. Родители с обеих сторон поддержали молодых. Все ждут регистрацию брака и готовятся к венчанию…

Мне было горько: предательство Бори, который и не собирался на мне жениться, тяжелый и болезненный аборт, осложнения после него, бесплодие, которое не лечится. Не покидало чувство, что я сама предала, сделала больно самому беззащитному и маленькому человеку – младенцу в утробе. Дала ножами изгнать малыша из его «законного» домика. Если мне так больно, то что он чувствовал?

Я не стала ничего говорить Боре, не стала унижаться и пытаться его вернуть. Я уже никогда не смогу стать матерью, полноценной женой из-за своих проблем после того аборта.

Ушла в учебу, получила красный диплом, потом погрузилась в работу.

Физические страдания, осложнения после аборта – ничто по сравнению с моей душевной раной

Однажды, прогуливаясь по улицам, оказалась у районного роддома. Молодые папы стояли под окнами, выкрикивали имена своих жен, те подходили к окну с новорожденными. Столько радости было у них – и у пап, и у мам. Такие теплые слова мужчины говорили своим женам, смешно называли своих сыновей и дочек: «щекастик», «бурундучок», «носик пуговкой»… Я остановилась и невольно засмотрелась на чужую радость. Стояла и плакала, слезы сами текли. Ко мне подошла пожилая женщина, у нее внучка несколько часов назад родила в этом роддоме. Незнакомка решила, что я потеряла ребенка во время родов, и прихожу сюда поплакать, погрустить, вспомнить младенца. Она хотела поддержать меня, пожалеть. Такая боль охватила меня, так сердце защемило: физические страдания, осложнения после аборта – ничто по сравнению с моей душевной раной. Я рассказала женщине, что никогда не буду мамой, меня никогда не будет встречать муж из роддома. Все из-за моей глупости. Если бы я только остановилась, если бы послушалась врача, спросила бы у мамы совета…

Собеседница обняла меня:

– Если крещеная, сходи в храм. Если нет – крестись, потом уже молись со всеми на службе. Только Господь может нас утешить. Покайся слезно, проси милости и прощения!

Недалеко от роддома есть храм. Я сразу же туда пошла. В детстве меня крестили, но в храм никогда ни я, ни мои родители не ходили.

Я молилась перед иконой Пресвятой Матери Божией, все рассказала, просила помощи в покаянии, спрашивала, как искупить свой грех, свои страшные ошибки – связь с мужчиной вне брака, тяжкий грех – аборт.

Прошли годы с тех пор, как все это случилось. Я работала биологом, бывала на нескольких стажировках за границей, купила квартиру, завела породистого кота-британца. А боль не отпускала, душевная рана кровоточила, мучили кошмары. Во сне слышала стук сердца своего ребенка. Мне не было тяжело от одиночества – сколько девушек не могут выйти замуж. Мне было горько, что я сделала аборт, позволила взять и убить свою кровинку, дар Божий.

Сначала я боялась идти на исповедь. Такой ложный стыд был: делать аборт не постыдилась, а покаяться – стыдно… Еще боялась: вдруг меня выгонят с позором. Все это от незнания православной веры, церковной жизни. Мне потом батюшка сказал замечательные слова из Евангелия: «Не здоровые имеют нужду во враче, но больные».

Мы много беседовали со священником, я как-то ему сказала:

– После аборта я осталась одна. Детей никогда не будет – и мужа, скорее всего, тоже. Кому я нужна с одной маточной трубой?

Батюшка не ругал, а наоборот, успокаивал по-доброму:

– Что значит «никому не нужна»? Господу нужна! Господь тебя любит, родители любят, ты нам нужна в нашем храме!

Жизнь – дар Божий. Не бывает нежелательной беременности или «не вовремя»

Я исповедовалась, причащалась. Молилась, каялась, хотела искупить грехи. Сейчас помогаю беременным женщинам, попавшим в тяжелую ситуацию. Стараюсь остановить других от такого тяжкого греха – аборта, боль и горечь от которого остаются навсегда. С молитвой, с помощью других верующих хочу достучаться до людей: жизнь – дар Божий, не бывает нежелательной беременности или «не вовремя». Есть радость и ценность жизни, есть милосердие, любовь нашего Творца. Благодаря вере я нашла смысл жизни, не чувствую себя одинокой, унылой и никому не нужной. Конечно, до сих пор плачу и сокрушаюсь из-за того первого и единственного аборта, но Господь дает силы идти вперед, исправляться, служить и помогать людям.