Как читать «Добротолюбие», если взял ипотеку?

Мы – дети своего поколения, и давайте признаемся честно: мы понятия не имеем, каково это – быть святыми. У нас нет впитанного с молоком матери опыта домашней и общественной молитвы, какой был у христиан прошлого, когда христианство задавало ритм жизни целым городам.

Мы – дети своего поколения, и давайте признаемся честно: мы понятия не имеем, каково это – быть святыми

Наш ритм – это утренние пробки, горящие дедлайны и нервные расчеты в кредитном калькуляторе, рабочие чаты в одиннадцать вечера, а порой и страх потерять работу, потому что впереди еще пятнадцать лет платежей за «двушку» в спальном районе. Временами, может быть, даже хочется сбежать куда-нибудь в глухую деревню, укрыться за толстыми стенами монастыря, стать отшельником в лесу, но лишь бы выключить этот бесконечный, давящий на голову шум, спрятаться от всех проблем.

Но от себя, как известно, не убежишь. Да и некуда бежать человеку, обремененному семьей, детьми и обязательствами.

И вот, вымотанные за день, мы приходим домой, уставшие от прошедшего дня, где-то нас угрызает совесть, что и молитвенное правило не исполняем полностью, да и вся наша молитва сводится к чему-то вроде: «Господи, помилуй! Прости, но на сегодня всё», – и тяжело падаем на кровать. Нас смущает, что когда-то мы постились лучше; мы вспоминаем те времена, когда не забывали о Боге, нам хотелось бы исправиться, но в руине повседневности даже не представляем, что делать… Но откроем пятый том «Добротолюбия»:

«Кто действие внешних чувств заменяет внутренними: зрение – устремлением ума к зрению света животного, слух – вниманием душевным, вкус – разумным рассуждением, обоняние – умным постижением (ощущением, чувством), осязание – бодренным трезвением сердечным, – тот ангельскую на земле проводит жизнь».

Звучит как инструкция по управлению космической станцией, которую по ошибке положили в бардачок подержанной легковушки. Какие ангелы? Какое внутреннее обоняние? Мне бы завтра платеж по кредиту внести и на детей с утра не сорваться…

Эти удивительные слова принадлежат преподобному Никите Стифату. Он жил в XI веке и подвизался в знаменитом Студийском монастыре Константинополя. Само его прозвище Стифат переводится с греческого как «Смелый» или «Широкогрудый». И получил он его вовсе не за широкие плечи. В эпоху формального, обрядового благочестия святой Никита смело стоял за Истину.

Не нужно бежать в египетскую пустыню, чтобы встретить Бога. Пустыню нужно создать внутри себя

И вот этот духовный воин словно говорит нам сквозь века, что не нужно бежать в египетскую пустыню, чтобы встретить Бога. Пустыню нужно создать внутри себя. Аскеза для мирянина – это не побег, а строгая ежедневная дисциплина внимания прямо посреди реальной жизни.

Преподобный Никита предлагает уникальный метод: соединить пять телесных чувств с пятью аскетическими добродетелями. И то, что тысячу лет назад было написано для византийских монахов, ложится на нашу суету с пугающей точностью.

Освоение этого навыка похоже на работу с увеличительным стеклом на солнце. Мы словно берем рассеянные лучи нашего восприятия и сужаем фокус, отсекая лишнее, пока на острие не останется только одна горячая точка, а именно – наше личное предстояние перед Богом!

Сперва нужно воспринять зрение как устремление ума. Мы не можем идти по улице с закрытыми глазами, чтобы не видеть рекламных щитов и суеты. Но мы можем сурово фильтровать то, на что добровольно тратим свой взгляд. Это волевой отказ от бездумного скроллинга новостей по кругу. Это решение не разглядывать чужую отфотошопленную «идеальную» жизнь в соцсетях. Когда наши глаза не «перекормлены» визуальным фастфудом, уму гораздо легче сфокусироваться на главном.

Также нужно переключить внешний слух на внутренний, т.е. осознанно выбирать тишину, потому что слух – это средство душевного внимания. Мы физически отвыкли от тишины. Садимся за руль – и рука сама тянется включить магнитолу или позвонить кому-то, лишь бы не оставаться в тишине.

Попробуем проехать свой маршрут до работы без магнитолы. Умение слушать тишину – первый шаг к тому, чтобы услышать сквозь нее Бога.

Никита Стифат пишет про «вкус», но в понимании отцов это не только про гастрономию. Это про то, как мы «потребляем» жизненные обстоятельства. Для нас это навык рассудительности (не вовлекаться в токсичные сплетни у офисного кулера, не «смаковать» чужие падения в рабочих чатах, не вдыхать злобу, разлитую в комментариях). Это умение дышать чистым воздухом, внимательно отделяя созидательное от разрушительного.

Осязание как бодренное трезвение сердечное. В быту это означает выполнение своих обычных, часто рутинных обязанностей с полным присутствием и без внутреннего ропота. Будь то рутинное выполнение своих служебных обязанностей или поездка в забитом вагоне метро – любое дело можно превратить в золото аскезы, если делать его честно, находясь «здесь и сейчас», с молитвой.

Но здесь есть один тонкий и критически важный момент. Легко перепутать христианское трезвение с модной сегодня психологической саморегуляцией или светской практикой осознанности.

Преподобный Никита дает нам эту инструкцию не для того, чтобы мы стали «эффективными сотрудниками» или просто научились виртуозно управлять стрессом во время скачков ипотечной ставки. Православие – это не кабинет психолога. Цель внутреннего внимания бесконечно выше – это расчистка места для встречи со Христом. Поэтому христианская аскеза начинается не с самоуверенной коуч-установки «сейчас я прокачаю свою осознанность», а с покаяния: «Господи, я сам не справляюсь. Помоги мне увидеть тот мрак, что творится во мне, и исцели мое сердце».

Никита Стифат предлагает и следующий уровень. В том же томе «Добротолюбия» он пишет вещи, потрясающие своей высотой:

«Разум находит и аскетических пять чувств: бдение, богомыслие, молитву, воздержание и уединение. Кто сочетает с сими чувствами свои чувства, именно – зрение с бдением, слух с богомыслием, обоняние с молитвою, вкус с воздержанием, осязание с уединением, тот скорее очистит ум свой и, утончив его ими, сделает его бесстрастным и зрительным».

И это ведь тоже все подходит не только для современных преподобному Никите христиан, но и для нас.

Соединяя зрение с бдением, мы «не спим» сознанием, мы бдительно следим за тем, что впускаем через глаза в свою душу.

Соединяя слух с богомыслием, сквозь городской шум учимся слышать тихий голос совести.

Соединяя обоняние с молитвой, мы словно вдыхаем благодать там, где другие задыхаются от раздражения.

Соединяя вкус с воздержанием, познаем меру не только в еде, но и в эмоциях, в пустых словах и т.д.

И наконец, соединяя осязание с уединением, даже находясь в переполненном транспорте или на шумном мероприятии, мы можем сохранить свою внутреннюю клеть закрытой, оставаясь наедине с Богом.

Наш путь к преображению начинается с самых крошечных шагов. Но в конечном итоге, что такое наша суета? Ипотеки однажды будут выплачены, горящие дедлайны пройдены, тревожные новостные ленты уйдут в небытие. В вечность перейдет только наше сердце – и то, к чему оно успело привязаться.

Царствие Небесное не наступает «когда-то потом», после закрытия кредита или выхода на пенсию. Оно берется усилием прямо здесь и сейчас

Никита Стифат напоминает нам о потрясающей истине: Царствие Небесное не наступает «когда-то потом», после закрытия кредита или выхода на пенсию. Оно берется усилием прямо здесь и сейчас. И когда мы отказываемся отдавать свои чувства на растерзание информационному шуму, мы тем самым не прячемся от мира. Мы кропотливо возводим свой невидимый храм прямо посреди шумного города. Храм, где даже в самой глухой утренней пробке горит тихая лампада и каждое мгновенье нас ждет Христос, Который стоит, стучит и ждет, когда мы откроем дверь нашего сердца.